33. Чипфри

- Переключи на автопилот, ты сейчас выдернешь штурвал!

- Ещё одно слово и я закину тебя в багажный отсек! - рык Ищейки заполняет кабину.

- Верни телефон!

- Это целых два слова!

Прямо перед тем, как мы сели в квадролёт, на экране моего смартфона высветился видеозвонок от Тима, а следом выпрыгнули его сообщения. Должно быть, он видел мои посты.

- Мне нужно успокоить его! Он будет переживать.

- Переживёт.

Жаль, что я не могу закинуть его в багажный отсек. Отворачиваюсь к окну. Мегаполис с высоты выглядит каким-то серым частоколом. Пролетаем над стеной. Над пустыми зелёными полями. Над вырубленным лесом. Вид бесконечных рядов пней отзывается болью в сердце. Зачем? Куда? Все кругом из пластика.

- Почему вырубают леса?

- Хочешь выложить новый сенсационный пост?

Отворачиваюсь.

Мы летим в долину. Иначе и быть не может. Хочет оставить меня там, в надёжном месте. Но боюсь, Славомысл не будет мне рад, как потенциальной угрозе. Я не особенно-то рассчитываю на то, что доживу до старости - даже среди поселенцев.

- Как это происходит? Ну, моя смерть в твоём сне. Остановка сердца? Или расщепление? Или...

- Удушение. Я задушу тебя. Если не за глупость, так за болтливость.

Цокаю и снова отворачиваюсь.

Моя страница, интересно, уже удалена?Что подумали те, кто прочитали эти сообщения? В них что-то зашевелилось? Или встали в удобную позу - не поверить сбрендившей девчонке, дефектной в третьем поколении?

- Что с ребятами?

- Их допрашивают.

Вздрагиваю от воспоминания о допросе Плешивого и оборачиваюсь к нему.

- Их будут пытать?!

- Необязательно. Всё ведь очевидно. Они подожгли администрацию. Глупые недооппозиционеры. Сейчас начнутся ужесточения по всем фронтам. Именно поэтому им и позволили совершить этот поджог.

- Позволили?

- Бинди, в мире, где отслеживается каждый шаг, теракты совершаются либо правительством, либо с позволения правительства. Но всегда в интересах правительства. Запомни.

- Они бы не сделали этого, если бы не я... - закрываю лицо ладонями. Чувство вины гнетущей громадой ложится на грудь.

- Сперва прыгаешь, потом проверяешь, на месте ли парашют. Гениально. Но если тебе от этого легче, они уже околачивались в районе белого дома, когда у тебя случилось отторжение разума. Впрочем, твои публикации могли послужить толчком, восполнить недостающую решимость. Лови пищу для угрызений совести.

В голосе (наконец-то!) издевка, а не желание свернуть мне шею. Хотя первое не исключает второе.

Какое-то время летим в тишине. Думаю о ребятах. О маме. Марке. Об отце. Вид Мерзкого не прибавляет оптимизма: складки на его лбу не разглаживаются ни на секунду, сосредоточенно смотрит вперёд.

- Ты знал про излучатели?

Кивает.

- А про распыление металлов над городом, из-за чего небо вечно подернуто серой пеленой, сквозь которую не видно солнца?

Кивает.

- И про добавки в пищу?

- Догадывался. Семьи карателей, как и министров, как и государя, получают другие продукты.

- И ты спокойно себе набивал брюхо полезной едой, в то время, как остальных травили химией?

Кивает.

- Почему нас так ненавидят? Что мы им сделали? Неужели им тесно? У нас же куча незаселённых земель!

- Разумных объяснений нет. А неразумное я придержу при себе, - поворачивается ко мне и смотрит в упор. - Ты ведь не самый надёжный хранитель секретов.

Проглотив обиду, снова отворачиваюсь к окну.

Набрав высоту, он меняет режим на сверхскоростной, и меня припечатывает к сидению.Крепко сжимаю подлокотники.

