26. Прошлое

«Я по тебе скучаю» — вот, что я написала Кэмерону после того, как месяц не видела его. Это случилось сегодня. В июле.

С последней нашей встречи, а это было в апреле, где мы разговаривали друг с другом прошло три месяца. Я не переставала видеть его в колледже, где-то на улице, когда я специально крутилась около ночного клуба, где он работал. Так же, я часто проходила мимо дома его мамы, чтобы мельком на него взглянуть. Один раз, Эсмин меня заметила и пригласила на ужин. Кэмерона там не было.

Я видела Кэмерона издалека. Могла смотреть на него, любоваться им, мечтать о нем. Но после того, как закончился семестр, это стало невыносимо. То есть, невыносимо не видеть его. Не знать, что с ним всё хорошо. Что он живет дальше. Я не знаю, что с ним теперь.

Я скучаю.

Скучаю так, что уже привыкла жить с этим и почти не замечаю этого, если мне не напомнить. Точно так же, как и не замечаю, что живу, дышу и отбиваю ногой такт, когда слышу любимую песню. «Скучание» по Кэмерону становится постылым, но не исчезает. Оно не перестает поедать изнутри всё без остатка, заполняя собою почти всё, до чего способно дотянуться.

«Скучание» по Кэмерону болезненно, оно проникает, въедается в каждую клеточку тела, не дает заживать ранам, - напротив, делая их глубже. Я скучаю по Кэмерону горячо, как раненая птица скучает по небу; но что небу одна сорвавшаяся от любви к нему душа? Но я думаю, что целое море тоски внутри — это лучше, чем пустыни одиночества.

Я жду, когда Кэмерон хоть что-то ответит. Но слышу лишь тишину. Час. Два часа. Три часа. Когда телефон вибрирует, я хватаю его в руки, но вижу лишь сообщение от Феникса.

Фени:Посмотри, что моя сестра веган приготовила.Думаешь, она пытается меня отравить?

Я дала Фениксу шанс. Точнее, он буквально умолял об этом, ночуя на крыльце моего дома. Маме было жаль его, Роберту он перестал нравиться, и он признался, что пробил всю его семью через знакомых в Техасе. Я согласилась на то, что мы попробуем снова общаться, но на моих условиях. То есть, больше никаких намеков на его чувства, и никаких бесед о Кэмероне. Феникс согласился и, кажется, стал самым счастливым человеком на свете. Чего не скажешь о Элисон, она всю меня обругала, и сказала, что не будет во все это лезть, если я не попрошу.

Поэтому да, мы снова общаемся с Фениксом, и он регулярно пишет мне, рассказывая о том, что делает в Далласе. Никакого энтузиазма в моих сообщения нет.

Она прививает тебе здоровое питание.скажи ей спасибо

Фени:Здоровое питание без мяса невозможнои я говорю ей «отвали»

Не осуждай ее принципы.ты брат, и должен поддерживать

Фени:Я поддерживаю её, но не когда,она заставляет всю семью есть брокколи

Ты суров к тому, какой она сделала выбор.и ты правда хочешь говорить том, что тебе не дают мясо?сходи и купи себе бургер или любой полуфабрикатуспокой душу

Феникс не отвечает, и я отставляю телефон в сторону. Ложусь на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Мое лето проходит не так, как я себе его представляла. Элисон с мамой уехали отдыхать в Пхукет, оставив меня одну. Она, конечно, звала с ними, но мне не хотелось брать у мамы денег на путешествие. Поднимаю голову и смотрю на время. Почти полдень. Медленно поднимаюсь с кровати, и подхожу к шкафу. Надеваю голубой костюм, состоящий из свободных шорт, белого топа и рубашки с короткими рукавами. Собираю волосы в высокий хвост, и подхватив сумку с пола, спускаюсь на первый этаж.

Мама возилась на кухни, откуда доносился изумительный аромат обеда.

—Мам, я ушла! – кричу ей, обуваясь в белые кеды.

—Я думала мы вместе поедем, - выходит она, вытирая руки об полотенце.

—Прости, я хотела в этот раз одна, - мама грустно улыбается и кивает.

—Хорошо.

Прежде чем вызвать себе такси, я иду в сторону цветочного магазина. Покупаю небольшой букет синих ирисов, и когда уже готова достать телефон, замечаю машину Кэмерона. Сам он стоит рядом, внимательно наблюдаю за мной. Чувствую с какой силой и скоростью бьется собственное сердце. Внезапно стало тяжело дышать.

