36. Настоящий финал

Прошло 4 года

Четыре года... Четыре года назад я заваривала кофе в замусоленной форме, зубрила формулы, и казалось, что весь мир — это узкий коридор между кафе и библиотекой. Принстон казался недостижимой мечтой, а Нью-Йорк — фантастическим городом из журналов. Кэмерон, которому удалось поступить, теперь только работал и помогал мне с подготовкой к экзаменам, ради воплощения нашей общей мечты.

Сейчас я смотрю из окна своей спальни на яблоню, которая весной покрывается розовым снегом. Два этажа, солнечный свет, простор, который я даже не могла себе представить. Мы с Кэмероном. Мы здесь. В нашем доме.

Вспоминая ту крошечную квартирку со скрипучим полом и вечной нехваткой места, я улыбаюсь. Каждое утро мы завтракали за столиком, на котором едва помещались две тарелки, но чувство единения, надежда и вера в будущее были сильнее любого дискомфорта. Мы пили кофе из одной кружки, сменяя друг друга, и мечтали о такой жизни. Теперь у нас целая коллекция кружек. И целый дом, заполненный нашими вещами, нашими воспоминаниями.

Конечно, было тяжело. Учёба в Принстоне — это не просто прогулка. Были бессонные ночи, стрессы, сомнения. Но мы держались вместе, поддерживали друг друга. Каждый день был маленькой победой, каждый сданный экзамен — шагом вперёд.

—Прошу, прекрати вертеть головой. Иначе у меня дрогнет рука, и кисточка попадет тебе в глаза, - фыркнула Элисон, творя волшебство. Сегодня, макияж и прическу я могла доверить только ей. Той, кто ни давал о себе забыть на протяжении трех лет, когда мы стали жить в разных городах. Только Элисон, которая заставила меня поверить в дружбу на расстояние.

—Эли, может ты прекратишь нервничать? – подруга хмыкнула, закрывая свою пудреницу.

—Я не нервничаю! – воскликнула она и закрыла косметичку, бросив ее на трюмо. Мои глаза слегка расширились.

—Знаешь, тебе не стоит так разбрасываться вещами, учитывая, что содержимое ты явно покупала не в Walmart, - Эли строго посмотрела на меня, но тут же устало вздохнула и упала на мягкий диван, который стоял рядом. — Если ты из-за Джоша, то я уже говорила, что его не будет.

—В том то и дело, что меня раздирает злость как раз из-за того, что его не будет! С ума сойти, у тебя свадьба, а он свинтил! Это нормально? Так братья поступают?

Вы, наверное, в недоумении. Джош и Элисон? Они же пара! Нет. Они расстались больше семи месяцев назад. Внезапно. Как гром среди ясного неба. Никто не знает почему, из-за чего. Поверьте, когда я говорю никто, всё именно так. Элисон даже мне не рассказывает, таит эту тайну в себе.

Как итог, изменилась не только Эли, но и Джошуа. Он стал вести разгульный образ жизни, его чуть не отчислили из университета, он переехал в общежитие. По правде, мы даже не знаем, где он сейчас находится. Просто сообщил, что ему придется пропустить мою свадьбу. Вот так, взял и уехал.

—Ради тебя, я бы перетерпела этого придурка, - сказала Эли, с легкой улыбкой на губах. —Где он?

—Роберт думает, что он уехал к матери. Та в свою очередь не отвечает на звонки, что подкрепляет наши подозрения. Брось, я не хочу думать об этом и портить себе настроение.

—Прости, - Элисон поднимается с дивана, и подходит ко мне со спины. Она поворачивает мою голову так, чтобы я смотрела на свое отражение в зеркало. — Тебе нельзя сегодня плакать, поняла? На твоем лице продукция Кайли Дженнер и Хейли Бибер. Если уж совсем невтерпеж, то подмигни мне и я подам тебе ватный тампон.

Макияж был выполнен в тёплых, естественных тонах. Тон кожи — безупречный, ровный, с едва заметным румянцем на щеках, придающим лицу свежий, здоровый вид. На веках — мягкие переходы бежевых и коричневых теней, акцент на складке века, подчёркивающий форму глаза. Тушь — коричневая, в несколько слоёв, для выразительности ресниц, но без эффекта «паучьих лапок». Зелёные глаза подчеркнуты тонкой линией коричневого карандаша, мягко растушёванного, и нежными персиковыми тенями во внутреннем уголке глаза, что придаёт взгляду сияние. Брови аккуратно оформлены, с мягким изгибом. На губах — нежно-розовая матовая помада, гармонично дополняющая образ.