- Неужели трусишь? У тебя ведь участки мозга, отвечающие за страх, повреждены.

Не удостоив его ответом, гляжу во все глаза на то, как ребристые облака рассеиваются прямо перед нами, открывая взору чистое голубое небо. И солнце!

Если не смотреть вниз, совсем непонятно, что мы летим на огромной скорости. А скорость огромная - потому как не более, чем через два часа перед нами вырастают горы.

Меня охватывает радостное предвкушение. Ради этого стоило совершить не одну глупость.

Как только мы приземляемся, отстегиваю ремни и пытаюсь отыскать среди кнопок ту, что открывает двери.

- Полегче, - гаркает Ищейка, - без меня - ни шагу. Ясно? Я выхожу - ты выходишь.

Закатываю глаза и тарабаню пальцами по панели - жду, пока он закончит переключать приборы и настраивать что-то в своём надзапястном экране. Разгерметезировав двери, спрыгивает вниз. Обходит квадролет, протягивает руки ко мне.Смотрю вопросительно.

- Спрыгивай. Живей.

- И без тебя справлюсь.

- Как знаешь.

Отходит в сторону. Встаю на край и прыгаю, приземляясь не лучшим образом. На ногах удержалась, но почти поцеловалась с травой.

Задержавшись, провожу по ней рукой. Щупаю мягкую землю. Вдыхаю воздух полной грудью. Щебет птиц, жужжание насекомых - уши обласканы звуками природы.

- Потом наиграешься. Шевелись.

Выявитель идёт в сторону скал. Плетусь за ним, шаркая жёлтыми домашними слипонами.

- Не набирай скорость, - кричу ему в спину, - ущелье откроется мне. А не тебе.

Он замедляет шаг.Догоняю его и, задрав голову, прохожу вперёд.

- Таки кто завсегда правый? - нараспев тянет Яснозор, тыча в бок Дарине острым локтем. - Вишенка, Ярила свидетель, ведал я, что ты долго без меня не протянешь.

Бегу со всех ног и бросаюсь на шею подруге.

- Я так соскучилась по тебе! - прижимаюсь к ней, вдыхая запах пирогов.

- И я по тебе тосковала, Алиса!

- А меня стиснуть в пылких объятиях? - провидец как всегда лохмат и дурашлив. Бросаю в него ещё-чего-взгляд.

- Не ледени мне душу своими хладными очами. Дружище, здорово! - Ищейка и Яснозор пожимают руки и хлопают друг друга по плечу. А следом краснорукавого чуть не сносит с ног Кристи.

- Как я рада, что ты... вы... вернулись!

Разве можно так долго висеть на человеке?

- Привет, Кристи, - становлюсь позади неё, и девушка наконец отходит от Мерзкого и приобнимает меня.Она стала ещё краше. Натуральная пища и свежий воздух придали округлостей ее телу и здоровый цвет лицу.

- Нам нужно к Дарену, - говорит Ищейка. - Найду вас позже, - тепло улыбается Кристине, - расскажешь, как вы приспособились к местной жизни.

Она густо краснеет и опускает глаза.Дарина, Яснозор, выявитель и я идём к жилищу Безрукого. Вернее, жестянорукого.

Поселенцы, бросив дела, смотрят на нас. Кто-то здоровается, но большая часть провожает молчаливыми хмурыми взглядами.

- Трент! - изобретатель в фартуке с огромным карманом, провисшим от тяжести инструментов, с зеленой лентой на лбу, убирающей волосы, выглядит деловитым и предельно довольным. Механическая рука смотрится, как родная, только по ногтям можно определить, что это не так - на настоящей они изгрызены - видно, и гениям не чужды дурные привычки. - Яшка предупреждал, что мы скоро встретимся. Как успехи?

- Не так, как хотелось бы. Благодаря одной мелкой досаде.

Выявитель переводит взгляд на меня, и Дарен, только заметив мое присутствие, кивает в знак приветствия.

