Part 36🌊

Девять муз наигрывали разные мелодии, и я обнаружил, что музыка может быть той, какую тебе хочется слышать: боги слушали всякую классику, а полубоги помоложе слышали хип-хоп или что-нибудь в этом духе, при том что звуковая дорожка была та же самая. И никаких тебе споров. Никаких ссор и требований переключить канал. Просили только сделать погромче. Дионис обошел зал, выращивая из пола стойки с закусками. Рука об руку с ним ходила красивая женщина – его жена, Ариадна. Я впервые в жизни видел Диониса счастливым. Из золотых фонтанов лились нектар и амброзия, а на столах громоздились блюда с едой смертных. Золотые кубки наполнялись любыми напитками, какими захочешь. Гроувер всюду расхаживал с полной тарелкой жестяных банок и энчилад, а его кубок был наполнен двойным эспрессо с молоком. При этом Гроувер повторял, как заклинание: «Пан! Пан!» Боги подходили ко мне, чтобы поздравить меня. К счастью, они уменьшились до нормального человеческого роста, так что не могли случайно задавить кого-нибудь из присутствующих. Гермес затеял со мной разговор. Он выглядел таким веселым, что мне не хотелось говорить ему о том, что случилось с его нелюбимым сыном, Лукой. Но прежде, чем я успел набраться мужества, Гермесу позвонили по кадуцею, и он ушел. Аполлон мне сказал, что я могу в любое время порулить его колесницей и, если мне нужны уроки стрельбы из лука...

– Спасибо, – сказал я. – Но, если честно, стрельба из лука мне плохо дается.

– А, фигня! – сказал он. – А как насчет стрельбы по мишеням с колесницы во время полета над США? Всем забавам забава! Я как-то отговорился и принялся пробираться через толпу, танцующую во дворе дворца. Я искал Аннабет. В последний раз, когда я ее видел, она танцевала с кем-то из младших божков. И тут мужской голос у меня за спиной произнес:

– Надеюсь, ты меня не подведешь. Я обернулся и увидел улыбающегося Посейдона.

– Ой, пап! Привет...

– Здравствуй, Перси. Ты молодец.  От его похвалы мне сделалось не по себе. Ну, то есть это было приятно, но я же понимал, как много он поставил на карту, проголосовав за меня. Было бы куда проще позволить остальным меня уничтожить...

– Я тебя не подведу! – пообещал я. Он кивнул. Мне было нелегко разбираться в чувствах богов, но показалось, что он испытывает какие-то сомнения.

– Твой друг, Лука...

– Он мне не друг! – выпалил я. Потом сообразил, что перебивать, наверно, невежливо. – Извини...

– Лука, твой бывший друг, – поправился Посейдон, – когда-то тоже обещал нечто подобное. Он был радостью и гордостью Гермеса. Просто держи это в уме, ладно, Перси?Даже отважнейший может пасть.

– Да уж, пал так пал, – согласился я. – Лука погиб. Посейдон покачал головой.

– Нет, Перси. Он не погиб. 

Я уставился на него:

– Как?! 

– Наверно, Аннабет тебе об этом говорила. Лука жив. Я это видел. Его корабль только что отплыл из Сан-Франциско с останками Кроноса на борту. Он отступит, соберется с силами и снова нанесет тебе удар. Я сделаю все возможное, чтобы уничтожить его корабль штормами, но он заключает союзы с моими недругами, более древними духами океана. Они станут бороться, защищая его.

– Но как же он мог выжить? – спросил я. – От такого падения любой бы умер! Посейдон выглядел встревоженным.

– Не знаю, Перси. Но все же берегись его. Он опасней, чем когда бы то ни было. И золотой гроб по-прежнему при нем, он продолжает набирать силу.

– А что с Атласом? – спросил я. – Что помешает ему бежать снова? Разве он не может заставить какого-нибудь великана или еще кого-нибудь подержать небо вместо себя? 

Отец насмешливо фыркнул:

– Будь это так просто, он давно бы уже сбежал. Нет, сын мой. Проклятие неба может быть взвалено лишь на титана, одного из детей Геи и Урана. Любой другой может согласиться взять на себя эту ношу только по доброй воле. И лишь герой, наделенный силой, верным сердцем и великой отвагой, способен на такое. Никто в армии Кроноса не посмеет попытаться поднять этот груз, даже под страхом смерти.

– А Лука это сделал, – сказал я. – Он выпустил Атласа. А потом хитростью заставил Аннабет спасти его и использовал ее, чтобы убедить Артемиду принять на себя тяжесть неба...

– Да, – сказал Посейдон. – Лука вообще... интересный случай. По-моему, он хотел добавить что-то еще, но тут на другом конце двора замычал Бесси. Несколько полубогов играли с его водяным шаром, перебрасывая его туда-сюда над головами толпы. 

– Пойду-ка я разберусь, – проворчал Посейдон. – Нельзя же играть с Офиотавром, как будто это надувной мячик! Будь умницей, сынок. Возможно, нам не скоро удастся поговорить снова.