Прической тоже занималась Элисон, разбудив меня в шесть утра. Волосы — густые, каштановые, с тёплым медовым отливом, уложены в мягкий, ниспадающий пучок. Не идеально гладкий, а слегка небрежный, с выпущенными тонкими прядями, нежно обрамляющими лицо и шею. Эти пряди завиты в лёгкие, воздушные локоны. В самом пучке виднеется плетение. Не тугая коса, а скорее ажурный узор из переплетенных прядей, придающий прическе текстуру и объем. Плетение деликатно украшено маленькими жемчужинами, рассыпанными словно капли росы. Они мерцают в волосах.

Это не просто укладка, а настоящее произведение искусства. Это причёска, которую можно рассматривать бесконечно, находя в ней всё новые и новые детали. Я попросила Элисон сделать около сотни фотографий. Кажется, я каждый день буду листать снимки и восхищаться.

В дверь комнаты слабо стучаться, и Элисон бежит посмотреть на гостя. Продолжая глядеть в зеркало, вижу, как мама проскальзывает внутрь и останавливается, завороженно меня рассматривая.

—Эста, - тихо шепчет мама, размахивая руками перед своим лицом. Тоже не хочет испортить макияж.

—Миссис Катлин, не доводите невесту до слез. Не хочу, чтобы мои труды смыло, - продолжает бурчать Элисон, складывая все свои вещи обратно в сумку.

Я поднимаюсь со стула, и встаю перед мамой во всей своей возможной красе. Она обводит меня взглядом, с трудом веря в то, что и, правда, выдает меня замуж.

—С ума сойти, - мама протягивает мне руки, и я хватаюсь за ее ладони. — Ты такая красивая, моя дорогая. До сих пор не могу понять, когда ты успела превратиться в такую прекрасную девушку.

—Я вся на нервах, - честно признаюсь я. — А вдруг я что-нибудь забуду? Или споткнусь?

—Тише, тише, - чуть хохотнула она. — Ты всё сделаешь прекрасно. Ты умная, красивая, и ты любима. А всё остальное – мелочи. Главное – это ты и Кэмерон.

—Боюсь, что вдруг что-то пойдет не так. Я же не пожалею? Нет, конечно, нет. А вдруг?

—О нет, началась предсвадебная паника, - усмехнулась Элисон, подмигивая моей маме.

Мама внимательно смотрит в мои глаза.

—Если ты будешь сомневаться, помни об этом: любовь — это не всегда легко. Иногда это страшно, иногда это больно. Но настоящая любовь стоит всех усилий. Кэмерон — тот, кто будет рядом с тобой и в бурю, и в тихую погоду.

—Конечно. Конечно, ты права, - вздыхаю я, прикрывая глаза. — Спасибо.

—Даю тебе пять минут, и пора отправляться. Роберт ждет. Идем, Элисон, - мама крепко меня обнимает, и похлопав по плечу выходит из комнаты.

—Давай подруга, впереди тебя ждет сказка, - Эли быстро целует меня в щечку, и выбегает вслед за мамой.

Я вновь поворачиваюсь к зеркалу, в этот раз внимательно разглядывая собственное отражение.

Свадебное платье облегало мою фигуру, подчёркивая её изящные изгибы, но не сковывая движений. Не пышное, а скорее струящееся, оно создавало образ лёгкости и непринуждённости. Крой был элегантным, без лишних деталей. Мягко переливающийся шёлк, нежно облегающий тело. Лиф платья был приталенным, с аккуратным вырезом, небольшим декольте. Юбка плавно расширялась книзу, не образуя излишнего объёма, и ниспадала мягкими плавными складками. Шлейф не длинный, а короткий, изящно завершающий образ. Украшения были сведены к минимуму: нежная вышивка жемчугом. В целом платье я выглядело просто, но создавал образ романтичности и изысканности.

Еще раз проведя ладонью по шелку, сделала глубокий вдох и вышла из комнаты. Около дома ждала машина, за рулем которой сидел Роберт. Он широко улыбнулся при виде меня, и нетерпеливо махнул рукой, мол опаздываем.

Солнце клонилось к западу, окрашивая долину реки Гудзон в мягкие золотистые тона. Вершины Катскильских гор, будто гигантские стражи, нежно очерчивались на фоне небесного полотна. В этот волшебный час, в самом сердце Индиан-Ридж, что в Хайленде, Нью-Йорк, разворачивалась история любви, готовая быть вписанной в книгу жизни.

На лужайке, будто сотканной из изумрудного бархата, укрытой тенистыми объятиями дубов, ждали гости. Легкий бриз играл с лентами, украшающими стулья, расставленные словно ноты на нотном стане. Аромат полевых цветов, заботливо собранных в букеты, наполнял воздух сладким предвкушением.

Алтарь, увитый живыми цветами и зеленью, казался продолжением окружающего пейзажа, единым целым с природой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, создавали на земле причудливый узор из света и тени, словно расписывая сцену для самого важного спектакля.

