Запись 42. То, в чем боишься признаться даже себе

Утром настало время завтрака в компании двадцати человек. Виктор вел себя наиболее отчужденно, пока я пыталась влиться в компанию. Одна из девушек разговаривала больше всех, ее звали Лера. Она едва ли не всю свою жизнь нам поведала и многих сумела очаровать. Мне же тоже кое-что удалось, я пообщалась с парочкой роллеров и сумела наладить с ними общий язык. Однако кое-что меня не устраивало...

— Ты мог бы хотя бы улыбнуться? — толкнула я Виктора, который весь завтрак просидел молча, уткнувшись в тарелку.

— Зачем? Они даже не из нашего мира, а общаться с ними я точно не продолжу. Так что какой смысл тратить на это время?

Ответ был вполне логичный, но негативный настрой Виктора все равно удручал. От Дениса мы старались держаться в стороне, он тоже делал вид, что незнаком с нами. После завтрака мы хотели прогуляться по территории, но наши планы прервал организатор шоу:

— Завтра будут съемки, сегодня вам нужно будет подготовить незамысловатый номер. Но танцевать вы будете в одиночку.

Все возмутились по поводу таких коротких сроков, но организатор успел заверить, что дело тут будет скорее в нашей реакции, чем в сложности номера. Также он попросил, чтобы каждый из нас зашел в комнату сто семь для снятия показаний и добавил, что на месте нам все объяснят. Времени было не так много, поэтому мы с Виктором направились в зал тренировок, где нас встретил старик Николай.

— Этот номер будет для вас морально сложным, — первое, что сказал старик, когда мы зашли в тренировочный зал.

— Отлично подбодрили, — сказала я.

— В чем заключается сложность? — спросил Виктор.

— В сто седьмой комнате вас погрузят в состояние транса, где вы расскажете организаторам то, что они захотят. Глубокие переживания, детские травмы, неразделенная любовь, в общем, то, о чем бы вы предпочли молчать даже в компании самых близких вам людей.

— И зачем им это сдалось? — спросила я.

— Все просто, разговор будет записан на диктофон, а партнеру нужно будет исполнять номер не под музыку, а под запись. Таким образом, организаторы хотят поближе познакомить вас с зрителями и выведать скелетов в шкафу.

— Что за бред?! Не хочу я рассказывать всем такие личные вещи. Ты что думаешь, Вить?

Виктор завязал шнуровку и выехал к конусам, сказав:

— Мне плевать, кто тут и что узнает. Тебе тоже должно быть все равно на мнение этих людей. Главное — это добраться до черной двери и свалить отсюда.

Виктор выглядел недовольным и напряженным, видимо, его что-то сильно волновало. Но я не решилась заваливать его вопросами, поэтому мы приступили к тренировке. Удивительно, что старик и правда был компетентен в вопросе артистизма. Я все внимательнее приглядывалась к нему, но так и не могла понять, кем он является на самом деле.

После изнурительных тренировок мы наконец закончили и вновь отправились на ужин. Я надеялась, что мы поскорее его завершим и немного прогуляемся в саду, но на пути нам встретилась Карина.

— Привет, — помахала она Виктору. У нее вообще голова на плечах есть? Заигрывать с ним прямо у меня на глазах! Виктор, к счастью, никак не отреагировал, а лишь отвернулся и быстрее повел меня за собой в столовую к остальным участникам. Не знаю, правда ли ребята были дружелюбными или же притворялись, но в общении никто не старался никого задеть или как-то обидеть.

Вечером мы, наконец, выбрались с Виктором в сад, освещенный фонарями на тонких ножках. Всю прогулку он был предельно молчалив, чем обеспокоил меня.

— Да что с тобой? Целый день сам не свой, — не выдержала я, когда мы проходили мимо одинокой яблони.

— А ты подумай.

Я на пару минут задумалась, но не нашла ответа:

— Да не знаю я! Хватит уже, говори.

Виктор вдруг резко остановился передо мной, его глаза наполнились злостью.

