Эпилог

Джуда ожидал, что его просто расстреляют на месте. Нет, он даже надеялся на такой исход.

После ухода Аэр прошло немало времени. Год набрался точно и теперь вновь цвела весна, но казалась она столь далекой от мира его, что мужчина и не замечал.

По крайней мере он выполнил свое обещание. Как только девушка ушла, он и сам покинул Стерн, унеся с собой артефакты. Отыскать Идунн не составило труда, ведь она и сама поведала ему о пункте своего назначения. Грузия. Куда она намеревалась идти дальше — Джуда не знал, как и не знал когда девушка решит уйти. Во имя спасения лишних часов времени, Джуда раздобыл себе неплохой грузовик, суммарно потратив на путь туда около двух недель.

Идунн, как впрочем и всегда, не проявила никаких особо бурных эмоций. Как и без вопросов согласилась выполнить поручение. Унести Источники с собой. Вскоре она ушла, так и не сообщив Джуде — куда. Ему нельзя было знать.

Ноа, безусловно, не потеряет многого без сих немногочисленных артефактов. Дело было лишь в том, чтобы лишить его желаемого.

Потом Джуда вернулся, проведя в пути гораздо больше времени. Хоть он и запасся бензином, но машина долго не протянула. Спасибо хоть, в одну сторону доставила. Вновь в Стерне мужчина оказался лишь к исходу лета. После этого он лишь ждал.

Аэр не вернулась, что было ожидаемо. Но его печаль все равно стала лишь глубже, а все надежды посыпались. Джуда выполнил свое последнее обещание, оставив надгробный камень с ее именем. Он стоял недалеко от камня Каина.

Скоро после этого его схватили.

Он уже забыл как выглядит родной город. Забыл про прекрасные высокие здания, чистые улицы и роскошно разодетых людей. Но и не мог толком его рассмотреть вновь. Голова страшно гудела и мысли превращались в беспорядочный набор случайных мыслей, среди которых фигурировало одно-простое: «как же больно». При задержании его неплохо уложили в землю, а потом всю дорогу везли в скрученном состоянии. И ладно бы только это, но Джуда вывихнул себе лодыжку и теперь ужасно хромал. Никто травмы, конечно же, вправлять не стал. Как и не извинился за клочок вырванных волос. Аккуратная коса безнадежно испортилась, превратившись в спутанное недоразумение, закрывающее ему обзор.

И все же, несмотря на все свои боли, Джуда держал голову высоко поднятой, а спину ровной, пока конвой вел его по пустынным подземным коридорам здания управления. Его кабинет находился гораздо выше, и тут он бывал столь редко, что не мог толком припомнить всех поворотов.

Что странно, сопровождающие относились к нему с некоторым уважением и страхом. Они то и дело оборачивались на бывшего директора, всякий раз резко поворачиваясь обратно под его строгим взглядом. Был от того и ему толк — они шли не так быстро, как должны были. Джуда благодаря тому кое-как поспевал за ними ковыляющей походкой. Но и дорога оттого сильно растягивалась, потому его поглотили безрадостные мысли. Он не знал, что его ждет. Точно не казнь. Это звучало слишком хорошо. Вероятно пытки, чтобы заставить его публично сознаться в какой-то чепухе для повышения рейтинга брата. Ну или пытки просто удовольствия ради. Не так важно. Едва ли его используют для очередного эксперимента, ведь он уже понимал алгоритм. А это не то что нужно брату. Он все-таки склонялся к варианту с пытками.

Но потом мысли Джуды всякий раз обращались к воспоминаниям. Едва они касались самых давних, слишком уж размытыми представились в памяти образы его семьи, какой она была более двух десятилетий назад. В основном мужчина думал о той семье, что приобрел за последние пару лет. Его душа болела. Тоска стала его постоянным спутником еще с самой молодости, но Джуда давно научился с ней мирится. Однако теперь она стала особенно сильной, выжимая из ослабевшего тела последние капли жизни.

