Глава 46 ТАИСИЯ

Не успела я осознать, что происходит, как крик, вырвавшийся из самой души, пригвоздил меня к ледяной стене. Тимур заслонил меня собой, его жаркое дыхание опаляло, взгляд пронзал насквозь, обнажая каждую клеточку моего естества. Дрожь, словно ледяной ветер, пронзила все тело от этой немыслимой близости. Я тонула в бездонном омуте его глаз, застыв в этой вечности секунды. В их глубине бушевал пожар страсти, ослепительный, пугающий, но неотвратимо влекущий к себе. Зрачки расширились, чернее самой ночи, ноздри трепетали в безумном танце предвкушения.

— Ты — моя слабость, — прохрипел он, склоняясь, а я, обессилев, откинула голову, беззащитно открывая шею его жажде.

Его грубые губы коснулись моей шеи, вырывая стон из самой глубины души. Я натянулась, как струна, приподнимаясь на носочках, в отчаянной попытке сократить разделяющее нас расстояние. Язык обжег пульсирующую вену, выводя на коже безумные узоры, а затем он впился зубами, заставляя меня судорожно вцепиться в его плечи, ощущая, как по венам разливается дикий, обжигающий огонь. В животе все перевернулось, и я жадно ловила воздух, пытаясь унять бушующее пламя.

— Что ты творишь со мной? — сорвалось с его губ хрипло и надтреснуто, словно крик отчаяния.

Я лишь безмолвно качнула головой, из горла вырвался судорожный вздох, губы горели от неистовой жажды. И снова я сделала этот шаг, остановившись в миллиметре от его губ, ощущая жар его дыхания на своих иссохших устах. Бессознательно облизала их, и этот жест не мог ускользнуть от его внимания.

— Блядь, — прорычал Тимур, и в следующее мгновение его поцелуй обрушился на меня, как буря, как неумолимое цунами.

Жестокий, требовательный, словно он наказывал за мою дерзость, за то, что посмела разжечь этот пожар. Его язык хозяйничал, вторгаясь, пьяня, поглощая, лишая воли и разума. Я не успевала за его ритмом, за его напором, но отчаянно пыталась слиться с ним, стать единым целым, раствориться в нем без остатка. Тело плавилось, как воск от пламени, растекаясь под его властью. Меня жгло изнутри, и я знала, что это лишь начало, прелюдия к безумию. Боже…

Я ахнула в его губы, когда его сильные руки подхватили меня, а я тут же обвила его торс ногами, прижимаясь ближе, радуясь, что теперь я еще ближе к его губам, еще ближе к этой бездне.

Он с новой волной обрушился на меня, блуждая руками по телу, словно ища выход из лабиринта моей души. Я извивалась под его прикосновениями, стонала в губы и снова не узнавала себя. Я была другой. С ним я была другой. Он открывал во мне неведомые грани, будил дремлющие чувства, превращая в дикую, необузданную стихию.

Я сжимала его плечи, царапала, переходя к колючим волосам, наслаждаясь этой терпкой колкостью, этим пьянящим ощущением власти.

Тимур отстранился, осыпая поцелуями щеки, нос, подбородок, пока я жадно ловила воздух, словно выброшенная на берег рыба, и терлась о него, словно ища спасения. Тимур вдохнул мой запах, прошептав что-то невнятное, словно молитву, и снова впился в мои губы. На этот раз поцелуй был мучительно нежным и спокойным, словно затишье перед бурей. Он всасывал мою нижнюю губу, проводя по ней языком, а после повторял то же с верхней. Я дрожала в его руках, сжимая ноги на его торсе сильнее, будто пыталась слиться с ним воедино, стать его частью, его тенью. Нежный поцелуй вновь перерастал в страстный, в безумный. Его губы становились все требовательнее, а нежность – все меньше. Он буквально пожирал меня, терзал, выпивал до дна. Играл с моим языком, всасывал его и отталкивал, словно мучая и дразня.

— Я должен уйти, — говорил сквозь поцелуй, причмокивая нашими губами, словно каждое мгновение было последним.

— Нет, — прерывисто выдаю, отрываясь от его губ, словно отрывая часть себя.

Я смелею. Смелею настолько, что целую его шею, оставляя мокрые следы на горячей коже. Я слышу его вдох и продолжаю эту пытку, эту игру с огнем. Провожу языком по вене на шее, останавливаюсь и целую, всасывая кожу, как он, словно метя его, делая своим. Я блуждаю по нему языком и губами, пока Тимур застыл, тяжело глотая воздух, и это его состояние мне нравится до безумия, до потери рассудка. Он выглядит беспомощно, словно погибнет без моей ласки, без моего тепла.

— Не уходи, — хнычу, кусая его за плечо, словно метя его и приказывая остаться, словно помечая своим клеймом.

— Я должен, — качает головой, сжимая мою талию до хруста, словно боясь отпустить. Его две руки с легкостью обхватывают мою талию так, что соприкасаются на спине. Его руки огромные, сильные. Он весь огромный и такой красивый, словно сошедший со страниц древних мифов.

Я поднимаю глаза, всматриваясь в его лицо, пытаясь запомнить каждую черточку. Я уже привыкла к этому полумраку на кухне и поэтому отчетливо вижу его черты. Грубые, мощные, словно высеченные из камня. Какой он красивый, неземной, невероятный. Мощный. Его глаза кажутся мне языками пламени, пожирающими все вокруг.

— Останься, — прошу, кладя свою ладонь ему на колючую щеку, чувствуя, как колются кончики пальцев.