— Ты мне не доверяешь, — заявил он.

— С чего ты это взял?

— Насть, хватит уже! Я видел, как ты удаляла сообщение и про черный список тоже. Ты решила, что я буду ей отвечать после всего того, что между нами было? Да кто я для тебя вообще?

Он отчитывал меня, словно пятиклассницу, и его аргументы казались мне вполне логичными.

— Я бы и сам добавил ее в черный список, даже если бы она одновременно написала со ста страниц, но ты мне не поверила. Думала, что я...

— Нет! — перебила я, едва не закричав, отчего Виктор немного вздрогнул. — Я просто не хотела, чтобы ты не расстраивался, вот и все. И меня взбесил сам факт того, что она написала тебе. Я была такой злой, что не выдержала.

Я стояла с поникшей головой и не знала, что еще сказать. Мне и правда стало стыдно, что я втайне от Виктора начала решать, что ему будет лучше, а что нет, не давая ему и шанса самому принять решение.

— Ладно, Короткова, на первый раз прощаю, но больше не смей обо мне так думать, будто я способен променять тебя на кого-либо. Хоть ты и говоришь, что делала это из лучших побуждений, доля правды в моих словах тоже есть.

Я медленно подняла голову и посмотрела в его глаза, которые уже не были так ожесточены, как пару минут назад. Я не выдержала и обняла Виктора с такой силой, с какой только могла. Его сердце смягчилось, и он поцеловал меня в лоб, после чего мы продолжили прогулку.

— Итак, по моим наблюдениям, у нас три самых сильных соперника. Пара с тем парнем с ирокезом и девчонкой-неформалкой. Они могут привлекать внимание за счет внешности, плюс у них довольно сильная техника. Потом ребята, которые уже пару лет женаты, меня впечатляет их стремление и воля к победе. И последний — это Денис и его партнерша, — Виктор говорил серьезно.

— Так вот, чем ты занимался на завтраке.

— У каждого своя задача, тебе удается наладить отношения, мне анализировать ситуацию. Но ничего, это мой мир, и мы выйдем отсюда победителями.

Виктор посмотрел вверх, его решимость и воля к победе меня поражали. И все же без позитивного настроя победить будет гораздо сложнее.

— Ладно, пошли уже в эту сто седьмую комнату, скоро должна быть наша очередь, — сказал Виктор и легонько толкнул меня. Я в ответ на это принялась его щекотать, после чего он сдался, так как не мог больше сдерживаться.

В сто седьмой комнате меня встретили двое медиков, которые провели инструкцию и заверили, что ничего страшного не случится. Впрочем, они оказались правы, само состояние транса я не запомнила, а пролетело время в кабинете довольно быстро. Жалко, что не дали послушать запись, но ладно, спрошу потом у Виктора, о чем я там болтала.

Наступил день икс, и теперь нам предстояло пройти довольно сложное испытание.

— В этом испытании, — начала ведущая, — вы должны будете выполнять номер каждый в своей комнате, при этом ни разу не ошибиться. Проблема будет в том, что вместо музыки вы будете слушать истинные мысли вашего партнера о вас и не только. За каждую ошибку вычитаются баллы вплоть до полного обнуления.

Мы с Виктором переглянулись и взяли друг друга за руки, прежде чем нам сказали разъехаться по комнатам. Я со страхом заехала в помещение с заранее расставленными конусами. Больше здесь не было вообще ничего, даже окон, лишь голые стены. Хорошо, что помещение было очень просторное, иначе мне было бы вдвойне сложнее.

— Итак, готовы? — послышался голос ведущего из колонки, я встала на позицию. — Поехали.

Колонка зашипела, это был сигнал, что пора начинать. Немного радовало, что вокруг не было толпы зрителей, а лишь несколько камер, на которые я не обращала внимания.

Из колонки послышался голос Виктора, вырванные мысли из прошлого и самые глубинные переживания.