—Привет, - сдавленно говорю я, делая два неуверенных шага к нему.

—Привет, - так же тяжело отвечает он.

—Ты не ответил на моё сообщение.

—Да, потому что хотел сказать тебе это лично. Пришлось ехать за тобой до сюда.

—Хорошо. Что ты хочешь сказать? – Кэмерон проводил пятерной по волосам, и оттолкнувшись от машины, подходит ко мне ближе. Он наклоняется, и мне приходится задрать голову вверх, чтобы видеть его глаза.

—Я тоже по тебе скучаю, - шепчет он мне в губы, после чего впивается в меня жадным поцелуем. Это было нежно, ласково. Так, как целуют только любимых. Значит, он до сих пор любит меня? Я крепче прижалась к Кэму, жалея, что мои руки заняты, и я не могу обнять его. Боже, я так хочу его обнять. Полгода. Гребаных полгода я не прикасалась к нему.

—Кэми, - жалобно шепчу я, когда Гилмор отстраняется.

—Да, лучик? – я улыбаюсь, не рискуя открывать глаза. Боюсь, если я это сделаю, то самый сладкий и желанный момент растворится в одно мгновение.

—Это сон?

—Нет, - я все-таки это делаю, открываю глаза, и встречаю ярко-голубой взгляд Кэма. — Это самая настоящая реальность.

—Тогда, я хочу продлить эту реальность на всю жизнь. Именно эту.

—Конечно, - улыбается он, и я утыкаюсь лбом в его грудь. — Ты куда-то спешишь? Для чего купила цветы?

—К папе. Можешь меня отвезти? Кладбище на Джонсборо-роуд, которое Саут-Вью.

—Без проблем. Садись в машину, - Кэмерон открывает мне дверь с пассажирской.

Мы едем молча, и это самая прекрасная тишина из всех возможных. Я украдкой смотрю на Кэмерона, на его точенные черты лица, сосредоточенный взгляд. Несмотря на то, что он сидит расслабленно, руки его слегка напряженный и пальцы постукивают по рулю. Кэмерон одет легко, черная футболка, и того же цвета шорты. Украшением служит толстая серебряная цепочка с кулоном в виде стрелы. Я настолько засмотрелась на него, что и не заметила, как мы подъехали к кладбищу.

По моей спине непроизвольно пробежался холодок, и это невзирая на то, что солнце начинало припекать сквозь тонкую ткань. Крепче сжала букет в руке, медленно идя по протоптанной дорожке мимо огромного количества надгробий. В уголках глаз скапливаются слезы. Прошло девять лет, а я все никак не могу к этому привыкнуть. Не могу принять, что его больше нет. Не могу принять, что его имя навсегда выгравировано на одном из этих камней, и он живет только в нашей памяти.

Это невыносимо.

Это больно.

Это душит меня каждый день.

—Привет, пап, - говорю я, когда кладу ирисы на землю, и провожу рукой по надписи. «Далтон Невил Стефенсон. Любимый муж и любящий отец. В сердце и в памяти». — Сегодня ровно девять лет, как ты ушел от нас. Как же время бежит, да? Мама навестит тебя позже, просто захотелось сегодня побыть с тобой наедине.

Я сажусь на землю, подоткнув под себя ноги. В этот момент уединения меня на заботит, что я могу испачкаться, это не так важно.

—Столько всего произошло, пап. Столько хочу тебе рассказать, позволишь? – улыбаюсь я, и слова сами выходят из меня. Я пересказываю ему всё то, что произошло со мной за год. О своем поступление, о знакомстве с Элисон, Кэмероном и Фениксом. Рассказываю как самое грустное, так и веселое. Самое лучшее, и самое плохое. Как я могу врать собственному отцу, когда он наверняка все и так видит.

Звук приближающихся шагов заставляет меня вздрогнуть и замолчать. Кэмерон неуверенно шел в мою сторону, и останавливается в паре метром. Я киваю ему, давай разрешение подойти ближе.

—Знакомься пап, это Кэмерон. Тот самый парень, который забрал сердце твоей дочери. Ты, наверное, можешь подумать, какой он плохой, но это не так, - Кэмерон улыбается, садится напротив меня.