- Сейчас важнее твои успехи. Чем  порадуешь? - краснорукавый осматривает погром у дома мастера.

- Всё почти готово. Дай мне пару минут. Но я не могу гарантировать....

- Это мы уже обсуждали.

Дарен скрывается в своём жилище.Барахла в его дворе прибавилось: железяки, проволока, смотанная в кольца, провода, вьющиеся длинными змейками или валяющиеся мелкими кусками, скамья, загруженная двумя ящиками с инструментами. Чуть поодаль стоит панель из переливающихся на солнце пластинок.

- Не видел ничего? - Ищейка обращается к провидцу.

Яснозор качает головой.

- Одна только Вишенка развлекала своим грядущим. О тебе - пусто.

Их голоса вдруг приглушаются.Течение времени замедляется.

Пластинки, переливающиеся на солнце. Трубки на земле, возле островка с ярко-желтыми маленькими цветами. Разобранный на микросхемы девайс...Я видела это.В том сне.В том, где Ищейка... То есть, это происходило здесь.

Это был сон. Ведь сон?

- Яснозор, ты мог бы... пройти со мной?

Брови провидца ползут вверх, а через мгновение лицо расплывается в довольной улыбке.

- Один на один, да? - подмигивает и идёт ко мне.

- Куда собралась? - рявкает Мерзкий. - Я иду, ты идёшь. Я стою, ты стоишь.

- То, о чем мы будем говорить, тебя не касается!

- Трент, не барагозь. Руки распускать не буду! - в подтверждение своих слов демонстрирует поднятые вверх ладони, лицо - святая невинность.

Неподалёку ельник, где вовсю идёт сруб деревьев. Группа отшельников орудует топорами и пилами - видимо, будут строить дом для новой семьи. Проходим вглубь, подальше от шума. Оборачиваюсь, проверяя, нет ли кого поблизости.

- Слушай... - покусываю нижнюю губу, не зная, как начать.

- Вишенка, я ведь не всерьёз обещал Тренту, могу и распустить руки, ежели ты хочешь...

- Мне не до шуток!

- Так и я не... Ладно, глаголь, я внимаю.

- Если мне приснился один... неприятный сон, это ведь ничего не значит? То есть, например, если кто-то умер во сне, наяву же ничего не произойдёт? С ним.

- С ним?

- С этим человеком.

- Ежели сон приснился простому люду, то ровным счетом ничего не значит. Нет, что-то да значит, но не то, что все в точности повторится в яви. А ежели сон снился сновидцу, то это беда. Сновидцы видят то, что произошло или то, что произойдет.

Выдыхаю с облегчением, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

- По что радуешься? - провидец смотрит недоуменно. - Говори, кто умрет.

- Никто. Я же не сновидец...

- Кто тебе сказал?

- Не смешно, Оракул. Мне пора возвращаться, а то нервный Ищейка сам придёт за нами.

- Я не говорил роду, что ты сновидец. Но я и не говорил, что ты не сновидец. Вишенка, - его тон вдруг становится пугающе серьезным, - чью ты кончину узрела?

Ведром ледяной воды проливается осознание: то, что я видела - будущее... и сейчас, там, во дворике жестянорукого, возле желтых цветочков, случится что-то ужасное...

- Что должен показать Дарен? Что они  собираются делать?

- Едрить твою в ягодные корни, Вишенка!

Провидец срывается с места, я бегу следом.

- Объясни мне!

- Их охота взяла ваши чипы вывести из строя. Начнут с Трента.

Он умрет. Точно умрет. Все эти вещи... Сомнений нет. Локация из моего сна. И он лежал там. Холодный, бледный и... мертвый.

Изобретатель в окуляре Ищейки уже устанавливает что-то. Выявитель сидит на скамье, сняв куртку и оставшись в одной футболке. Приготовив руку...

- Остановись! - орет Яснозор. - Дарен, мать твою!