«Иногда мне кажется, что меня испортили еще в детстве. Когда мама и папа постоянно ругались, кричали, отец порой применял физическую силу. Он не злоупотреблял этим, лишь в порыве настоящего гнева. Но этих сцен хватило, чтобы изменить меня.

В глубоком детстве отец с мамой не так часто ругались, но потом скандалы стали все чаще. До тринадцати лет я мечтал о том, что заведу семью, жену и ребенка. Даже представлял, какой будет моя жена. Но потом, когда мои родители окончательно разошлись, я убедился лишь в одной мысли: институт семьи мертв».

Он раньше говорил мне эти слова, но все равно я чуть не осеклась, когда делала прыжок. Я постаралась сконцентрироваться, иначе не закончу номер. И продолжила слушать.

«Я перестал представлять себя отцом или мужем. Начал задумываться о том, чтобы провести жизнь в одиночестве, но все-таки однажды поймал себя на мысли, что хочу отношений. Главное, чтобы они не становились серьезными.

Многие девчонки считают меня красивым, да, я согласен с тем, что привлекателен внешне. И поэтому многие думают, что отношений в моей жизни было просто уйма. Но это не так. С теми девушками, которые, как мне казалось, созданы лишь для чего-то серьезного, я избегал строить отношения. А других, напротив, считал отличным вариантом.

С первой своей девушкой я расстался спустя месяц. Я не ощущал особой боли по этому поводу, лишь было непривычно в плане мелочей. Например, на прогулках больше не брал никого за руку. Прошло какое-то время, и я нашел еще одну девушку. И вот с ней все пошло наперекосяк. Она вела себя со мной очень искренне, заботилась постоянно и делала для меня все. Из-за этого у меня к ней начала вырабатываться сильная привязанность. В чем-то она даже больше напоминала маму, которую я сильно люблю.

Расстались мы из-за моего холодного характера по большей части. Ей хотелось от меня тепла, а я не мог ей этого дать. Для меня отношения должны строиться на расстоянии друг от друга. Никаких лишних прикосновений, поцелуев и прочего. Для меня крайне важно мое личное пространство, и я не хочу, чтобы человек этого меня лишил. Моей свободы, возможности быть собой, а не тем, кто подчиняется чувствам».

Я осеклась и сбила конус. Мне тяжело было сконцентрироваться, особенно когда я настолько глубоко погружалась в его мысли. Этот номер казался мне безумно сложным. У меня вычли два балла, интересно, как там Виктор? Какие-то из моих воспоминаний его задели? Я продолжила номер.

«Все вокруг меня только и говорили о поцелуях, объятиях и прочей ерунде. А мне было скучно с ними, я хотел говорить о других вещах. О слаломе либо о плавании. Да о чем угодно, лишь бы не выслушивать очередные сопли одноклассника о том, как он не может признаться Катьке в своих чувствах.

Я просыпался и каждый день говорил в зеркало, что должен принадлежать лишь себе. Что ни одна женщина не сделает меня счастливым, повторял единственно верную истину про мертвый институт семьи. С этим я засыпал и с этим просыпался. В пятнадцать лет я стал убежден в своей правоте и готов был доказывать свою позицию.

Моей третьей девушкой была Карина, и к ней я не чувствовал вообще ничего. Было лишь влечение, и все, это меня устраивало. Она оказалась такой пустой, что за полгода я даже не привязался к ней. Ведь я тоже был пустым, в этом мы были похожи. Когда я узнал об измене, мне было плевать, что изменила она. Но меня волновало то, с кем она мне изменила. Предательство от лучшего друга я не ожидал. Это погрузило меня в полное отчаяние, отчего я и убежал в тот лес.

Поначалу, оказавшись одному среди деревьев, мне было все равно, что будет дальше. Но потом сработал инстинкт самосохранения, и я испугался, стал искать выход. И забавно, что меня нашла именно она — Короткова Настя».

В груди сердце екнуло, когда я услышала свое имя. Я чуть не сбила еще один конус, но смогла удержать равновесие и продолжила.