Я вижу, как напрягается его челюсть, как по скулам бегают желваки, а я провожу ладонью по его скуле, тру подбородок большим пальцем, облизываясь, словно хищница, готовая к броску.

— Нам нельзя, — шепчет, но льнет к моей ладошке, словно бездомный котенок, отчего у меня на глазах наворачиваются слезы от жалости и отчаяния.

— Всего одну ночь, — всхлипываю, утыкаясь ему в шею, втягивая его запах, словно пытаясь запастись им на всю жизнь. — Поспи со мной, — говорю ему на ухо, чувствуя, как его шея покрывается мурашками от моего прикосновения.

— Ты уснешь и я уйду, — говорит парень, поглаживая мою спину, будто неосознанно, словно против воли. — И нам больше нельзя будет встречаться. — Я слышу, как эти слова даются ему тяжело, как каждое слово разрывает его изнутри, но он произносит их стально и почти без эмоций. Мой робот.

— Совсем? — спрашиваю, обвивая его шею руками, словно боясь, что он исчезнет. Когда он несет меня в спальню.

— Совсем, — кивает, и я чувствую под спиной мягкость матраса, словно проваливаюсь в бездну.

— А почему? — спрашиваю, не унимаясь, словно маленький ребенок, которому не объяснили, почему нельзя трогать огонь.

Тимур молчит, отводя взгляд, а я напрягаюсь, предчувствуя беду. — Потому что… — он замолкает, а я замираю в ожидании. — Это опасно, — хрипло говорит, словно выдавливая из себя признание.

— Давай будем встречаться незаметно? — спрашиваю, приподнимаясь, хватаясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Незаметно? — вскидывает брови, словно не веря своим ушам.

— Д-да, — киваю, цепляясь за эту идею, ведь я вижу, как загораются его глаза, как вспыхивает надежда. — Мы можем встречаться у меня или у тебя, — предлагаю, уже всерьез присаживаясь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Пожалуйста, — всхлипываю, умоляюще глядя на него. — Давай попробуем, — цепляюсь за его татуированную руку, словно пытаясь удержать его рядом.

— Я не знаю, Таисия, — качает головой, а после вырывает свою руку, словно боясь обжечься, садясь и отворачиваясь от меня, скрывая свои чувства. — Я не могу подвергать тебя такой опасности, — я сажусь рядом с ним, свесив ноги с кровати, чувствуя себя маленькой и беззащитной.

— Я хочу, — твердо говорю, смотря ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я буду приходить к тебе каждый вечер, — выдаю, смелея, словно бросая вызов судьбе. — Не отталкивай меня, — шепчу, протягивая руку к его лицу.

Тимур молчит, и эта тишина давит сильнее любого крика. Я вижу, как буря борется в его душе, разрывая его на части. Он хочет, я знаю это. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Но страх, этот липкий, удушающий страх сковывает его, не давая сделать шаг навстречу.

Я не могу его винить. Я не знаю, что за опасность ему грозит, но вижу, как она пугает его до глубины души. И все же, я не могу отступить. Он стал для меня кислородом, без которого я задыхаюсь. С ним я живу, а без него - существую.

Моя рука касается его щеки, и он вздрагивает, как от удара током. Его глаза, полные боли и смятения, встречаются с моими. Я вижу в них отражение своей собственной тоски, своей безысходности. Я хочу вытащить его из этого омута, согреть своей любовью, защитить от всех бед. Но я не знаю, как. Я просто девочка, влюбленная до безумия в опасного, сломленного мужчину.

— Я буду осторожна, — шепчу, прижимаясь к нему, чувствуя, как его тело напряжено до предела. — Я буду самой незаметной тенью, самым тихим шепотом. Только не отталкивай меня, прошу. Дай мне шанс доказать, что моя любовь сильнее любого страха. Дай нам шанс на счастье, Тимур… хоть крошечный, мимолетный, но шанс.Его молчание обжигает мою кожу, словно раскаленное клеймо. Каждое мгновение кажется вечностью, пока я жду, что он скажет, что сделает. Я готова ко всему: к отторжению, к бегству, к признанию. Только бы не эта неопределенность, которая разрывает меня изнутри.

Его пальцы робко касаются моей руки, словно проверяя, реальна ли я. В этом прикосновении столько нежности и отчаяния, что у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как он дрожит всем телом, как борется с собой. И я понимаю, что это битва не только за нас, но и за его собственную душу.

— Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — хрипло произносит он, и в его голосе слышится боль, такая глубокая, что у меня сжимается сердце. — Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Ты не представляешь, во что ввязываешься.

— Я знаю, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, что это опасно. Но я готова. Потому что без тебя нет меня.

Он отворачивается,хватается за голову,чуть качает головой,а у меня начинает гаснуть последняя надежда,но вдруг Тимур резко разворачивается, хватает меня за подбородок и впивается в губы с такой силой, что искры сыпятся из глаз. Он целует жадно, отчаянно, словно боится, что это последний раз. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую способна, забывая обо всем на свете. Есть только он, его губы, его тело, его запах. Больше ничего не существует.

Когда воздух заканчивается, он отрывается от меня, тяжело дыша. Его глаза горят, как угли в костре. Он смотрит на меня так, словно видит впервые. Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Я смущена, но счастлива.

— Хорошо, — хрипло произносит он. — Но ты должна обещать мне, что будешь осторожна. Что не будешь рассказывать никому. Никому.

— Обещаю, — шепчу, прижимаясь к нему.

Он обнимает меня крепко-крепко, словно боится отпустить. Я чувствую, как бьется его сердце, как он взволнован. Мне тоже страшно, но этот страх сладок. Он придает остроту нашим отношениям. Запретный плод всегда сладок.