Вскоре его подвели к широкой темной двери, аккуратно ее отворив. То, что он увидел внутри, точно было не тем, что он ожидал. Это был огромный зал, простирающийся далеко вперед и вверх. Стены и потолок с полом укрывал неизвестный ему черный материал, подобный обсидиану. Из-за его блеска в невидимых источниках света оценить истинные размеры помещения представилось почти невозможным. Внутри не было ничего, кроме двух белых стульев в самом центре. Один был уже занят.

Джуда действительно очень давно не видел это лицо.

Нахмурившись, он проигнорировал приветствие и лишь гордо вздернул подбородок, чуть расправив плечи, насколько это позволяли наручники.

Брат, небрежно улыбнувшись, махнул солдатам.

— Освободите его.

Замок щелкнул и давление на запястьях Джуды исчезло. Он растер ноющие руки.

— Можете идти.

Люди исчезли и за их спинами щелкнул замок.

— Что же, подходи смелее. Нам есть о чем поговорить.

— Я так не думаю, — Джуда покачал головой. — Мы сказали друг другу достаточно.

— Разве? Но ты все так же зол на меня. А ведь я успел заскучать. — Ухмылка Ноа стала шире, почти неестественно.

— Я — нет.

— Как жаль. Но я не стану держать на тебя зла. Может, ты хочешь спросить меня о чем-то?

Джуда хотел открыть рот для язвительного ответа, но сдержался. Это лишь позабавит брата.

За прошедшие годы Ноа успел немного поменяться. Белая накидка создавала выгодный контраст с его иссиня-черными волосами, теперь длиннее, чем Джуда их помнил. Лицо почти не изменилось. Стало только, как ему показалось, чуть более тощим. А и, безусловно, утратило и без того слабый румянец. Теперь ему, наверное, приходилось краситься для выступлений на публике, слишком уж серым выглядел Ноа. Не потерпели вообще никаких изменений только глаза. Такие же холодные, безжизненные. Он хорошо умел скрывать этот взгляд, лишенный всякой человечности, но при Джуде не видел в этом смысла. Так даже лучше. Ему не хотелось играть в притворства, в каких он участвовал всю свою жизнь.

— Зачем я здесь? Ты мог просто избавиться от меня. И не говори, что для того, чтобы я сказал тебе об Источниках. Я не знаю, где они.

— О, ну конечно же. Нет, не бойся, их я найду и без твоего знания.

— Сомневаюсь.

— Ну-ну.

— Зачем я здесь? — повторил он чуть более настойчиво. — Будешь меня пытать?

— Ты настолько ужасного мнения обо мне?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Ох. Но ведь на то, что я делаю, есть свои причины... Ведь и я жертвую многим...

— Оставь пышные речи себе и народу, — оборвал его Джуда.

— Мм, ладно. Почему бы тебе не присесть?

Он бросил презрительный взгляд на свободный стул. Мгновение Джуда колебался, но потом решил, что от его отказа лучше ему не станет. Да и нога так болела... Он сделал вид, что делает это лишь из снисходительности, нарочито медленно подойдя ближе и опустившись на стул. Стало чуть легче.

— Я попрошу тебя выслушать меня, — вновь начал Ноа. — Посмотри вокруг, посмотри на мир! Арк процветает, но происходит так лишь благодаря крепкой руке и стальной власти. И заметь какой упадок потерпела наша столица во времена последнего срока Отто... Ведь мы до сих пор считаем технологию гибернации своим лучшим изобретением, хотя ей уже более пяти лет. Мы двигаемся крошечными шажками, Джуда, хотя должны бежать. Наш мир был близок к стагнации. Все эти директора, что рвут бюджет на куски, бесчестные политики, что не дает Арку развиваться. Ведь это все в итоге вновь привело бы к войне, понимаешь? Слишком много разных лагерей и каждый со своим взглядом.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но это не имеет смысла. Твои идеи основаны лишь на фантазии. Они лживы.

— Вспомни старый мир. Бесконечные войны и кровопролития. В конце концов человек удушит самого себя.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю абсолютную власть.