«Мы с ней вообще непохожи. Поначалу я относился к ней лояльно, но потом она начала меня раздражать своим постоянным стремлением к жизни и чрезмерным активностям. И эта школа роллеров, которую она мечтала создать... Я думал о Насте и смеялся, как можно быть такой наивной. Потом меня начал удивлять ее интерес к старым вещам, но скоро и на это забил. Она постоянно вертелась рядом со мной, я не придавал этому значение и жил дальше. Пока однажды она не приснилась мне, а я проснулся таким возбужденным. Тогда я начал замечать, что-то во мне начало меняться из-за нее. Я стал больше о ней думать и вообще вел себя как идиот.

Каждый чертов день я уговаривал себя, что должен перестать думать о ней. Эта девушка точно не из тех, кто сможет что-то во мне задеть. Я повторял это изо дня в день, пока вдруг не понял, что хочу быть с ней. Это оказалось проблемой, потому что отношения с ней могли быть только серьезными, а на такое пойти я не мог.

Самый странный день был тогда, когда она прямо мне заявила, что я к ней неравнодушен. Тогда я очень сильно испугался, ведь она сказала мне это вот так напрямую. Поэтому ответил честно, что к серьезным отношениям не готов. Она явно не поняла меня, не знаю, поймет ли вообще когда-нибудь.

В общем, я все чаще стал замечать, что хочу одновременно и обнять ее, и оттолкнуть. Страхи перемешались с желанием быть с ней. Я не верил, что со мной это происходило. Одновременно ненавидел Настю за то, что она делала со мной, и одновременно хотел прижать к стене и поцеловать таким страстным поцелуем, каких у меня в жизни не было.

А когда мы спали на одной кровати у бабушки, утром я чуть не поцеловал ее по-настоящему. Тогда я и понял, надо что-то с этим делать. Особенно тяжело было спать в палатке на камнях, когда я прижимал ее к себе. Мне становилось так чертовски хорошо, но я все равно боялся ей в этом признаться.

Когда она встретила своего бывшего в одном из городов, я перестал себя контролировать. Это стало похоже на ад, перестал спать ночами, еле сдерживал себя. И в какой-то момент начал ухаживать за Настей. Мне было очень тяжело через себя переступить, чтобы пойти на этот шаг. Она же, видимо, устала от моего непростого, признаю, характера и стала довольно холодна. И это еще больше задевало меня. Не забуду момент, когда она хотела отправиться на концерт с Богданом. Я даже вскочил и стоял прямо над ней, думал, точно сорвусь. Не знаю, как мне удалось сдержаться, но я готов был высказать ей все, прижать к себе с неистовой силой. Мои чувства перемешались с желанием, чтобы она принадлежала лишь мне.

Но я сдержался и весь день провел в комнате, пытаясь успокоиться. Не получалось. Настя и Богдан так долго болтали и смеялись, что я несколько раз подходил к двери и хотел ее выбить. Ненавидел каждый миг, когда они смеялись друг с другом. Ненавидел себя. Я был уверен, что Богдан уведет ее у меня. Неудивительно, ведь я вел себя очень странно каждый раз, когда находился рядом с ней.

И хотя сейчас мы вместе, мне все еще тяжело полностью выдавать свои чувства ей. Тяжело принять мысль, что сейчас у нас серьезные отношения и мне это нравится. Тяжело начать говорить себе, что в семье может быть что-то хорошее. Что частые поцелуи — это нестрашно. Во мне борются две личности, одна хочет быть с ней всегда, прикасаться, целовать, а другая боится таких изменений внутри меня. Боится предательства, что будет, как с Кариной. Или как у мамы с отцом.

Наверное, я просто очень впечатлительный, хоть и стараюсь казаться довольно холодным. Иначе как объяснить все то, что со мной творится? Этот бесконечный страх, с которым я бы и не думал бороться, если бы не Настя».

Номер был завершен. Объявили общее количество баллов, но меня это не так волновало, как то, что я услышала о Викторе.