Сердце грохотало в груди, предупреждая, что вот-вот выпрыгнет к ногам Роберта.

—Будто это происходит не со мной, - тихо проговорила я, когда мы выходили из небольшого домика.

—Это реальность, Эста. Самая настоящая и реалистичная сказка, - с нежностью отвечает мне Роберт. Я резко останавливаюсь, заставляя отчима повернуться ко мне.

—Спасибо. Спасибо, что женился на маме. Спасибо, что воспитал и вырастил меня. Спасибо, что любишь меня. И, о господи, спасибо, что ведешь меня к алтарю, - Роберт проводит рукой по своей щеке, смазывая несколько набежавших слез.

—Я уверен, твой папа смотрит сейчас на тебя и гордится тем, какой ты стала.

—Думаю, он до безумия сожалеет, что не может быть рядом, но он горд, что есть ты, - я поднимаю глаза к небу, борясь с желанием расплакаться.

—Нам пора, - Робер берет меня под руку, и толкает чуть вперед. Наверное, если б не он, я бы напрочь забыла как ходить.

Зазвучали нежные аккорды скрипки, возвещая о начале церемонии. Первые несколько шагов я смотрела себе под ноги, боясь оступиться, но словно что-то невидимое подталкивает меня поднять голову. Кэмерон, одетый в черный костюм-тройку, с трепетом в глазах ждал меня у арки. В его взгляде читалась не только любовь, но и глубокая благодарность за этот момент, за эту возможность связать свою жизнь с той, кто стала для него всем.

Роберт, с гордостью и грустью в глазах, передал мою руку Кэмерону. Этот жест, наполненный глубоким смыслом, стал символом передачи эстафеты любви и заботы. Я не могла оторвать взгляда от Кэмерона. От его улыбки, от его ярких глаз и дрожащих рук. Хорошо, я не одна готова упасть от нервов. После трогательных слов ведущего пришло время для самого главного – обмена клятвами.

—Я писал эту клятву в любую свободную минуту, пока мы были порознь. Это было тяжело, учитывая, что мы не может оторваться друг от друга, - с легким смешком и нервной улыбкой говорит Кэмерон, доставая из кармана брюк сложенный листок. Стоящий рядом с ним Дугал цокает. — Всё думал, как уместить нашу историю в один лист бумаги. И вот, что я понял – никак, - Кэмерон опускает голову, пробегается глазами по написанному, но резко мнет листок и передает Дугалу. — Поэтому я буду говорить сердцем.

—Хочу рассказать о том дне, когда впервые тебя заметил. В той самой библиотеки нашего колледжа, когда мы по дикой случайности остались запертыми. Именно в этот вечер наши души обнажились друг перед другом, выдав тайны и искру ненависти. И тогда, увидев тебя такой хрупкой и настоящей, понял, вот то, отчего я так упорно бегал. Я увидел в тебе ту, кого искал всю жизнь – родственную душу, луч света, ту, с которой я хочу разделить каждую секунду, каждый вдох. Я не знал тогда, как объяснить это чувство, которое вдруг заполнило меня, но теперь понимаю, что это была любовь с первого мгновения. Безумная, непредсказуемая и, как ни странно, абсолютно правильная. Ты – мой Лучик, моя победа и мой проигрыш. Я ловил себя на мысли, что мечтаю о тебе даже тогда, когда ты не рядом. Ты заполнила собой все мои мысли и желания. Мне нравится, как ты воспринимаешь мир, твоя доброта, твой сильный дух. Каждый твой взгляд, каждое слово пробуждают во мне стремление быть лучше. Обещаю быть твоим плечом, когда тебе будет трудно, твоим солнцем, когда наступит тьма, твоим другом, твоим любовником, твоим мужем. Обещаю смеяться с тобой, плакать с тобой, поддерживать тебя во всех твоих начинаниях и помогать тебе воплощать твои мечты. Я готов пройти любой путь, если он ведёт к тебе. Я всегда буду рядом — готов поддержать, понять и любить. Тебя, только тебя, навсегда.

Элисон протягивает мне ватный тампон, который я с благодарностью принимаю и избавляюсь от своих слез. Мне хочется наплевать на правила и крепко обнять Кэмерона. Подойти к нему, взять за руку, поцеловать и поблагодарить за всё.

—Черт, мне не переплюнуть это, - послышался тихий смешок гостей. Это немного снимает напряжение в моем теле. Сделав глубокий вдох, кивнув самой себе, я посмотрела в голубые глаза Кэма. —Я попробую, конечно, попробую.

Еще один глубокий вдох.

