Глава 43 ТИМУР

Первое, что обожгло сознание после пробуждения – молот в голове. Незнакомый потолок навис угрозой, а к телу жадно прижималось что-то теплое, живое. Инстинкт кричал о бегстве, о спасении, но взгляд зацепился за рыжую макушку, безмятежно покоящуюся на груди, и волна паники отступила, оставив лишь тупую, ноющую боль. Таисия обвила меня, словно плющ, сжав в своих хрупких, маленьких пальчиках. Моя рука покоилась на ее талии, другая нежно удерживала ее ладонь, обхватившую торс. Ее тихое сопение умиротворяло, хотелось замереть в этом моменте навсегда. Вот так. Вместе. В объятиях, словно в коконе, сотканном из тепла и нежности. Каждое утро.

Тихо вздохнув, я прикрыл глаза, невольно прижав девушку ближе, словно боясь, что она исчезнет. Она что-то невнятно пробормотала, коснувшись губами моей кожи во сне, но не проснулась. В окно безжалостно хлестало солнце, заставив поморщиться от вспыхнувшей боли. Рассеченная бровь… Да что там, кажется, все лицо превратилось в пылающую маску боли. Хорошо же меня вчера отделали… Я даже не успел понять, что происходит, когда на голову обрушилась кромешная тьма. Дальше – провал. Отрывками сознание возвращалось, и я чувствовал удары, обрушивающиеся на мое тело, словно на куклу. Я был парализован, бессилен, не мог дать отпор. Будто заперт в собственном сознании, наблюдая за истязанием, но не имея возможности пошевелиться. Не помню, как оказался в ледяном сугробе возле подъезда. Не помню, как в бреду добрался до двери, но ключей уже не было. Ублюдки содрали куртку, забрали телефон и все, что было в карманах. Но почему не убили? Даже до дома дотащили… Значит, это не обычные грабители и не тот, кому я случайно перешел дорогу. В таком случае, меня бы просто прикончили, не оставив шанса. Значит, это Старик. Решил преподнести "новогодний подарок"… Очередное, тщательно продуманное предупреждение. Только вот не пойму, какая ему выгода убивать меня? Думает, после такой взбучки я приползу к нему на коленях, вымаливая прощение? Упаси Боже. Лучше бы добили. Так было бы легче. Я бы уже увидел Камиллу и обрел долгожданный покой. Я бы… Я бы следил за этой девчонкой сверху, оберегая ее от всех бед, словно ангел-хранитель. А не так, как сейчас… В реальной жизни я приношу ей только боль и разочарование. И вот она снова пустила меня к себе, впустила в свое сердце, несмотря ни на что. А я не устоял. Я слабак. Слабость… Вот она. Такая сладкая, манящая и одновременно недоступная. Моя роковая слабость, которую нужно прятать изо всех сил, ведь она может погубить нас обоих. Мне следовало сбежать еще вчера, исчезнуть из ее жизни навсегда, но один мимолетный взгляд в ее бездонные, полные надежды глаза… и я просто не смог. Отключил тормоза. Решил дать себе последнюю поблажку, о которой буду горько жалеть до конца своих дней.

Когда Таисия подошла ко мне, я до последнего отчаянно надеялся, что это всего лишь болезненная галлюцинация, порожденная воспаленным мозгом. Решил, ангел с небес, наконец, явился за моей грешной душой. Не может быть, чтобы именно она здесь оказалась, в этом проклятом месте, рядом со мной. Новогоднее чудо, не иначе. Как добрался до квартиры, не помню, все как в тумане, но точно знаю, что без Таисии я бы просто замерз насмерть на улице. Дальше помню только, как очнулся здесь. У Кисы.

