Запись 31. Свидание с Виктором

Настало время встречи с тобой. Я так волновалась, потому что за все время, что мы провели вместе, мы ни разу не были с тобой на официальном свидании. Скажи, все то время, что ты наблюдал за мной в той комнате... ты что-то чувствовал? Тебя это задело? Возможно, это наш шанс что-то изменить в наших отношениях. Но я пока еще до конца не уверена, нужно ли это нам. Или же все эти чувства были созданы только для того, чтобы мы о них забыли?

Для тебя я надела другое платье, более простое. Оно белое, воздушное, и его подол развевался на ветру. Ты говорил мне о рациональности, но я хочу верить, что в глубине души ты романтик. И помаду с губ стерла, хочу просто быть собой, без попыток казаться лучше, чем есть. Без желания выделиться среди твоих идеальных девушек-моделей.

Мне было страшно, и я не могла заставить себя выйти на улицу. Не знала, что ты мне уготовил, но мне безумно хотелось узнать. Даже робот-девушка не выдержала и спросила, буду ли я выходить. Пришлось послушаться ее. Когда я открыла дверь, на меня обрушился морской ветер. А море зашумело так, словно пластинка перед началом музыки. Ты выбрал именно пляж, но почему? Что заставило тебя так поступить? Ты уже стоял на берегу и ждал меня, прокомментировал мой приход в своем стиле:

— Опаздываешь.

— Так не было точной договоренности о времени.

Ты посмотрел на море, хотя обычно ты любишь спорить со мной. Сегодня ты был не таким, как обычно: казался серьезным и задумчивым.

— Ты идешь? — спросил ты, взглянув на меня. Я ожидала, что ты возьмешь меня за руку, но ты этого не сделал. Я не стала настаивать и лишь кивнула в ответ. Мы пошли по пустынному берегу. Теплое море ласково касалось моих ног, и это было так приятно. Так странно идти просто позади тебя и смущаться от мысли, что мы на свидании.

Но скоро ты привел меня к одеялу, на котором лежали фрукты и сок. Первым сел и налил в стакан апельсиновый.

— Давай, садись, — сказал ты, глядя вдаль. Я старалась сохранять уверенность, хотя и чувствовала себя очень смущенной. Села рядом с тобой, но все же оставила небольшое расстояние между нами. Тебе это не понравилось, и ты придвинулся ко мне ближе, протянув стакан с соком.

— Я тоже кое-что успел о тебе запомнить и узнать, — сказал он, давая понять, что все-таки следил за нами по телевизору.

— Оно неудивительно, — добавила я и сделала несколько глотков. Мы замолчали, я не знала, что еще следует тебе сказать. Странно, ведь раньше я и не задумывалась особо об этом, но именно сегодня что-то во мне изменилось.

— Скажи, Насть, на твой взгляд, какой я человек?

Такого вопроса я от тебя не ожидала. Ты никогда так со мной не откровенничал, старался обходить стороной подобное общение. Что же с тобой произошло на том маскараде, Золотарев?

— Скажу честно...

— Ты по-другому и не умеешь, поэтому и спрашиваю, — прервал он. — Ладно, извини, что перебил.

— Да ничего. В общем, поначалу ты мне даже понравился, а потом показался чересчур закрытым в общении. Сначала я подумала, что ты себя так ведешь со всеми, но, увидев, как ты общаешься со своими друзьями на пляже, поняла, что, скорее всего, ты аккуратен в общении с новыми людьми. И я не придала этому особое значение, в этом нет ничего такого, но ты все больше перегибал палку. Общался чересчур сухо, безжизненно, был неестественным. Пытался показаться передо мной другим человеком, убедить себя и меня во лжи. И меня это дико злило, я прям хотела ударить тебя за это. Ладно со мной, но с собой ты должен быть честен, иначе как жить дальше? Постоянно во лжи и обмане? Я не рассказывала тебе, но тогда в деревне у твоей бабушки увидела неприятную сцену из твоего детства. Твои мама и папа ругались, а ты был совсем маленьким. Тогда мне стало тебя жалко.

Я замолчала, поняла, что наговорила уж слишком много всего. Возможно, стоит быть немного сдержаннее.

— Спасибо тебе, что говорила мне правду. Ведь другие просто поддерживали ложь, которую я потихоньку создавал. Но не ты, тебе хотелось, чтобы я был самим собой, и меня удивило, что ты заметила это почти сразу. Хоть мы толком друг друга не знали. Именно благодаря тебе я постепенно стал приходить к мысли, что пора прекратить себя обманывать. А особенно когда застрял в камере пыток. Все, что они заставляли меня делать, — это врать самому себе и другим. Все больше и больше, и я видел, к чему приводила та ложь. Они мне показывали. И в какой-то момент мне стало так тошно, я словно целую жизнь прожил в созданной ими галлюцинации. Становилось только хуже, но остановиться я уже не мог и лишь ждал, когда ты придешь. Глупо, но я надеялся, что ты меня вытащишь. И ты пришла ко мне. Я услышал твой голос, ты сказала, что мне нужно говорить правду. А я подумал, как же хорошо, я наконец скажу кому-то правду. Ее говорить оказалось не так просто, но я все равно смог признаться тебе во всем.