Наши крики тонут в перестуке топоров вперемешку с вжиканьем пил о стволы сосен.

В руке Дарена какое-то устройство. Он наводит прибор на запястье выявителя.

- Стойте! - кричу во все горло. Перепрыгиваю через канаву и бегу дальше.

Дарина замечает меня. Жестами прошу остановить изобретателя. Поздно...Ищейка падает со скамьи на землю.

Яснозор достигает их, а я стою на месте. Дарен стягивает окуляр, опускается на колени возле распростершегося на земле бездвижного выявителя.

Хватаю ртом воздух. Заставляю себя сделать шаг. Ещё один.

Яснозор обеими руками давит ему на грудь, там, где сердце.

Бесполезно. Любое воздействие на чип вызывает выброс токсина, за которым следует смерть. Они всё просчитали. Они всегда просчитывают. 

При виде меня Дарен и Яснозор отходят, давая пройти к нему.

Если сон должен был подготовить меня к его смерти, то миссия провалена.Я не готова.Не готова.Оседаю на землю.

- Трент...

Пальцем касаюсь родинки под неподвижными ресницами.

Рука скользит под ворот, туда, где должно биться сердце.

Но оно не бьется.

Хватаю ткань футболки, оттягиваю на себя - словно это поможет вернуть его обратно. Прижимаюсь щекой к невздымающейся груди. Беззвучной груди.

Он ушёл.

- Я иду, ты идёшь, - шёпот срывается с губ и перетекает в крик, - мерзкий предатель!

Он правда ушёл. Оставил меня на полпути. В самом центре бедлама.

Нутро заполняется болью. Её больше, чем я могу в себя вместить, переваливается через край, растекается аурой вокруг и остаётся висеть в воздухе - едкая и плотная...

- Сделайте что-нибудь...

С надеждой смотрю на изобретателя. Он отводит взгляд.

- Позовите целительницу...

Дарина отворачивается и вытирает слезы рукавом.

- Почему вы стоите? Не позволяйте ему уйти... Я не дам тебе так легко уйти!

Обеими кулаками обрушиваюсь на его грудную клетку.

- Хватит, Алиса, - Яснозор пытается оттащить меня.

- Отстань, - рычу, отмахиваясь от провидца.

Прикладываю ладони к его похолодевшим щекам.

Просто открой глаза. Ещё хотя бы раз открой глаза.

Кусаю губу, больно, до крови, чтобы проснуться, но в этот раз всё происходит в реальности, в мире, где нет справедливости - где ты можешь потерять близкого в одночасье.

Слышится кашель. А следом тихим хрипом:

- Чуть рёбра не проломила...

Бледные губы шевелятся.Ресницы подрагивают и через мгновение он открывает глаза.

Проморгавшись, фокусирует взгляд на мне.Глубокий синий цвет радужки окончательно убеждает меня в том, что он жив. Жив.Подскакиваю на ноги и бегу прочь.

Грудь сотрясают рыдания. На мое счастье, трудолюбивые поселенцы с головой в делах - у озера безлюдно.

Присев на корточки, зачерпываю воду ладонями и ополаскиваю лицо. И ещё. И ещё.

Не знаю, как долго я сижу у берега.Перебираю пальцами прохладную водицу, пытаюсь успокоиться. Грудь все ещё судорожно вздымается. Нос сопит.

- Хоть в чём-то ты предсказуема.

Не оборачиваюсь.

Садится рядом.

Хочу встать, но он удерживает.

- Останься. Подзарядишь своей энергией.

Поднимаю глаза на него - лицо все ещё бледное, голос слабый.

- Ты не дышал, - звучу сипло.

- Токсин частично выпрыснулся.

Беру его за руку и поворачиваю запястьем к себе - на коже краснеет ожог.

- Ты теперь... свободен?

- Ты тоже будешь. Дарен скорректировал частоту.

- Если бы ты умер...

- Но я не умер.