Мало того, что она притащила меня к себе, рискуя собой, так еще и с нежностью обработала мои раны, словно я – хрустальная ваза, которую боятся разбить. Я испортил ей долгожданный праздник, но больше всего удивило и тронуло до глубины души то, что она была совершенно одна. Никого не ждала, никуда не собиралась, хотя праздничный стол ломился от изысканных блюд, приготовленных ее заботливыми руками, которые я, кстати, попробовал и, как всегда, отметил, как она вкусно готовит. Она идеальная. Таисия идеальна во всем. Такая красивая, словно сошедшая с полотен эпохи Возрождения. Нежная, как первый весенний цветок. Милая, как щенок, заглядывающий тебе в глаза. Добрая, как мать, прощающая все грехи. И такая желанная, что от одной мысли о ней, по телу пробегает дрожь. Она – мое наваждение. Мои тайные мысли, которыми заполнена каждая секунда моего существования. Я думал о ней каждую секунду, сдерживая себя от необдуманных, эгоистичных поступков, понимая, что не имею права разрушить ее хрупкий мир. Видел, как она шарахается от меня, избегает моего взгляда, словно боится обжечься. А я то и дело хотел подойти, прижать ее к себе, вдохнуть аромат ее волос, сказать, что все это во благо, что я хочу защитить ее от всего зла в этом мире, но не мог. Только хуже сделаю. Пусть лучше думает, что я – законченный ублюдок, так будет не так больно, ведь так? Но вчера, в пьяном угаре, под действием обманчивой новогодней эйфории, я извинился, и из этих нелепых извинений, разумеется, не вышло ничего хорошего. Таисия мгновенно превратилась в разъяренную фурию, готовую разорвать меня на части. Не знаю, как она после этого, полная гнева и обиды, легла со мной в одну постель, как позволила мне коснуться себя.

И то, что она рассказала мне ночью, в полумраке спальни, дрожащим голосом… Я еле сдерживался, сжимал кулаки до побелевших костяшек, чувствуя, как волна ярости захлестывает меня с головой. Хотел убить всех, кто посмел причинить ей эту невыносимую боль, забрать ее страдания себе, выпить до дна, чтобы она была счастлива, чтобы она больше никогда не боялась этой чертовой темноты, чтобы она навсегда забыла свою жестокую тетку и этого гребаного брата-садиста. И счастлива она, безусловно, может быть только без меня, без такого, как я. Но сейчас, лежа рядом с ней и крепко сжимая ее в объятиях, чувствуя ее тепло, я не мог отстраниться, не мог заставить себя уйти. Снова проявил слабость. Снова поддался соблазну. Слабость… Слабость… Чертова слабость, которая погубит нас обоих. Черт.

Солнце безжалостно било в глаза, напоминая о наступившем дне. Дне, который следовало начать с тяжелого решения. Отпустить. Отпустить Таисию, отпустить эту нежность, эту хрупкую надежду на счастье, которая расцвела в моей душе вопреки всему.

Я осторожно высвободил руку из-под ее ладони, стараясь не разбудить. С тихой грацией покинул постель, стараясь не потревожить ее сон. В зеркале меня встретило отражение потрепанного жизнью мужчины с разбитым лицом и усталыми глазами. Не герой. Не защитник. Опасность. Вот кто я для нее.

Времени на душ нет, каждая секунда – предательство. Таисия могла проснуться в любой миг, а я жаждал исчезнуть до того, как её глаза, полные вселенной, снова поглотят меня, делая побег из этой ветхой, но такой уютной квартиры невыносимо сложным.

Покинув ванную, я поморщился от пульсирующей боли в висках. Нужно было собраться с силами. Сначала – до автосервиса, где меня ждали запасные ключи. И такси. Сбежать.

На кухне меня встретил серый кот, свернувшийся калачиком на подоконнике, купаясь в ласковых лучах утреннего солнца. Сжав зубы, я потянулся к телефону Таисии, лежавшему на столе. Оглянулся – никого. Опустился на табурет, на котором просидел вчерашний вечер, и включил старенький аппарат. На заставке – всё тот же кот, и время: почти десять. Господи, как давно я не спал так долго, наверное, убаюканный теплом её близости и измотанный той слабостью, той головной болью, что я так старательно скрывал от Таисии. Когда она, спящая, прижималась ко мне, нечаянно задевая раны, я молчал, наслаждаясь этой болью как доказательством, что я еще жив, что я еще чувствую.

Скривился, увидев, что телефон не защищен паролем. Без зазрения совести открыл записную книжку и начал бессовестно просматривать контакты. Первое имя – «Андрей». Кулак невольно сжался вокруг телефона, но, вспомнив, чья это вещь, я заставил себя разжать пальцы – не хватало еще и это сломать. Дальше – «Индюк». Ухмыльнулся и нажал на контакт. С горькой усмешкой узнал свой номер и едва сдержался, чтобы не нажать на вызов, но вовремя остановился. Старик неспроста вытащил меня оттуда. Явно что-то подозревает, ищет хоть какую-то ниточку. Звонить с номера Таисии – верх безумия. Вышел из контакта. «Ирка» – вроде подруга. «Тетя Рита» – пробормотал я едва слышно, сдерживая дикое желание позвонить и вылить на нее всю свою злость, но знал, что Маленькая будет расстроена, поэтому продолжил листать. А дальше – сплошные «работа» и ничего больше. Как же мало.