Мы никогда не говорили с тобой настолько откровенно. И мне очень нравилось, что ты был честен со мной и с самим собой. Ты говорил то, что думал на самом деле, хотя это было непросто даже сейчас. Зная, что за нами наблюдают, ты все равно решился на это.

— Я правда счастлива, что ты говоришь мне все это.

— Мне стало гораздо легче. В последнее время я ни с кем не был настолько откровенен. Кстати, будешь клубнику? — спросил ты. Еще бы я отказалась от клубники.

— Конечно.

Мы вместе стали есть ягоды из одной тарелки. И мне нравилось прикасаться случайно к твоим пальцам, иногда я делала это специально, надеюсь, ты тоже.

— Скажи, Вить, что думаешь насчет всего того, что между нами происходит? В смысле, о чем ты думаешь сейчас, сидя здесь со мной?

Я решила спросить тебя прямо, ты, как обычно, не ожидал и чуть не подавился ягодой. Мне пришлось похлопать тебя по спине. Но потом ты вдруг стал очень серьезным, посмотрел мне в глаза и сказал:

— Насть, — а потом резко приблизился ко мне и шепнул на ухо, — я хочу, чтоб ты стала моей.

У меня сердце чуть не разорвалось от твоих слов. Как проникновенно они звучали и как искренне. Ты не убирал голову, и твое дыхание вновь и вновь касалось моего уха. А я замирала лишь от мысли, что ты сказал это мне. Лишь от осознания того, насколько ты был близок ко мне. В тот момент меня не волновало ничто и никто, кроме твоего неровного дыхания и ладони, которая вдруг коснулась моей руки.

Я почувствовала, что не могу пошевелиться, мое тело дрожит. А ты также близко ко мне — не только телом, но и всем сердцем. Сегодня ты был со мной по-настоящему. Я не могла поверить, что ты смог признаться мне в своих чувствах без смущения и кривляний. Ты не стеснялся своих эмоций и едва сдерживался, чтобы не поцеловать меня. Всем своим существом я ощущала страсть, которая кипела в нас обоих в тот момент. И она только усиливалась, поднимаясь все выше облаков.

— Знаешь, о чем я мечтаю сейчас? — снова прошептал ты и внезапно взял меня за руку. Мы побежали в море, не снимая одежды. Ты улыбался, а я промокла насквозь. Но ты все равно брызгался, как тогда на пруду. Ты вел себя как ребенок, радовался таким глупостям, как то, что снова смог меня обогнать в заплыве. И знаешь, мне так хорошо с тобой. Твоя улыбка была такой искренней, а смех — таким звонким. Я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Впервые мне было так легко с тобой, ведь теперь между нами не было притворства. Спасибо тебе, Вить, за то, что стараешься побороть себя и перестать обманывать.

— Ты дурак, Золотарев! Дельфины не подплывут к тебе, хватит их зазывать, — смеялась я, глядя на то, как ты размахивал руками и кричал:

— Эй!!! Плывите сюда!!!

Но они так и не приплыли к нам.

— Я же говорила.

Но тебя возмутило то, что я оказалась права. Ты подплыл ближе и взял меня на руки. Не ожидала от тебя такого. И прижал к себе так крепко... Что же ты со мной делаешь, Золотарев? Что ты сотворил со мной?

— Ты чего такая серьезная вдруг стала? — спросил ты и снова опустил меня в воду.

— Ничего, просто... так хорошо. Вот и все.

Я едва не разрыдалась от переполнявших эмоций. А ты все также пристально смотрел на меня, держал за руку, а вторая скользила по плечу. Я утонула в глубине твоих глаз, хотела страстно прильнуть к твоим губам, но нас не вовремя прервали:

— Время свидания подошло к концу. Не хочется обрывать вас на таком моменте, но увы, в моем распоряжении тоже не так много времени.

Нет, все же этот момент не подходит для поцелуя — мы под прицелом камер, и Богдан мог нас увидеть. Возможно, девушка-робот правильно сделала, что прервала нас, хотя мне и так хотелось этого поцелуя. Ты понял мои мысли, и мы вышли из моря, чтобы продолжить наш путь дальше. Молча ты проводил меня до двери, а мне и не нужны были слова. Достаточно было того взгляда, которым ты смотрел на меня. В нем я увидела целую вселенную.