—Расскажи мне о нем, - просит Кэмерон, читая надпись на плите. — Ты только однажды его упоминала. Расскажи каким он был, как заставлял тебя сиять, как сильно тебя любил.

—Он был лучшим отцом, которым вообще мог быть, - улыбаюсь я, сквозь слезы. — Мы никогда не жили в достатке, но папа умудрялся каждые наши выходные делать незабываемыми. Водил меня в парк аттракционов, в дельфинарий, планетарий, даже океанариум. Иногда, мы просто гуляли в парке и ели мороженной. Очень много смеялись, и мама всегда нас фотографировала. Он не говорил об этом, но я знаю, что папа находил себе подработку, чтобы радовать маму подарками. Однажды, когда мне было девять, она вскользь упомянула, что ей понравились одни сережки, а папа это запомнил, и через два месяца подарил. Мама до сих пор их носит не снимая, - Кэмерон улыбается, и я возвращаю ему улыбку. — А когда мне было восемь лет, он скопил достаточно денег, чтобы свозить нас с мамой в диснейленд в Анахайме. Только потом я узнала от мамы, что он целый год копил деньги на эту поездку.

Я прикрываю глаза, заставляя себя не плакать. Но каждый раз, когда я предаюсь воспоминаниям, это сложно сделать. Имею ввиду, сдерживать слезы.

—Он не должен был умирать, не так рано, ни тогда, когда мы в нем сильно нуждались, - сдавленно произношу я. — В этот день, мама забрала меня с уроков раньше времени, и пока мы шли домой, она тряслась и плакала. На мой вопрос, что случилось, она не отвечала, только продолжала беззвучно плакать. Вечером она попросила меня сидеть в комнате, а сама куда-то ушла. Утром, когда я поняла, что папа не пришел ночевать, спросила её, где он, и только тогда она сказала том, что он разбился. Просто упал. Стала уверять меня, что ему не было больно, что это произошло быстро, что он не страдал. Но так не бывает, Кэми. Человек не может не страдать, когда понимает, что он умирает.

Кэмерон жалостливо смотрит на меня. Вижу, как он хочет встать и подойти ко мне, но сдерживает себя.

—Я принадлежала сама себе, потому что она хотела справедливости, судилась с ними полтора года. Каждый раз подавала на эпиляции, пыталась добиться того, чтобы эту стройку прикрыли, чтобы их наказали, чтобы нам выплатили компенсацию. Я на два года потеряла маму, и, если бы не Роберт, не знаю, сколько бы это длилось, - опускаю голову, и закрываю лицо руками, тихо всхлипывая.

Кэмерон сел рядом со мной, и крепко обнял. Я вцепилась в его футболку, позволяя слезам взять надо мной вверх. Я плакала как никогда прежде. Это чертовски больно! Самое невыносимое из смерти отца, это воспоминания о счастливой жизни и осознание того, что этого больше никогда не будет. Есть две самые ужасные вещи, которые не должны проживать люди: смерть ребенка и смерть родителя в раннем возрасте. Как такое вообще возможно? Почему мы должны это делать? Несправедливо. Неправильно.

—Эстелла, - тихо говорит Кэмерон, чуть приподнимая мою голову за подбородок. — Жизнь — это цепь потерь. Ты теряешь молодость, родителей, любимых, друзей, удовольствия, здоровье и, наконец, саму жизнь. Ты можешь не принимать этого — и все равно будешь терять. Как бы не были жестоки мои слова, но наберись смелости и отпусти, Эста. Он заслуживает покоя.

—Да, - едва прошептала я, слабо кивая. — Да, заслуживает.

—Вот и хорошо, лучик, - Кэмерон быстро целует меня в губы. — Поедем?

—Куда?

—Делать тебя счастливой, - просто отвечает он, но от этих слов у меня сердце переворачивается. — Я больше никогда не позволю твоим глазам грустить и плакать. Я больше никогда не позволю твоей душе страдать из-за меня. Буду бороться за нас против всего мира. Сделаю все, чтобы ты была счастлива и не пожалела о том, что снова мне поверила. Я убью любого, кто будет против нас!

Я снова заплакала, но уже от его слов.

—Кэми, - прошептала я, утыкаясь в его грудь.

—Ну всё, лучик. Поднимайся с земли, и поедем.

