44 глава.

Мэдисон

Моя голова устало опустилась на подушку, а желание жить исчезло еще тогда, когда меня поместили в эту адскую клинику, где выставили сумасшедшей наркоманкой. Конечно, место безупречное, хорошие врачи-специалисты, плотное здоровое питание и отличная система безопасности. Отец же просто не мог бы обойтись без одного из своих основных правил «всё лучшее — детям». Оказывается, компания Арбитоль возглавляет также несколько психиатрических больниц и клиник, где помогают таким, как я. Зависимым, употребляющим, оскверняющим своё существование и жизнь. За прошедшие несколько дней, а может, уже прошло и больше недели — честно сказать, я и понятия не имею — мне успели сказать, что Дарен Лейквуд действительно существует, но никакого романа у нас никогда не было и быть не могло. Ведь он супер-пупер профессор, а я всего-навсего избалованная студентка. По легенде, в которую меня просвятили, я загорелась желанием заполучить новенького преподавателя а он, как только нашёл работу получше, сразу же свалил из нашего городка, так и не обратив на меня своего драгоценного внимания. Ясно одно, Дарен Лейквуд — точно существующий человек, с мозгами и красивым личиком. Но неужели всё, что я помню и то, что есть в моей памяти только мои фантазии? Возможно сокровенные, глупые и обнадеживающие, как говорит мне врач, но разве чувства, режущие душу, тоже побочный эффект? Почему же я помню наши поцелуи, вкус его губ и все его касания? Горячие руки Дарена согревали мою ледяную кожу, ошпаривали, завставляли тело покрыться мурашками и вздрогнуть. Мягкие влажные губы, которые едва отдавали розоватым оттенком, так беспощадно притягивали... Поцелуи, наполненные страстью и желанием. Я помню всё. И не смогу поверить, что ничего этого не было.

Врачи же, под ручку с моим отцом, выдали мне весьма правдоподобную версию. Я, под регулярным употреблением веществ, вскоре совсем впала в бред, потеряла нить с реальностью и в какой-то момент решила оборвать свою жизнь путем вскрытия вен. Основной причиной этого — галлюцинации, где я видела парня по имени Вэнс, который не выдержал такого большого количества наркотиков и скончался в больнице после длительной комы. Все кругом твердят мне, что и это тоже неправда. Тогда выходит, что и Вэнс, и Шейли — вымысел? И наш поцелуй, наше веселье, моя попытка спасти ему жизнь, и наблюдение за тем, как парень, так резко полюбившийся мне, находится на грани смерти, это тоже моё разыгравшееся воображение? Глупо. И совсем не верится!

Мама так и не в курсе всех моих проделок, потому что, по словам отца, ей лучше не заниматься лишней нервотрепкой из-за меня и попытками ускорить процесс реабилитации. К слову, ни о какой реабилитации речи быть и не может, врачи не признают во мне полноценную и адекватную личность. В первые дни я была особо буйной, даже бешеной, если можно так сказать, и им пришлось меня утихомирить самым стрёмным способом — закрыть рот и приковать к постели. Всё по той простой причине, что наркоманкам, по типу меня, да ещё и с психическими отклонениями, не могут вколоть успокоительное, потому что в подобных заведениях препараты слишком мощные, а это может привести к необдуманным действиям, дабы получить хоть чуточку расслабления. Признаться, несколько раз так и было, пока мне доходчиво всё не объяснили.

У клиник такого масштаба, как у клиник Арбитоля, большинству больных позволяют некоторые привилегии. Награда за хорошее поведение, одно желание на день рождения и, конечно же, сладости и званые ужины на другие праздники. У всех из нас палаты одиночки, потому что даже опытные специалисты не всегда могут понять, что на уме у больного и на что они могут пойти, чтобы что-то получить. Клиника, в которой лечусь я — смешанная. Здесь обитают запущенные случаи, такие как я, или кто еще похуже. Сумасшедшие наркоманы, героиновые шизофреники. Их тут сплошь и рядом.

Со мной познакомилась чудаковатая блондинка по имени Торри и в данный период жизни, она стала единственным моим другом, с которым я могу поделиться хоть чем-то. И, поверьте, если держать всё в себе, можно словить ещё несколько психических расстройств. А это, как правило, неприятно и совсем не облегчает жизнь. Торри обладала, как она думала, способностью говорить с умершими, а позже это привело и к шизофрении, только заметили эту странность как раз вовремя. Она не успела окончательно выжить из ума, однако предугадать её внезапные вспышки психоза никогда нельзя точно. Порой мне становится жутко от её поведения, но на самом деле, сравнивая её и остальных больных, можно с уверенностью сказать, что Торри безобидная. Не буйная, всего лишь плаксивая. Мне говорят, она находится тут уже очень давно, и ее совсем никто не посещает. Недавно у нас состоялся разговор, который знатно сыграл на моём самочувствии. Мы сидели в столовой и у Торри как раз в тот день было день рождения. В честь этого ей дали возможность выбрать себе подарок, разумеется, в целях разумного, и всё, что ей пришло на ум — большая миска ванильного мороженного. Только психическое состояние Торри в этот, казалось бы, прекрасный день, совсем не давало утешительных результатов. Весь день её настигали адские муки, и вся работа докторов пошла насмарку. Новоиспечённая знакомая поделилась со мной мороженым, когда мы сидели в столовой, и с её зеленых глаз текли слёзы, а губы изгибались в кривой улыбке, но мне не было дела и до этого. Я знала, что ни одно моё слово не сможет помочь ей, поэтому вздумала, что могу говорить о себе и своих проблемах. И тогда, совсем без колебаний и на грани срыва, Торри стала резать и подавать мне по кускам ту правду, которую я не была готова принять. И не хотела.

— Глупая, глупая, глупая! Конечно же его не существует! Как и тех, кто приходит ко мне и не оставляет в покое, но я всё равно не могу смириться с этим! И все знают об этом, все, кроме тебя. Не существует... никого на самом деле нет, мы одни!

Её голос слился с звоном в ушах и впервые за последние дни я ощутила желание употребить, забыться и... хотя бы на секунду расслабиться. Но потом мой мозг подал мне очередной сигнал — и моя память отправила мне освежающие кадры из собственной жизни. Знакомство с Дареном, испорченная блузка, выговор миссис Лоуренс, тусовки с Грейс, ещё не обманувший меня Кристофер, посиделки на любимом месте, клуб, пьяный смешной Дарен, его друг Майк... Как мы напились с Крисом, уже после того как он оказался дилером, как я повелась на уловку Лейквуда, как он запер меня у себя дома, попытки сбежать. Вэнс. Шейли. Смерть Вэнса. Я живу у Шейли, она уезжает и я иду к Дарену, мне ужасно паршиво, рвёт на части и разум ускользает. Дарен помогает, но только он. Одиночество усугубляет. И... ничего. Пустота. Но это не может быть ложью! Вымыслом! Глупостью! Сумасшествием! Никогда! Я не рехнулась!

Никто не видел и не знал, что я в тесном контакте с Дареном, никто, кроме Кристофера. Он видел Майка, Майк забирал меня из его дома и Крис наверняка слышал проскальзывающее имя преподавателя. Или намек на это.

Что случилось в ту роковую ночь, и почему вся моя жизнь так резко изменилась — это та ещё загадка. Но я должна буду вспомнить. Если я вспомню, всё изменится вновь.

THE END.