—Долгое время я находилась в цепях, сотканных из собственных страхов и пережитых моментов. Долгое время я была уверена, что мне не суждено почувствовать, что такое любовь и не пыталась любить сама. Но ты, Кэмерон Гилмор, ворвался в мою жизнь, словно ветер. Разнес ее в пух и прах, не оставив надежды на восстановление. Только потом я поняла, что восстанавливать и не надо. Мне нравится новый порядок и новые правила, которые ты вписал. Мне всегда нравилось быть любимой именно тобой. Никто и никогда мне не нужен был. Сердце всегда рвалось только к тебе. Мы с тобой прошли через столько моментов — смех, слезы, тихие разговоры и бесконечные прогулки. Каждый раз, когда ты рядом, мир вокруг будто замирает, и все, что важно, — это только ты и я. Кэмерон, когда я вижу тебя, в груди разгорается нечто большее, чем просто любовь. Это то чувство, которое невозможно описать словами — оно захватывает и ослепляет, как солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья. Ты — моя опора, и без тебя мне было бы невыносимо. Я обещаю быть тебе верной, заботливой и понимающей. Я обещаю поддерживать тебя в твоих стремлениях, вдохновлять тебя на новые свершения и всегда быть рядом, что бы ни случилось. Я обещаю смеяться над твоими шутками, даже если слышала их тысячу раз, утешать тебя в трудные минуты и праздновать каждый твой успех, как свой собственный. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, и я благодарна судьбе за то, что ты есть в моей жизни.

Обмен кольцами стал символом нашей вечной любви и нерушимого союза. Первый поцелуй под бурные аплодисменты и шепот: «Наконец-то!», словно печать на клятве, ознаменовал начало новой главы в нашей истории.

Кэмерон крепко сжимал меня в своих объятиях, подобно страху, что я вот-вот испарюсь.

—Не могу поверить, - шепчет он мне на ухо, и всё, что я могу это только кивнуть. Слезы безудержно текут по щекам. В голове уже вижу разъяренное лицо Эли и слышу ее ругань.

—Будто это не мы, а кто-то другой.

Кэмерон слегка отстраняется и берет мое лицо в свои ладони.

—Жена, - тихо и медленно, смакуя это слово, произносит Кэмерон.

—Муж, - в тон ему отвечаю я, закрывая глаза. Мысленно прошу Бога, оставить наши израненные души в покое.

По просьбе Кэмерона, мама привезла второе платье, чтобы я могла переодеться здесь, в гостиничном домике. Теперь на мне более легкое, но такое же воздушное платье, доходящее до колен. Элисон помогает мне надеть белоснежный, укороченный жакет из меха. Сгорая от желания поскорее уехать вместе с Кэмероном, я выбегаю из дома, попадая в какофонию аплодисментов гостей. Кэмерон, разговаривающий в это время со своими друзьями, выступил вперед, встречая меня. Его взгляд бегал по мне, от кончиков волос до кончиков пальцев. Казалось, его глаза могли согреть даже в самый холодный день.

—Готова? – спрашивает он, протягивая мне руку.

—Всегда.

Под аплодисменты гостей мы покинули лужайку, освещенную закатным солнцем, держась за руки – муж и жена. Сначала Кэмерон подошел к мотоциклу, бережно коснулся его гладкого бака, словно приветствуя старого друга. Он оглянулся на меня, его глаза светились от радости и нетерпения. Кэми помог мне сесть, заботливо поправляя мое платье. Он быстро надел свой шлем, затем повернулся ко мне и бережно застегнул мой, проверяя пряжку и козырек. Его руки коснулись моего лица, и его взгляд на мгновение замер, полный любви и нежности. Затем, уверенно сев на мотоцикл, он завел двигатель. Мощный рев прорезал тишину, вызывая восторг и трепет. Мое сердце забилось чаще, когда я почувствовала вибрацию «Kawasaki».

Кэмерон вел мотоцикл по извилистой дороге, мимо живописных пейзажей Нью-Йорка, навстречу закату и нашей новой жизни.

Я просто с Кэмероном. Во всех смыслах и проявлениях. Я любуюсь всеми его внутренними гранями и противоречиями. И даже если он будет плохим, ужасным и отвратительным для всего мира, я буду с ним. Мне безразлично, что у него миллион трещинок на душе, что у него сложный, порой несносный характер, пропитанный вспышками непредсказуемых выражений. Я абсолютно не против его загонов, молчаливых криков, ударов кулаками в стену. Я принимаю все его ошибки, промахи, заблуждения. И каждый шрам, оставшийся на душе или теле, воспринимаю как память о прошлом, а не его искажение. Я точно знаю, что возьму его за руку там, где другие повернутся спиной. Молча обниму его, когда со всех сторон будут сыпаться упреки и возгласы неодобрения.

Я останусь с ним.