32. Пахнет грозой

Мертвый человек во сне и мертвый человек наяву - не одно и то же.

Сероватое лицо невозможно соотнести с лицом с розовыми щеками и медовыми веснушками, пыльные безжизненные волосы - с рыжими всклокоченными лохмами, такими же лишенными порядка, как и сам Нейт.

Первая мысль - Ищейка ошибся.

Но медный браслет на запястье развеял мою надежду прахом по сырой комнате.

Это Натан. Мертвый Натан. Безвозвратно, безнадёжно, бесповоротно мертвый Натан.

Как он прожил этот короткий отрезок своей жизни? Успел ли полюбить? Был ли у него первый поцелуй? О чем он думал, засыпая? О чем мечтал?

Кто-то прервал его путь. Сердце, бившееся с надеждой исправить мир, остановилось по чужой воле.

Стою неподвижно, боясь подойти ближе. Ищейка осматривает тело.

Тело.

Оставленная душой оболочка.Памятный сувенир, чтобы близким было, что оплакать, к чему прикоснуться.

Мой ненормальный мозг думает о мумиях. О червях. О том, станет ли душа глядеть на то, как разлагается покинутый ею сосуд. О том, что вообще такое - душа? Что с ней будет потом? Есть ли тусовка для душ? Если есть, то что она из себя представляет? Заводят ли души друзей? Ситезенам было б тяжко найти общие темы без алкоголя, испытает ли бестелесный дух те же трудности? Может, есть особый, духовный сидр, упрощающий социализацию?

- Пойдём, - Мерзкий стоит рядом. Не заметила, как он подошёл.

- Как... это случилось?

- Повреждений нет. Скорее всего, остановка сердца.

- Эпидемия нашего времени, - сжимаю кулаки и поворачиваюсь к нему. - Как они это делают?

- Импульс.

- Через чип?

Кивает.

- Теперь понимаешь, что вы в опасности?

- Дедушка рассказывал мне сказку... Про одного злодея, чья смерть была спрятана в игле. Игла в яйце. Яйцо - в утке. Утка в зайце... У нас всё проще. Наша смерть - в чипе. Мы все в опасности. Мы носим свою погибель под кожей. А может, смерть не самый худший расклад: Нейту теперь хотя бы не нужно притворяться, - несу этот бред, стараясь, чтобы голос звучал ровно, чтобы он не понял, что я напугана.

А напугана я до чертиков.

До дрожи в коленях страшно вернуться домой и спать в своей комнате, будто ничего не произошло. Страшно посмотреть в зеркало и увидеть в своих зрачках отражение смерти. Но больше всего я трушу от осознания того, что нужно будет рассказать ребятам о гибели Нейта.

- Перед тобой результат чесания языком и полёта фантазии, - его руки ложатся на мои плечи, - не нужно ложной бравады, Бинди.

Когда никакой другой нет, приходится обходиться ложной.

- Кто это сделал?

- Кто-то, кто достаточно умён, чтобы не оставить следов, - отходит, высвечивает фонарем углы.

- Не Плешивый.

- Нет, - наводит луч на стены, исследует пол. Ничего нет. Будто тело телепортировалось ровно в это место.

- Он был в моей школе сегодня.

- Знаю. Его временно отстранили. У него нет оружия. И окуляра. Но он взбешён и оттого не менее опасен.

- Я не боюсь.

- Врёшь, - светит мне в лицо.

Вру.

Говорит, что ему нужно осмотреть и другие помещения. Мне велит переждать в безопасной комнате.

Не спорю и позволяю провести меня в медное убежище. Когда он уходит, сижу на матраце, уставившись в стену. В горле непроглатываемый ком. Перед глазами - Натан.

Мертвый Натан. Безвозвратно, безнадёжно, бесповоротно мертвый Натан.

***

Ищейка садится на матрац - и я просыпаюсь. Но не спешу открыть глаза и вернуться в реальный мир. Мир, который темнее тьмы под веками.

Его рука касается моих волос.

Так делал отец. Он заходил пожелать спокойной ночи, а я лежала, притворяясь спящей - нарочно, чтобы не пропустить лучший момент за день, как папа присядет рядом, подоткнёт одеяло с обеих сторон, проведёт рукой по моим волосам и едва различимым шёпотом пожелает сладких снов.

Рука Ищейки, вражеская, краснорукавая рука, не имеет права повторять дорогой моему сердцу жест.

- Прекрати, - сажусь, подтянув колени к груди.

Он отдёргивает руку и невозмутимо уточняет:

- Что именно?

Путать мои мысли.Быть участливым и отчужденным одновременно.

- Вести себя... противоречиво. Помогать мне и следом подставлять.

- Я не помогаю тебе, - устало откидывается на спину и теперь лежит поперёк матраца на только что освобождённом мной месте, - я действую сообразно своим интересам, и иногда это совпадает с твоими интересами. Не более.

- Нашёл что-нибудь?