Покачал головой, вспоминая, зачем вообще полез в чужой телефон! Набрал номер такси. Сейчас бы позвонил Мраку, но его давно здесь нет. И, признаться, я рад. Иначе сейчас бы передо мной стоял избитый Мрак, а уж потом – я. Старик, похоже, не знает, за что хвататься. Но я чувствую, это лишь начало. Не понимаю, почему он действует так медленно. Может, хочет, чтобы я сам приполз на коленях? Поэтому еще не сжег мой автосервис, не натравил на меня своих цепных псов, не отнял мою никчемную квартиру. А он ведь может. Он может сделать меня нищим, грязью под ногами. Все его действия казались мне лишенными логики, бессмысленными. Неужели болезнь отняла у него разум, заставила забыть, кто он на самом деле? Ублюдок.

Вызвав такси, выключил телефон и положил его на стол. Вытянул ноги, разглядывая старые треники, едва держащиеся на мне. Другой одежды у меня не было. Даже куртки, чтобы выйти на улицу. Ничего, переживу, я привык к холоду. Вчера же выжил. Но рядом с Таисией меня словно окутывало невидимое тепло, я согревался мгновенно, просто осознавая, что она рядом, что она заботится обо мне.

Я сидел, уставившись в одну точку, с тяжелым сердцем понимая, что моим уходом я снова причиню ей боль. А ведь я просто уйду, сделаю вид, что ничего не было. Окинул взглядом кухню, взгляд зацепился за полку, на которой лежал блокнот или тетрадь. Поднялся, подошел к полке. Нашел и ручку. Схватив ее, я с трудом удержался от соблазна прочитать, о чем она пишет, и быстро нацарапал что-то на чистом листе.

Закончив, я поспешно скрылся за дверью, тихо прикрыв ее, чтобы не разбудить девушку. Пусть поспит еще немного, она так устала вчера, возилась со мной, как с ребенком.

Выйдя из подъезда, я ощутил колючий морозный ветер. Сразу почувствовал, как он обжигает рану на затылке. Сжав кулаки, заметил у скамейки мужчину. Он стоял, курил, спрятав одну руку в карман теплой куртки.

– Мужик, – позвал я его. Тот вздрогнул, лицо мгновенно исказилось от напряжения. Взгляд скользнул по мне и замер на синяках. – Сигаретки не найдется? – спросил я, пытаясь изобразить дружелюбие, хотя прекрасно понимал, что он уже узнал меня и в любом случае даст. Во дворе меня даже мужики боятся.

Мужчина молча кивнул, достал из кармана пачку дешевых сигарет и протянул ее мне целиком. Я вытащил одну и вернул пачку, взглядом попросил огня. Он понял, отдал зажигалку. Я кивнул, наконец-то закуривая долгожданный никотин.

Отойдя от мужчины, я пробормотал слова благодарности. Тот кивнул и тут же юркнул в подъезд. А я остался стоять на морозе, вглядываясь в пустоту и выпуская ядовитый дым, чувствуя мимолетное, обманчивое облегчение.

Дым терпким клубком застревал в горле, но сейчас это было неважно. Я чувствовал себя загнанным зверем, готовым в любой момент броситься в бегство, лишь бы не попасть в расставленные сети.

Сердце сжималось от мысли о Таисии. Как объяснить ей мое исчезновение? Как залечить ту рану, которую я, несомненно, оставлю в ее душе? Она видела во мне что-то, чего не видел я сам – человека, достойного любви и заботы. А я… я лишь беглец, неспособный принять эту любовь, боящийся ее разрушить своим темным прошлым и настоящим.

Такси подъехало быстро, словно сама судьба подгоняла меня, выталкивая из этого хрупкого мира, сотканного из тепла и нежности. Я бросил окурок на землю, растоптал его грязным ботинком, словно пытаясь уничтожить вместе с ним и все свои сомнения. Взгляд на окна квартиры, где еще спала Таисия, и я нырнул в салон такси, захлопнув дверь, словно отрезая себя от всего светлого, что было в моей жизни.

В голове крутились обрывки воспоминаний, обещания, которые я никогда не смогу выполнить. Чувство вины душило, не давая дышать. И лишь одна мысль – о ее безопасности – заставляла меня двигаться вперед, бежать, исчезнуть, чтобы защитить ее от той тьмы, что преследовала меня по пятам.