- ...я бы застряла в поселении до конца своих дней! Что было бы с папой, мамой? Или даже придурком Марком! - всхлипываю. - Ты не имеешь права умирать, мерзкий, мерзкий...

Обхватывает мое лицо руками.

- Спокойно. Я здесь, - говорит тихо и вкрадчиво, приблизив своё лицо к моему и заставляя смотреть ему в глаза. Меня продолжает сотрясать мелкая дрожь. - И никуда не уйду, пока нужно прикрывать твою неугомонную задницу.Поняла?

Киваю.

- Умница.

Не отстраняется. Не убирает руки. Взгляд опускается ниже. Лицо - ближе.Сердце делает тройное сальто.Звуки стихают. Задерживаю дыхание и упираюсь ладонями в его грудь. Жизнь снова бьется в нём - сейчас слабее, чем обычно - но бьется.

Убирает руки в карманы и смотрит прямо перед собой, на озеро. По водной глади, сверкая, скользят солнечные лучи - и от яркого света у меня щиплет глаза.

- Без камер нет смысла играть, верно? - поднимаюсь на ноги.Не дождавшись реакции, иду прочь.

Крис катит перед собой телегу, наполненную чем-то коричневым. Завидев меня, оставляет свой груз и несётся ко мне. Но как-то робко останавливается. Он набрал в весе. На щеках появился румянец. Не могу сдержать порыва и сама обнимаю его.

- Фу, чем от тебя воняет?

Морщу нос, размахивая рукой.

- Это... удобрения. А что с тобой? Ревела, что ли?

- Аллергия, - «на мерзость» добавляю про себя. - Тебе тут нравится?

- Дюже. А ты надолго? Трент с тобой?

Обещаю, что позже отвечу на все его вопросы. Хочу быстрее оказаться у изобретателя, но встречаю по пути старейшину.

- Гой еси, Алиса! Рад видеть тебя в добром... - он осекается, разглядев меня, - в добром ли? О чем кручинишься, дитя?

- О тех, кто дома. Но вам ведь нет дела до всего, что за пределами скал?

Лицо Славомысла мрачнеет. Хочет что-то сказать, но я извиняюсь, говорю, что спешу - и продолжаю путь.

Прибор освобождения - чипфри - как я мысленно его нарекла, представляет собой модуль в оболочке древнего телефона времён динозавров. Нет, прадедов динозавров. Огромный агрегат с трёхметровой антенной направлен на мое запястье. Дарен медлит. Дрожащая рука Дарины лежит на моем плече, видимо, для поддержки, но с обратным эффектом. Яснозор стоит поодаль. Жуёт длинную травинку, скрестив руки на груди и нервно подрыгивая ногой.

- Давайте покончим с этим.

Пока я не начала думать о том, что до конца своих дней остаюсь без возможности что-либо купить, будь то сферы или носки.

- Старик, ты уверен, что Вишенка копыта не отбросит? Не то, чтобы я сомневался в тебе, пойми верно, да чегой-то чуть...

- Молчи! - рявкаю на провидца. И без него сердце в пятках. - Дарен, прошу вас, не тяните.

Выдохнув и в последний раз проверив прибор, он натягивает на глаза окуляр.

За спиной слышны шаги. Ищейка.

- Проверить бы разок, - не унимается Яснозор.

- Кроме нас, чипы здесь только у КриКрисов. Детей не трогаем. Дарен, у тебя был один испытуемый, второго права на ошибку нет.

Жестянорукий кивает, соглашаясь со словами выявителя.

Зажмуриваю глаза.

Резкая острая боль прожигает запястье. Стискиваю зубы, чтобы не кричать. Дергаюсь, хотя изобретатель настоятельно просил этого не делать.

- Получилось! - кричит Дарина и хлопает в ладоши.Разжимаю веки. Теперь у меня такое же багровое пятно, как и у Ищейки. Только продолговатое.