- Нет. Я должен сообщить в органы, - прикрывает веки и стискивает виски ладонями, разведя локти в стороны так, что правый касается моей ноги, и я поспешно подбираю ее ещё ближе к себе. - Но прежде нужно отправить тебя домой.

Голос утомлённый, под глазами пролегли тёмные круги - во мне просыпается неуместное сочувствие, пальцы, дай я им волю, потянулись бы к нему... 

- Сколько ночей ты не спал?

- Не твоя забота.

- Я и не забочусь. Действую сообразно своим интересам, и сейчас это совпадает с твоими интересами.

Его губы трогает улыбка.

- Ладно. Пожалуй, небольшой отдых не помешает. Разбуди меня ровно через тридцать минут, - не открывая глаз, говорит он, - и попробуй не напортачить за эти полчаса.

Тиканье часов мерное. Как его дыхание. Ловлю себя на том, что любуюсь чёрной точкой под смоляными ресницами. Мысленно чертыхаюсь. Осторожно встаю с матраца, чтобы не разбудить краснорукавого, и иду в другой конец комнаты - когда он близко, показатели здравомыслия на нуле.

В нижнем ящичке нахожу серебристый накопитель, запускаю компьютер - древняя версия, грузится несколько минут, сейчас таких и не отыщешь - и подключаю устройство.

А дальше... проваливаюсь в дыру чернее чёрного. Стылый воздух искрит ледяными вкраплениями.

То, что предстало моим глазам, не может быть правдой.

Оборачиваюсь на Ищейку в надежде, что он всё опровергнет. Рассмеется. Скажет, что он по ошибке закинул файлы с чьими-то ужасными набросками для сценария ужасного фильма.

Но Мерзкий спит. И мерзкие факты, которые разум отчаянно не хочет принимать, прямо перед моими глазами. Смерть информатора - лучший аргумент в его пользу. В том, что женщина мертва, сомневаться не приходится.

Файл за файлом, слово за словом, мой мир наполняется смердящими нечистотами.

Глоток воздуха. Срочно.

Выбегаю в коридор и тишина рушится эхом моих шагов.

В тишине, с редким немым укором кучки несогласных, они вершат свои злодеяния. В тени, на виду у незрячих свидетелей, стирают нашу человечность с лица земли.

Этажом выше - тело Натана. С моего безвольного соучастия и это сойдёт им с рук.

Нащупываю в кармане гаджет.

Создаю страницу в самой популярной соцсети.

Имя пользователя: Алиса Ветрова.Фото профиля: закидываю одну из старых фотографий. Пусть треклятая популярность сыграет мне на руку. Хоть однажды.

Фолловеры сыпятся один за другим.

Набираю пост.

Его удалят. Но к моменту, когда я его публикую, пара тысяч бездельников уже ждут моих обновлений.

«Они назвали книги - экстремизмом. Тех, кто захочет их прочесть - дефектными. А как мы назовём тех, кто убивает подростков? А тех, кто разрешает убийство подростков? А тех, кто увидит убийство подростка и промолчит, будто ничего не было, будто нет вероятности, что завтра будет убит их ребёнок-подросток или их брат-подросток?»

Навожу камеру на Нейта.

Щёлк.Прикрепить.Опубликовать.

Мгновенно следуют комменты:

«Это фейк?»«Трупак!»«Настоящий?»

Набираю следующий пост.

«Не вздумайте роптать. Пойдите, глотните антидепрессашку. Забудьте всё, о чём я сейчас напишу. Что рождённый от аксепта ребёнок был в утробе суррогата не одинок, у него был близнец, которого изъяли в приближение срока - и пустили на ваши косметологические препараты. Не вздумайте роптать. Иначе это прибавит вам пару морщинок возле уголков губ. Молчите, вытянув надутые рты, так ваши скулы выглядят рельефней».

Опубликовать.

Строчу следующий пост:

«Не вздумайте роптать. Иначе они ускорят запуск проекта «Апгрейданные зомби». Распылят в воздухе микрочипы - и ваши мозги перестанут быть вашими. Если ещё хоть чуточку принадлежат вам».

Опубликовать.

«Не вздумайте роптать. Всего-то половину наших граждан лишают прав и отправляют корячиться в лагеря. Угадайте, кого берут в испытуемые для опытов? Или чьи внутренности идут на органы? Чьи дети становятся сиротами и попадают в грязные похотливые лапы?»

Опубликовать.

«Не вздумайте роптать. А то вдруг ваши задницы оторвутся от мягких кресел и тоже окажутся в лагере»...

- Что ты тут делаешь?

Подскакиваю и роняю телефон. Не успела написать о новых излучателях, замаскированных под футуристические абстрактные фигуры, установленные в каждом торговом центре. О добавках в пищу. О распылениях. О связях с...

Ищейка идёт ко мне. С каждым его шагом становлюсь всё меньше. В ушах звенит одно желание - превратиться в того коротышку в синей шляпе и улететь на луну...

