Глава 34 ТАИСИЯ

Ира бережно придерживает меня под локоть, в её взгляде – трепетная забота, словно я вот-вот оступлюсь. И вроде стою я на ногах крепко, лишь лёгкая хромота напоминает о недавней неподвижности, но это пройдёт, скоро пройдёт! Гипс снят – и это главное! Дышать стало легче, словно груз с плеч свалился. Как же надоел этот гипс, до слез, до бессилия! Я так тосковала по работе, по улице, по жизни. Сейчас жадно глотаю морозный воздух, до головокружения, до лёгкой дрожи. Щеки пылают от холода, в горле пересохло от волнения. Но я дышу, иду, хромая, к машине Артёма, парня Иры. Он вырвался с работы, чтобы отвезти меня в больницу и обратно, домой. Я бесконечно благодарна им обоим. Ира – моё спасение. Она помогла мне выбраться из квартиры, дойти до больницы. Этот гололёд… Без костылей я бы точно рухнула.

— Когда на работу выйдешь? – спрашивает Ира, её голос полон участия.

— Уже в понедельник должна, – улыбаюсь я, предвкушая возвращение к жизни. Так соскучилась! До невыносимости. Оказалось, сидеть дома и ничего не делать – не такое уж и счастье. Мне легче работать, уставать до изнеможения. Так я чувствую себя живой. Иначе я просто схожу с ума. Каждый день лежать и пялиться в телефон! Да это же пытка!

— Я рада, – произносит Ира как-то без особого энтузиазма. Я перевожу взгляд на неё, хмурясь.

— Что-то случилось? – хрипло спрашиваю я, чувствуя тревогу.

Ира молчит, поджав губы. Мы уже подходим к машине, она открывает мне дверцу и бережно помогает забраться внутрь. Я дуюсь от возмущения и непонимания. Что же произошло, наконец?!

Подруга садится рядом с Артёмом. Пристёгивается. Я молчу, ожидая объяснений. Ира вдруг поворачивается и смотрит на меня с прищуром, словно взвешивая, как преподнести новость.

— А ты знала, что Андрей уволился? – её слова оглушают меня, словно удар. По спине пробегают неприятные мурашки, щёки заливаются краской стыда и растерянности.

С того дня, когда Андрей сбежал из моей квартиры, мы больше не разговаривали. Я писала ему, спрашивала, как он, но он игнорировал меня, словно я – пустое место. Больше я не пыталась, не собиралась навязываться. Я сама отвергла его… Чего же я теперь хочу? Чтобы он продолжал общаться, как ни в чём не бывало? Наверное, слишком тяжело просто дружить с тем, кто тебе очень нравится…

— Нет, я не знала, – качаю головой, словно в трансе.

— Он из-за тебя? – спрашивает Ира, её взгляд пронзительный и сочувствующий.

Я рассказывала ей о том, что Андрей признался мне в чувствах, а я отвергла его. Но она не знает почему. О Тимуре я молчу, поджав губы в тонкую, скрипучую линию. Я не знаю, почему не могу рассказать о своих чувствах никому. Я даже себе порой боюсь в них признаться. Знаю, что влюбилась, как последняя дура, а признаться даже Ирке не могу. А ведь… Скучаю. Да! Даже после его грубого вопроса. Даже после того, как он воспользовался моим состоянием и позволил себе лишнее. Но… Я знаю, что мне понравилось. Я не была против. Я была против Стёпы, но не его! И теперь я точно уверена, что дышу к нему неровно. Тело реагирует иначе, сердце бешено колотится при виде его! Да даже от мысли о нём. Больше месяца не видела его глаз. Его тёмных глаз. И мне тоскливо. За это время я успела и соскучиться, и проклясть, и чего только не передумала! А он даже ни разу не появился, не заглянул. А я не звонила и не писала. Потому что обижена. Но… Но признаюсь, что однажды вечером записала его номер в телефонную книжку. Не выдержала. Но так и не написала ничего. Мне не нужна его помощь. Мне просто хотелось увидеть его. Но я настолько горда, что ни за что не признаюсь в этом и даже постараюсь не подать виду, что рада, когда увижу его. Если увижу…

Ну вот! Опять все мысли сводятся к нему. А ведь только что я думала об Андрее! Как так получается? Не поверите, но так постоянно. Стоит мне о чём-то задуматься, как все мысли неумолимо текут к нему. Это порой так раздражает, что я готова биться головой о подушку, зарываться под одеяло, стараясь думать о другом, качать головой, мычать. Но его образ не отпускает. Господи, да даже последнее прикосновение его пальцев к моим губам не забывается. Каждый раз, когда вспоминаю об этом, губы словно горят!

— Я не знаю, – отвечаю я, спустя долгую паузу, возвращаясь в реальность. Ёжусь, укутываюсь в шарф, глядя на заснеженный город за окном.

Вздрагиваю, когда автомобиль сотрясает трель звонка. Но это не мой телефон.

— Алло, – говорит Артём с кем-то.