И с этими словами он взял и исчез. Я уже собирался продолжать поиски в толпе, как вдруг меня окликнул другой голос.

- Перси! Я везде тебя ищу! - ко мне подбежала Луанна. Увидев её на моих губах появилась улыбка.

- Что то случилось? - спросил я.

- Я хочу с тобой потанцевать, пошлииии. - Луанна схватила меня за руку и потащила на танцпол. Мы оба услышали весёлую танцевальную музыку. И начали танцевать. Мне нравилась компания Луанны. Она хоть и достаточно сдержанная и строгая но все же она весёлая. Закончив танец к нам подошла Афина.

- Луанна...позволишь мне поговорить с Перси? - спросила она.

- Да, конечно....- Луанна улыбнувшись мне отошла назад. И смешалась с толпой. Я увидел что она подошла к своему отцу и начала с ним о чём то беседовать.

– Твой отец серьезно рискует, знаешь ли. Я оказался лицом к лицу с сероглазой женщиной, которая была так похожа на Аннабет, что я едва не назвал ее этим именем.

– Афина...

Я старался говорить ровным тоном, несмотря на то что она только что готова была списать меня со счетов на совете. Но, наверно, было все-таки заметно, что я на нее злюсь. 

Богиня сухо улыбнулась:

– Не суди меня слишком строго, полукровка. Мудрые советы не всегда приятны, но я говорила правду. Ты опасен.

– А вы никогда не рискуете? Она кивнула:

– Я соглашаюсь на компромиссы. Возможно, ты и впрямь полезен. И все же... твоя роковая слабость способна погубить не только тебя самого, но и всех нас.

Сердце у меня упало. В прошлом году у нас с Аннабет был разговор о роковых слабостях. У каждого героя она своя. Аннабет говорила, что ее слабость – в гордыне. Она полагает, будто ей все по плечу... Например, держать на плечах весь мир. Или спасти Луку. Но в чем заключается моя собственная слабость – этого я не знал. Афине как будто сделалось меня жаль. 

– Кронос знает о твоей слабости, даже если ты сам ее не знаешь. Он умеет изучать своих врагов. Подумай сам, Перси. Как именно ему удавалось тобой манипулировать? Для начала у тебя отняли мать. Потом твоего лучшего друга, Гроувера. И вот теперь мою дочь, Аннабет. Она неодобрительно помолчала.

– Каждый раз для того, чтобы заманить тебя в расставленную Кроносом ловушку, использовали тех, кого ты любишь. Твоя роковая слабость – это личная преданность, Перси. Ты не соображаешь, когда надо кем-то пожертвовать. Ради того, чтобы спасти друга, ты готов принести в жертву весь мир. Для героя из пророчества это очень, очень опасная черта! Я стиснул кулаки.

– Это никакая не слабость! Если я хочу помогать своим друзьям, это не значит, что...

– Те слабости, что в умеренной дозе хороши, – и есть самые опасные слабости, – сказала Афина. – Со злом бороться нетрудно. А вот с недостатком мудрости... очень, очень тяжело.  Я хотел возразить, но понял, что возразить мне нечего. Афина действительно чертовски умная.

– Надеюсь, что решение совета окажется мудрым, – сказала богиня. – Но я буду следить за тобой, Перси Джексон. Я не одобряю твоей дружбы с моей дочерью. Не думаю, что это разумно для тебя или для нее. И если твоя преданность поколеблется...Она устремила на меня холодный взгляд серых глаз, и я осознал, что Афина – очень грозный враг, в десять раз страшнее Ареса, или Диониса, или даже, может быть, моего отца. Афина ведь никогда не отступится. Она никогда не совершит опрометчивого или глупого поступка только оттого, что она тебя ненавидит. И если она решит тебя уничтожить, то это сделает.

– Перси! – окликнула меня Аннабет, бегущая сквозь толпу. Она увидела, с кем я разговариваю, и остановилась как вкопанная. – Ой... мама...

– Я оставляю вас, – сказала Афина. – На время.

Она повернулась и зашагала прочь. Толпа расступалась перед ней, как будто она несла Эгиду.

– Что, тяжело тебе с ней пришлось? – спросила Аннабет.

– Да нет... – сказал я. – Все... все нормально. 

Она озабоченно посмотрела на меня. И коснулась седой пряди в моих волосах – точно такой же, как у нее, болезненного напоминания об Атласовой ноше. Мне так много хотелось сказать Аннабет, но Афина лишила меня уверенности. Как будто кулаком в живот ткнула. «Я не одобряю твоей дружбы с моей дочерью».

– Ну, – спросила Аннабет, – так что ты хотел мне сказать тогда? Играла музыка. На улицах танцевали толпы народу. Я сказал:

– Я... это... нам помешали тогда, в Вестовер-Холле. Так что я задолжал тебе танец.

Она медленно улыбнулась:

– Ну ладно, рыбьи мозги!

И я взял ее за руку. Не знаю, что слышали другие, но для меня это звучало как медленный танец: чуточку грустный, но в то же время с проблеском надежды.

❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️