- Получилось, - выдыхаю и порывисто обнимаю освободителя.

Растерявшись на мгновение, он хохочет.

- Получилось! - торжественно подытоживает Дарен.

Дарина стискивает меня в объятиях.Лицо провидца наконец становится привычно расслабленным, подмигивает мне и улыбается.

- С избавлением от оков, Вишенка!

- Ступайте к Жизнеславе, - говорит Дарен, бережно укладывая излучатель в кейс, - пусть даст вам мазь от ожогов. А тебе, Трент, ещё что-то детоксирующее.

Странное чувство клокочет в груди. Всю дорогу к целительнице рассматриваю запястье, вытянув руку - неужели всё? Говори, что хочешь, ходи, куда вздумается...

- Жаль огорчать тебя, но вживить другой чип - дело трёх секунд.

Огрела бы его чем-нибудь, воспользовавшись его временной слабостью - да как назло, под рукой ничего нет.

- Тогда зачем ты рисковал жизнью... из-за меня подв...

- Не фантазируй, - перебивает он. - Очередное пересечение интересов.

Целительница сразу берётся хлопотать над нами, ни на секунду не удивившись появлению двух неместных пациентов.

После Дарина отводит нас к Веледаре, чтобы накормить обедом. Туда же подтягиваются КриКрисы и Радогор.

Общий оживлённый разговор пролетает мимо моих ушей.Смотрю в окно, на поселенцев, занятых, кто чем. У них нет денег. Ни одного кредита на банковском счету, как и самого счёта. И все они сыты и здоровы. Они не одеты в наши ультрамодные яркие одежды, но выглядят гораздо лучше нас. И, самое главное, они счастливы и свободны. Что мешает нам жить так же? Что, если бы наш правитель решил перестроить наш уклад? Сделать его похожим на жизнь людей этой долины? Ему бы удалось? Перед глазами всплывает физиономия президента. Фальшивая улыбка и фальшивые речи, притворная забота о гражданах, на деле - защита интересов своего окружения, и ни чьих более.Что, если бы...

Сглатываю ком.

- ...а Радогор ей говорит - ты что творишь?

Крис закатывается, придерживая живот. Кристи краснеет, искоса поглядывая на Мерзкого.

- Откуда я могла знать, как выглядят сорняки...

Все смеются. Поднимаюсь из-за стола.

- Спасибо за угощение, Веледара. Сто лет так вкусно не ела! Надеюсь, никого не обижу, если удалюсь в библиотеку.

Ведун недовольно бухтит, не рад, что его сон нарушили. Хватаю с полки те книги, что уже полюбились - соскучилась по ним, как по своим друзьям.

Вот бы сюда ребят. Колюч взяла бы вон ту, со страшной обложкой, Эдгар Алан По - как пить дать. Мика - «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Не знаю даже, почему, но мне кажется, что ему бы понравилась книга. Эмбер бы с упоением прочла один из романов о любви...

- У меня для тебя кое-что полезней, чем книги.

- Если при этом нужно терпеть твоё присутствие - я пас.

Ухмыляется и садится за мой стол.Кладёт между нами прямоугольную деревянную коробку, расчерченную квадратами.

Смотрю вопросительно.

- Если бы была побольше - ну, примерно с тебя, то я бы оценила её пользу, как вместилище для особо мерзких объектов.

- Это то, что научит тебя продумывать свои действия на несколько шагов вперёд.

Открывает ящик - в нём деревянные фигурки.

- Шахматы. Суть игры - свергнуть вражеского короля.

Мне определенно нравится эта игра.

Запомнить все ходы сразу не удаётся, но с подсказкой краснорукавого я играю пару партий.

- Я готова к серьёзной игре. Отныне - ничего мне не советуй.

- Уверена?

- Уверена.

Ведун кряхтит, просит соблюдать тишину в библиотеке и не мешать читающим. Если только старик не о межстраничных клопах, то он совсем из ума выжил.