Я невольно прислушиваюсь, хмуря брови, когда голос его меняется, становится встревоженным. Ира тоже насторожилась, подаваясь вперёд к своему парню.

— Да, сейчас буду, – хрипло произносит Артём, переводя взгляд на Иру. – Мы с Ирой приедем. – Говорит на последок и бросает трубку, тяжело вздыхая.

— Что случилось, милый? – спрашивает Ира, забирая из его рук телефон, который он сжимал до побелевших костяшек.

— Стёпа в больнице, – выпаливает Артём на одном дыхании, резко поворачивая к моему двору.

— Как? Что случилось? – ахает Ира, а я напрягаюсь, словно натянутая струна. Что с ним случилось?

— Подрался или избили, – пожимает плечами Артём, резко останавливаясь около моего подъезда. – Точно не известно. Будем узнавать. – Трёт виски, обеими руками опираясь на руль и склонив голову.

— Я пойду, поезжайте скорее, – говорю я, прерывая тягостную тишину. – Спасибо, что подвезли, и надеюсь… Со Стёпой всё будет хорошо. – Произношу я, а после выхожу из машины, слыша прощание Иры.

Как только я отступаю от машины, она срывается с места, скрываясь из виду. Артём гонит. Как бы без аварии добрались!

Как Стёпа вообще в это ввязался? С кем подрался? Или… Кто мог его избить?

Словно по волшебству, справа доносится рёв мотоцикла. Вздрагиваю, поворачиваясь на звук. Тимур. Сразу узнаю в крупном парне в шлеме, на мощном байке, Тимура.

Он едет прямо на меня. Я стою, словно приросла к асфальту, скованная невидимыми цепями. Кажется, я чувствую его взгляд сквозь тёмное стекло шлема. Стою и не двигаюсь с места, хотя он несётся на огромной скорости. Даже в такой мороз и гололёд он рассекает на мотоцикле, словно не ценит свою жизнь. Это же ужасно опасно! А вдруг попадёт в аварию? От этой мысли меня пробирает дрожь, и я невольно прикусываю губу.

Тимур останавливается прямо у моих ног. Я даже не вздрагиваю, не отпрыгиваю в сторону. Просто стою и смотрю на его глаза сквозь стекло шлема. Я лишь выдыхаю тёплый пар изо рта. Я стояла, потому что знала, что он остановится. Я… Доверилась.

— Жить надоело? – теперь уж точно время вздрагивать! Спрашивает Тимур, открывая стекло на шлеме. Меня словно пронзает электрическим током. Сердце бешено колотится, словно готовое вырваться наружу, к нему.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло. Я, как самая настоящая влюблённая дура, просто застыла, не отрывая взгляда. Смотрю, как он паркуется справа от меня, как вальяжно спрыгивает с железного коня. Смотрю на его широкие плечи, на его высокий рост. Он одет в один кожаный плащ в такой мороз. Он сумасшедший!

Тимур снимает шлем. Я не отвожу взгляда от его обнажённой шеи. От его сурового профиля. Он, кажется, совершенно не замечает меня. Снимает перчатки, бросая их куда-то на мотоцикл. Когда мой взгляд падает на его костяшки, я хмурюсь. Они красные, словно он дрался?

И Стёпа в больнице… Наверное, это бред, раз я думаю, что Тимур мог быть причастен к избиению Стёпы. Бред, да? Но… Я долго думала о тех словах Тимура. Да. У меня было предостаточно времени, чтобы обдумать и прокрутить его слова в голове. Зачем он так сказал? Какая ему разница? Зачем он танцевал со мной? И, если вспомнить, ему явно это нравилось. Поэтому вывод один. Он мог приревновать? Меня? Да! Ну… Эта мысль мелькала у меня, честно скажу, много раз. Ведь больше никаких объяснений у меня нет. Не просто же так он так реагировал? Может… Вдруг я ему нравлюсь? И его прикосновения, и взгляды… Я всё-таки женщина. И что-то да могу почувствовать и отличить. Хоть и мимолётные эмоции, но я их сопоставила. Я их впитала.

— Что с руками? – выдыхаю я, нарушая молчание. Голос дрожит, выдавая моё волнение.

Тимур поднимает руки, рассматривая покрасневшие костяшки. На его лице не отражается ни единой эмоции. Он молчит, словно не расслышал мой вопрос. Но я знаю, что он слышал.

— Это не твоё дело, – отрезает он, глядя на меня в упор. В его глазах – лёд.

— Стёпа в больнице, – говорю я, не отрывая взгляда. Кажется, будто сама признаюсь в страшном преступлении.

Взгляд Тимура меняется. Лёд тает, сменяясь тревогой,которую он снова прячет,как по волшебству. Я вижу, как он сглатывает, как напрягаются мышцы на его лице. Я знаю, что он не равнодушен. Иначе зачем бы ему было так реагировать? Сердце замирает в предчувствии, в надежде на чудо. Может быть, всё не так безнадёжно? Может быть, между нами ещё что-то возможно?