Джуда покачал головой. — При королях и императорах крови было еще больше, чем во времена демократического общества.

— Но и люди тогда были иные. Глупые, необразованные, они верили только в Бога и из всех сил признавали лишь силу Его власти, отрицая превосходство разума. Однако если сконцентрировать всю власть в руках того, кто понимает что делает, это изменит мир. Это будет новая форма власти, какой не видела еще ни одна эпоха. Только так я смогу направить человечество на путь праведный.

Мужчина не верил своим ушам. Это было безумие. Абсолютное. Да, его брат точно сошел с ума. Он не шутил, в его пугающих глазах плясала уверенность в собственных словах.

— Тогда зачем был Стерн? За что ты казнил всех нас?

— Рад, что ты спросил. Понимаешь... Зоны, они ведь посланы нам с Небес. И отказаться использовать их ради своего развития — глупость.

— Есть профессиональные сталкеры. Зачем бросать на убой простых людей?

— Сталкеры в основе своей глупцы и безумцы. С рождения их мозги поражены этой манией и одержимостью тумана, мешая им мыслить трезво. Они дохнут как мухи, и толку с них меньше, чем от просто отряда солдат. Однако последние обделены даром чувства. Они не понимают зон, не слышат их. — Ноа наклонился к брату и в глазах его вспыхнуло что-то, что вызвало в душе Джуды неподдельный ужас. — Я хочу, чтобы зачистка зон более не была проблемой.

— Ради меньших потерь ты убиваешь десятки невинных жителей. Мать не так нас учила, не того от тебя хотела, — прошипел он.

— Рано или поздно это окупится. А мать... Сторонница старых порядков, как и ты. Консерватизм отрицает наличие прогресса. Сильного, по крайней мере. А это не то что нужно человеку новой эпохи.

Джуда вздохнул. Он попытался внять словам брата, правда попытался. Но не мог убедить себя в их правдивости, как бы не пытался. В голове всплывали образы знакомых ему лиц. Чем Ева заслужила то, что с ней случилось? И где она теперь? Ведь ему так и не поведали, проигнорировав, казалось бы, простой вопрос. Что в итоге произошло с семьей Мердок? Ведь никого из них Ноа не оставил бы в покое. Всех расстреляли? А Симон и Каин? Разве это было справедливым? Какой же светлый ум мог вырасти из младшего. Столько терпения и столько таланта, а теперь все ушло под завалы. А старший? Какую бы неприязнь Джуда не испытывал по отношению к Каину, но сердце его сжималось от мысли о том, какие все-таки страдания он вынес. Это было жестоким. Он подумал о других. Об Аэр. Когда она оказалась в зоне, та дала ей все. Надежду, друзей, дом. Но потом Арк вновь забрал у нее все, а теперь и жизнь.

Напоследок в памяти всплыл образ стройной фигуры, сокрытой в черное. Копна огненных волос пылала в памяти все так же ярко, как в первый день. Лишь на мгновение она согрела его, но потом вспышка вновь погасла. А ведь Джуда помнил свою невесту такой же молодой, как видел ее в последний раз. Когда как на его лице уже давно проступили морщины, а в некогда пышных волосах появилась седина. Глаза закололо, но мужчина одернул себя. Зоны, Арк. Они забрали у него все. И брат этому поспособствовал.

— Нет... — он покачал головой. — Какое право ты имеешь распоряжаться чужими жизнями?!

На мгновение голос его соскочил почти до крика и он резко встал со своего места, нависнув над братом. Ноа поднялся, но неторопливо. Лениво возложив руки на ноющие плечи Джуды, он горько усмехнулся.

— Разве не каждый из нас распоряжается чужими жизнями?

— Я задал тебе прямой вопрос. Отвечай.

— Мм. Ладно, отвечу. Какое право? Право сильного. Оно дает мне превосходство над слабыми.

— Ты больной человек... — Голос Джуды вновь упал до хрипа.

— Может быть. — Улыбка из горькой обратилась в веселую. — А ты, Джуда, чем ты лучше?

— Я не убиваю людей из своих больных прихотей.

