Запись 49. Черная дверь

Старика не было уже неделю, но в какой-то момент я перестала обращать на это внимание. Все это время мы провели в море, к счастью, оно было спокойным. За едой ходили в деревенский магазинчик, Виктор припас в домике целое состояние. Этого нам хватило бы, чтобы прожить здесь хоть две жизни подряд.

— Жаль, ты раньше не мог нафантазировать денег, а то вечно попрошайничали у Богдана, — заметила я.

— Ну извините, — возмутился Виктор. — Кстати, надо будет вернуть ему долг.

— Ага, — согласилась я.

Мне никогда не было с человеком так хорошо. Эта неделя с Виктором показалась счастливой и просто незабываемой. Сегодня я проснулась рано утром, мама бы точно сказала, что я влюбилась. Все-таки я не могла забыть о семье, которую мне подарил этот мир. Она стала для меня теплым воспоминанием, которое я бережно хранила у себя в сердце.

Романтика за окном была потрясающей, я вышла на террасу и глубоко вдохнула запах морской свежести. Виктор все еще спал, он распластался по всей кровати на животе. Какой же он забавный, чем-то похож на Егора, также по-детски сопит и пускает слюни на подушку.

Я накинула халат и вышла на берег. Как же здесь чудесно! А море — бирюзовое-бирюзовое, как в детских книжках. Виктор создал поистине прекрасный мир, наверное, мне хотелось бы здесь остаться. Думаю, ему тоже. Но все же нам нужно было вернуться, хоть уже и не очень-то хотелось.

Я зашла в воду, и теплое, словно парное молоко, море коснулось моих ног и подола длинного халата. Обычно так бывает в романтических фильмах, мне на мгновение показалось, что я попала в один из таких. Мое внимание приковало восходящее солнце, которое разукрасило небо яркими кричащими цветами. Я не хотела, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался.

— Настя, — послышался мужской голос. Я обернулась и увидела старика Николая. На нем развевалось от ветра монашеское одеяние, черный цвет придавал его образу серьезности и даже мрачности.

— Странная одежда, однако, — заметила я, но старик проигнорировал мой комментарий. Он зашел в воду и протянул мне руку.

— Пора все вспомнить.

Меня безумно напугала эта фраза, если честно, то я боялась полного возвращения воспоминаний. Старик выглядел напряженным и пристально смотрел мне в глаза. Я решила не задавать ему вопросов и последовала за ним. Мы шли по берегу, все дальше удаляясь от дома, и страх охватывал меня все сильнее.

— Много там еще воспоминаний? — спросила я.

— Скоро сама все увидишь.

Внутреннее чутье говорило мне — остановись, тебе это не нужно. Но другая моя часть была убеждена, что я должна стойко принять правду.

— Вот здесь, — сказал старик и остановился возле той самой черной двери, о которой он постоянно говорил мне.

— Что нужно делать? — спросила я.

— Загляни слегка внутрь, но не открывай полностью.

И все же худшее должно быть уже позади. Я лишилась права на счастливое детство, вряд ли одно маленькое воспоминание могло напугать меня сейчас. Я медленно приоткрыла дверь и...

Я узнала...

что я умерла.

Даже не знаю, как реагировать на это. Эта мысль не доходит до моего сознания. Не верится. Неужели это правда? Не могу это принять. Я вижу, как после победы в шоу иду по дороге. Виктор отошел куда-то, в магазин, кажется. Он сказал мне:

— Скоро приду, подожди здесь.

И я осталась стоять возле дороги, пока на меня не вылетела машина, за рулем которой оказалась Карина. Теперь я все вспомнила, как на шоу она пыталась вернуть Виктора. Как тот противился этому. Как она однажды чуть не избила меня, но прохожие вовремя это предотвратили. И ее безумный взгляд, тогда я, естественно, этого не заметила. Но сейчас отчетливо видела желание мести, когда Карина намеренно свернула на обочину. Видела, как я мгновенно умерла от удара, а она врезалась в столб. От собственной ревности, желчи и лжи. И в этот момент Виктор вернулся, бросился к моему телу, вот здесь-то я и попала в его мир. Бесконечно прекрасный и такой невероятный.