- Подпрыгиваешь от счастья при моем появлении?  - ухмыляется, берёт с пола гаджет и протягивает мне.

Экраном вниз. Он не видит, что там творится.Что я натворила.Фух...

Перехватив мой взгляд, настораживается.

Сердце пробивает себе путь наружу через рёбра.

Переворачивает смартфон.

Зажмуриваюсь.

Вопль Ищейки припечатывает меня к стенке.

Втягиваю шею в плечи и обхватываю себя руками.

- Ты... полоумная! Я вообще не понимаю, как ты дожила до семнадцати лет! - его голос раскатисто проносится по этажу. - Должен же быть предел глупости!

- До семнадцати лет я не совершала ни одной, - стою, не разжимая век. - Кажется, накопилось... пробку сорвало, - мямлю виновато и приоткрываю один глаз.

Лицо Мерзкого пошло красными пятнами от гнева. Сжимает телефон так, что в нем останется вмятина. По спине пробирается холодок. Только теперь осознаю весь масштаб набедокуренного... Если бы в уплату за публикации  я просто составила компанию Нейту  - это была бы самая низкая цена, со скидкой девяносто процентов, как на финальном сейле сезона. Но у них мой папа... Они могут отыграться на нём. Или на всей моей семье. И друзьях. Тим уже пострадал по моей вине.

- Четыре тысячи восемьсот восемьдесят шесть человек! - продолжает рычать Выявитель. - Твои записи прочли четыре тысячи восемьсот... нет, уже девятьсот! Ты только что подвергла риску жизни почти пяти тысяч человек!

Сглатываю ком и молчу, покусывая губу.

- Сюда уже едут. Идём, - грубо тянет за собой к выходу.

Заслуженно.

Грязно-белые стены бесконечных коридоров окрашиваются в сцены последствий моего порыва. Серые тела, такие же, как Натан, вереницей выстраиваются вдоль всего нашего пути.

Прямо перед выходом Выявитель резко останавливается, и я врезаюсь в него.

- Попробуй вбить в свою непрошибаемую никакой логикой башку, - тычет пальцем мне в лоб, - ты не книжку читаешь, где перед героем с лёгкой руки автора моря расходятся. Ты идёшь по минному полю. До сих пор не взлетела в воздух по чистой случайности. Угомонись.

У нашего дома, когда я жду, что он наконец отпустит мой локоть и оставит меня в покое, он не делает ничего из этого и проходит вместе со мной ко входу.

- Что ты...

- Молчи, - рявкает он, - твой прикуснутый язык был усладой для моих ушей.

- Элисса! Как это понимать!

Мама во всеоружии встречает нас у порога.

- Пройдите в дом, - требует Ищейка, и она повинуется. Мы заходим следом.

Глаза мамы, одетой в чёрный костюм, уже готовой для нового рабочего дня в своём офисе на семидесятом этаже, мечут молнии.

В воздухе пахнет грозой.

- Ваша дочь...

- Во что вы её ввязали?!

- ...навлекла на себя крупные неприятности...

- С тех пор, как встретилась с вами! - вопит Энн, раскаты грома сотрясают потолок. - Я немедленно отправлю жалобу!

- Помолчите и послушайте! Вам всем грозит опасность...

- Вы мне угрожаете?

Холл озаряется вспышками молний.

- Я хочу предупредить вас...

- Я не нуждаюсь в ваших предостережениях!

Перевожу взгляд с Выявителя на маму, переминаясь с ноги на ногу между двух огней. Или двух громовержцев.

В столовой включён телевизор. Слова диктора «...очная» и «...вость» долетают до моих ушей.

Ускользаю туда, чтобы узнать, что произошло. Или чтобы не схлопотать какой-нибудь не самый меткий разряд электричества.

Из экрана с трёхмерной проекцией вырываются языки пламени, слизывающего надменный вид со здания администрации государя.

В груди вспыхивает ликование - но тут же гаснет.

В кадре появляется группа выявителей. Они выталкивают вперёд подростков...

Их головы низко опущены - руками в красных рукавах, давящими им на затылки. Темная шевелюра, каштановые локоны, светлая голова, остроугольные пакли цвета воронова крыла...

- За Нейта! - вырывается из хватки и кричит в экран Злюч. - Они убили Натана! Горите в аду! Горите до тла, поганые твари! Элисса, расскажи всё! Пусть все знают... - её заталкивают в автозак вслед за остальными и трансляция прерывается.

Боковым зрением замечаю стоящих рядом маму и Мерзкого.

- Кучка идиотов, - цедит он сквозь зубы, - отняли крупицы оставшегося времени, - оборачивается к Энни, - она отправляется со мной.

Берет меня за руку, но мама преграждает ему дорогу.

- Она никуда...

- Не препятствуйте, - громовым голосом отрезает он. -  Речь о её жизни. Счёт идёт на минуты.