- Даже можешь поставить что-то? - уже тише спрашивает Мерзкий.

- Могу, - тоже говорю шепотом.

- Давай на желание.

- Отлично.

Ищейка прячет за спиной ладони. В них - чёрная и белая пешки. Вытягивает перед собой. Смотрю на него, прищурившись, и выбираю правый кулак. Белая! Делаю ход. Его ответный.Ход. Ответный. Строю в голове последствия  каждого действия - увлекательней, чем любая игра в дримере.

Когда я предвкушаю его поражение, до которого осталось каких-то два хода, он вдруг делает выпад фигурой с клинообразной головой и говорит:

- Шах.

Недоуменно смотрю на доску.

- Не трать время. Мат. У тебя нет выхода.

- Что? Нет! Я всё держала под контролем! У меня все ходы предусмотрены, и твои, и мои... - тараторю, не веря в то, что действительно проиграла. - Ты жульничал!

- О, вот это уже крайняя степень огорчения. Совершенствуй навыки, Бинди, а мне нужно идти.

Встаёт и направляется к выходу.

- Чуть не забыл о своём призе!

Подходит, упирается руками об стол и склоняется низко надо мной так, что его чуб щекочет мой лоб.

- Бинди. Я попробую поспать пару часов с зельем Жизнеславы. И ночью уйду. А ты останешься здесь.

- Что?! Не останусь!

- Останешься. Это моё желание.

- Не надо меня защищать!

- Ты меня не волнуешь. Я защищаю свои интересы, пойми уже.

Буквы в книге складываются в одну и ту же фразу - ненавижу Мерзкого.

Разглядываю своё освободившееся запястье. Размышляю над текстом новых постов, которые я опубликую. Подумываю над тем, чтобы стащить коричневую брошюрку.И понимаю, что едва ступлю домой, за мной явятся выявители.

Падаю лицом в раскрытую книгу и тихо скулю.Ведун снова кряхтит, возмущается.

Слышатся чьи-то тихие шаги. Пока я гадаю, разбудила ли легкая поступь старика или нет, передо мной появляется Кристина.

- Давно хотела с тобой поговорить.

- О чём? - ерзаю на стуле и приглашаю девушку присесть на соседний.

- О Тренте.

Она замолкает. Опустив глаза, теребит ленту на густой русой косе.

- Он... нравится тебе? - задаю вопрос с очевидным ответом.

- Больше, чем... - голос надломлен, слеза течёт по щеке, следом ещё одна. - Но я не ты... Каждый раз, когда я видела вас вместе, я думала - как же они подходят друг другу...

- Всё не так, - нервно смеюсь. Слышала б она, что он говорил час назад.

- Между нами всего год разницы, но я для него - ребёнок, сирота... Кроме жалости, он ко мне ничего не чувствует. Но на тебя он смотрит так, будто завтра может не увидеть. Будто должен насмотреться на всю жизнь вперёд.

Как же. Он смотрит на меня так, будто хочет придушить. Будто жалеет о том, что не придушил ещё вчера.

Качаю головой, отказываясь принять слова дефектной. Нелепица.

Кристи утирает слёзы тыльной стороной ладони и совершенно по-детски шмыгает носом.

- Не оставляй его. Ты ему нужна.

Когда она уходит, часто-часто моргаю.Глупости романтичной девушки. Сижу ещё какое-то время, пытаясь что-то прочесть, но ничего не выходит. Удружила Кристина.

Перед уходом, когда возвращаю книги на полку, замечаю...«Русалочка»!

Подпрыгиваю - как я могла не заметить её раньше!

Я не могла её не заметить.Её тут не было.

Точно не было.

- Смотрите!  - тычу книжку в лицо библиотекаря. - Откуда она здесь?

- Иноземец дарствовал.

- Какой иноземец?

- Тот, что с рукавом алым. Тише глаголь!

Прижимаю книгу к груди.Официально даю себе право считать желание аннулированным.