— Неужели моя жизнь оказалась настолько бесполезной? Я ведь не исполнила свою мечту, не создала школу роллеров, о которой так мечтала. Я ведь даже не создала семью, а так этого хотела. Чтобы в этой чертовой жизни у меня хотя бы была семья. А даже ее мне создать не дали.

Я упала на колени и даже не почувствовала, как они ударились о камни. Мое желание жить... оно всегда было таким сильным, я так хотела много чего успеть, создать. И все закончилось так глупо.

— А зачем я вообще рождалась? А какой в этом для меня был смысл? Объясни, старик. Или кто ты там? Ты ведь пришел забрать меня в свой мир. Да и старик ли ты вообще?

В его глазах блеснули слезы, теперь я поняла, он был ангелом. Моим ангелом, за его спиной слабо просвечивались крылья. Все это время он был рядом лишь поэтому. Вот кто ты такой, старик, именовавший себя Босхом. Ведь однажды в книжках про Босха я нашла свое спасение.

— Я должен был сделать это гораздо раньше, но в тот день, когда ты каталась на роликах, я не смог. Понял, что должен дать вам время в этом мире снова побыть счастливыми.

— Мы можем остаться в этом мире с Витей?

— Я бы очень хотел, чтобы все было бы именно так. Но из-за твоей смерти Виктор впал в тяжелую депрессию в реальности. Он практически не ест и не пьет, ни с кем не разговаривает. Он умирает. Медленно угасает. И самое ужасное, что недавно он узнал об этом, но предпочел остаться здесь с тобой. Принять свою смерть в реальности. Но ты должна знать, если он умрет в реальности, произойдет отделение души от этого мира, из-за чего вас разбросает по разным мирам. Виктор не сможет попасть в рай, так как намеренно принимает сейчас свою смерть, хотя та должна случиться значительно позже.

— А может ли он вернуться в реальность, а я остаться здесь? — спросила я.

— Тебя здесь уничтожит черное существо, но попадешь ты уже не в тот мир, в который должна попасть.

Я надеялась найти хоть какую-нибудь лазейку. Но все было бесполезно. С каждым моим последующим вопросом надежда все дальше ускользала от меня, пока не исчезла вовсе. Я одновременно испытывала злость и разочарование, что ничего не могла изменить. И удушающее отчаяние, что все повернулось против нас.

— Отойди от нее! — вдруг послышался крик Виктора. От неожиданности меня словно пронзили стрелой, я обернулась и увидела, как он со всех ног бежал ко мне. — Не смей ее забирать! Я однажды уже потерял ее!

Он схватил меня за руку и оттащил подальше от старика.

— Вить, ты ведь понимаешь... — начала я.

— Все я понимаю! Но я тебя не отдам никому! — он чуть не разорвал горло, когда крикнул это. — Оставь ее мне! И не возвращайся сюда!

— Вить, послушай... — я пыталась хоть что-то сказать ему, но он в ответ лишь сильно прижал меня к себе и заявил:

— Нет, я не хочу. Я не позволю. Ясно? Тебе ясно?!

Мы оба залились слезами, я не могла ничего ему сказать. Меня трясло от переизбытка эмоций, Виктор то целовал меня, то снова прижимал к себе. Он молча повел меня обратно в дом, оставив старика позади вместе с черной дверью. Сейчас спорить с ним было бесполезно, да я и не знала, что мне делать. Я даже не знала, отчего плачу сильнее, оттого, что умерла, или оттого, что не вижу выхода, как мне быть рядом с Витей.