— Может не из прихотей, но и ты повинен в некоторых смертях. Не делай из себя святого. Ты допускал ошибки, твоя система была несовершенной...

— Человеческая погрешность. И потом, те жертвы исчисляются единицами. При мне система безопасности стала во стократ лучше.

— Но ведь жизнь бесценна, — настаивал он. — Даже один погибший по твоей вине — уже ни с чем несравнимая утрата.

— Не тебе об этом говорить.

Джуда оскалился и одна его рука взметнулась к локтю брата, попытавшись его сжать. Артефакт не позволил этого сделать. Он не понимал принципа работы этого артефакта. Никак не мог понять.

— Но почему же? О, а как насчет нее? Ведь там уже дело не в безопасности, а твоей собственной глупости и отсутствию твердости. Это ты позволил ей уйти и теперь она мертва. Твоя дражайшая Лорели...

— Закрой пасть! — Обе руки Джуды вцепились в шею Ноа.

Брат лишь медленно поднял свои руки над головой. — Последний поход! Какая глупость! Но ты не бойся, у сталкера не может быть «последнего похода», пока он жив. Она все равно бы ушла. Зоны были ей дороже тебя.

Джуда попытался ударить его, разбить ему лицо. Но все удары и всю их силу поглощал барьер. Он задыхался от злости.

Но Ноа выглядел все таким же безмятежным. Потом руки его потянулись вперед, заключив Джуду в объятиях. Мгновение он пытался вырваться, но мужчина так сильно ослаб, что не мог оказать должного сопротивления. В конце концов он просто застыл, тупо глядя в одну точку. Его руки дрожали, и собственное бессилие сводило с ума. Джуда чувствовал себя ничтожеством.

— Ну-ну, улыбнись. Матушка очень бы расстроилась, увидь она тебя в таком виде... — он шептал ему на ухо с явной насмешкой.

Джуда не ответил. Он продолжал смотреть, чувствуя как боль в теле становится сильнее с каждым проходящим мгновением. Стоять было тяжело. Но он стоял долго, сохраняя прежнее молчание.

— Знаешь, о чем я жалею больше чего? — спросил Джуда, нарушив тишину.

— Мм?

— О том, что не убил тебя, пока еще мог.

— Знаю.

Рука Ноа ушла от его спины и Джуда инстинктивно попытался уйти назад. Увы, слишком медленно. Удар последовал быстрее. Знакомый позолоченный нож по самую рукоять вошел в его живот, сорвав с уст Джуды крик боли. Райнер ударил еще три раза, второй рукой продолжая держать его как в железных тисках. На последний удар он вдавил нож ощутимо сильнее, прокрутив его. Только тогда он выпустил свою жертву, позволив Джуде осесть на колени. Он хватался за дыры в животе и за торчащее лезвие, судорожно глотая воздух. Боль была невыносимой. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного и уже через пару мгновений вся его одежда спереди покраснела. Никогда прежде Джуда не видел так много крови. Вскоре она хлынула и изо рта. Качнувшись, мужчина завалился на бок, хрипя.

— Ш-ш-ш, скоро все пройдет...

Ноа опустился рядом с ним, взяв голову брата в свои руки и подтянув ее к груди. На мгновение он опустил взгляд на кровавую лужу под умирающим. 

— Хороший пол. Будет легко отмыть. Жаль, скоро снимать будем. Видишь ведь, хочу здесь сад сделать...

— Будь ты...проклят...Райнер... — Джуда с трудом смог выдавить хоть даже эти слова, но постарался произнести их с такой ненавистью, от которой всякий другой отшатнулся бы.

— А ты сам не Райнер? — Ноа усмехнулся.

— Я... Я отрекаюсь от...этой семьи... Ты мне больше...не...брат...

Последним, что он увидел, прежде чем уйти во мрак, была холодная улыбка, нависшая над ним. Но что-то в его умирающем сознании отчетливо ему говорило: Ноа неспособен на такое проявление милосердия, как настоящая смерть.

Это ему было чуждым.