Сначала я не сразу поняла, почему мы приехали к его дому. Только, когда Кэмерон выкатил с гаража свой Кавасаки, я вновь ощутила чувство свободы, пространства. Сладкое ощущение адреналина, просто глядя на сам мотоцикл. Кэмерон вынес из дома второй шлем, аккуратно, нежно надевая на меня. Я смотрела на его сосредоточенное лицо, когда он прятал мои волосы, и застегивал шлем. Его движения плавные, терпеливые, заставляющие чувствовать меня, что я в безопасности. С ним я всегда в безопасности.

—Я скучала поэтому, - честно признаюсь Кэмерону, и ловлю его ухмылку.

—Честно? Я не мог ездить на нем без тебя, - я тихо хихикнула, чувствуя себя особенной. — Помнишь, обнимай как мишку.

—Нет, я буду обнимать тебя, и только тебя, - говорю я, радуясь тому, что не видно мою улыбку под шлемом.

Кэмерон заводит мотор, и резким открытием газа прогревает двигатель. Убирает подножку, и с ревом срывается вперед. Я не жмурюсь, а наоборот впитываю в себя все эмоции и чувства, которые настигают меня. Кэмерон любит скорость, и даже сейчас, несмотря на оживленность дорог, несется по улицам. В голове пусто. Никаких мыслей. Только внутреннее равновесие. Глупая улыбка на губах. Меня переполняет счастье.

Когда мы выехали за город, я отпускаю Кэмерона и развожу руки в стороны, громко смеясь.

—Эста, обними меня! – требовательно кричит Кэмерон, но я еще громче смеюсь.

Независимость.

Легкость.

Любовь.

Любовь. Любовь и только любовь лишь к одному мужчине. К тому, какие эмоции он заставляет меня пережить.

Любовь только к Кэмерону.

Кэм резко останавливается, и слезает с мотоцикла. Сначала он снимает свой шлем, после чего и мой. Его взгляд метает ножи, когда я в это же время только улыбаюсь. Увидев моё лицо, он на мгновение встает в ступор.

—Ты не должна меня отпускать, - с поддельным спокойствием заявляет он.

—Я люблю тебя! – кричу я, и мое признание эхом разносится по пустой местности вокруг нас. — Я, черт возьми, люблю тебя!

Кэмерон ошеломленно смотрит на меня. Минуту. Две. Три. И когда мне кажется, что я не услышу взаимный ответ, он резко притягивает меня к себе, крепко целуя.

—Ты сумасшедшая, и поэтому, я люблю тебя сильнее! – говорит он, сквозь поцелуй.

Я запрокинула лицо, ища губами его губы. Поцелуй был долгим и страстным. У меня перехватило дыхание, стучало в висках, я даже не слышала собственных слов.

Мы катались до глубокой ночи. Два раза останавливались, чтобы перекусить. И дюжину раз, чтобы поцеловаться. Ни я, ни Кэмерон не могли насытиться друг другом. Желание было сильнее нас.

Один раз мы остановились, чтобы Кэмерон сфотографировал нас в шлемах на фоне заката, и сразу же выложил это на свою страницу.

Домой я попала только в два часа ночи, с разбухшими губами и счастливыми глазами. Весь этот день казался сюрреалистичным. Как будто это не я его проживала. Как будто кто-то подстроил этот сценарий и завтра окажется, что это бредовый сон. Но нет. Это правда. Чистая правда. Я сказала, что люблю его. Господи, я так сказала! Да!

Поднявшись в комнату, я поставила телефон на зарядку и быстро переоделась. Первое сообщение пришло от Кэма, что он дома. Второе от Эли, с её фото загорелого лица. Третье от Феникса, и моя улыбка померкла.

Фени:Что это значит?*скриншот*

Это фото.Что такое?

Фени:Ты на этом фото?

Что происходит, Феникс?

Фени:Я уезжаю, а он опять к тебе

Ты хочешь поругаться?

Фени:Нет, я хочу разобраться,почему опять он? разве я мало стараюсь?разве я не заслуживаю того,что ты даешь ему?

Прекрати!мне не нравится этот разговор.поговорим потом, когда ты выключишь свою необоснованную ревность

Фени:Беги, ЭстеллаБеги как обычноЕсли случится что-то непоправимое,вина будет на тебе

О чем ты говоришь?

Фени: Доброй ночи, Эстелла.