Я могла лишь безвольно идти за ним и наблюдать за тем, что он делает. Так крепко он еще никогда не сжимал мою руку. Его состояние было близко к нервному срыву. Он запер за нами дверь, пару раз уронив при этом ключи, а после повел меня в комнату. Я не понимала, что происходит. Где я и кто я. Не ощущала собственного присутствия, будто в моем теле другой человек. Все в таком тумане. Мы сели с ним на кровать и молча глядели на стену, будто идиоты. Но я совершенно не ощущала себя живой. Мысль о собственной смерти разрушала меня, но больше всего пугало то, что там, в реальности, Виктор вот-вот может умереть. И я бы себе этого никогда не простила.

— Мне без тебя нечего там делать, — нарушил тишину он.

— Вить...

— Знаешь, я никогда не говорил тебе, какая у меня любимая песня, — произнес он, пытаясь перевести тему. Я поняла, что возвращаться к волнующему нас вопросу бесполезно. Сейчас мы не в состоянии даже это обсудить.

— И какая? — поддержала разговор я.

Он нашел ее на компьютере и включил на повтор. Это была «Гречка — Люби меня, люби». Он снова сел рядом со мной, мне стало жарко, несмотря на то, что из окна проникал холодный воздух. Это так странно, мы сидели словно за школьной партой, скованно и нелепо. Виктор постукивал ногой и смотрел строго вперед, на то, как тикали старые часы. Песня перебивала шум моря, ее припев западал в сердце... Мне хотелось прекратить нависшую паузу между нами, но в душе творилось что-то невероятное. И я хотела, чтобы это молчание прервал именно он.

Виктор посмотрел вдруг на меня. Я словно утонула во вселенной ярких звезд оттого, какой у него был взгляд. Будто я значу для него все. На меня еще никто никогда так не смотрел. Он наклонился ко мне, его губы на несколько секунд зависли над моими. Я ощутила его тонкое дыхание, словно легкая игра на гитаре, такая душевная в близкой компании. И вдруг он поцеловал, меня словно бросили в океан, из которого не хотелось выплывать. Я тонула все глубже с каждым его прикосновением. С тем, как он взял меня за шею немного дрожащей рукой, боясь сжать слишком сильно. Но мне этого хотелось, таких ощущений.

Я сделала глоток воздуха и снова погрузилась в бурю, которую мы уже не могли остановить. Я перестала сдерживать себя и схватила его за футболку. Никогда не испытывала такую страсть к человеку лишь при одной мысли о любви к нему. Одежда полетела по всей комнате, в порыве, в моменте особенных чувств. Его запах опьянял меня, я хотела вдыхать его снова и снова. Наши поцелуи рассыпались по телу, оттого стали лишь ярче и незабываемее. Мне бесконечно нравилось утопать пальцами в его волосах, я повторяла в мыслях, что они мои сейчас. И больше ничьи. Также как и каждая частица его тела, я все в нем присвоила себе. Ровно как и он повторял мне на ухо шепотом:

— Ты сейчас моя.

И я покрывалась мурашками, это задевало во мне все. Я хватала его за спину, а он становился лишь ближе. И в тот момент, когда мы стали особенно близки, я вдруг поняла, что улетаю. Мне хотелось запомнить в нем все, ритм его дыхания, блеск в глазах, взлохмаченные волосы, капли пота, растекавшиеся по спине. И каждое его слово о том, как я нужна ему. О том, что он меня не отпустит.

— Ты станешь моей женой, и мы проживем долгую жизнь. Ты знала? — сказал он и прижал к себе сильнее. Жадно, не желая отпускать. И поцеловал так страстно, что дыхание стало еще чаще. Я ощутила вкус его слез на своих губах, но он не переставал повторять, что больше никогда не отпустит, что в этом мире у нас есть шанс. В комнате все перемешалось, холодный воздух из окна, жар от наших тел, мечты, когда-то скрытые в глубине души, и слова о любви. И с каждой мыслью о нем я улетала лишь выше. С ним у меня выросли крылья до того, как я успела стать ангелом.

И даже когда все закончилось, мы еще долго смотрели друг на друга. Словно боялись, что кто-то из нас может исчезнуть.