10. Последствия

Я не помню, как оказалась на улице. Холодный февральский воздух обжёг лицо, изо рта вырывался пар. На бегу я застегнула замок куртки, натянула капюшон. Шапка осталась там - где, я даже не поняла. Двор пролетел мимо, и вот я уже на тротуаре вдоль шумной дороги.

В окнах серых пятиэтажек горел свет. Я замерла на секунду: уже вечер? Как?! В груди всё похолодело. Что делать?!

"Иди домой..."

- Ты с ума сошла?! Как домой в таком виде?! Родители не должны узнать! Я и так от психологов не выхожу, в школе еле держусь! Меня убьют!

- Девушка, всё в порядке? Вам помощь нужна? - окликнул чей-то голос.

Я обернулась: высокий мужчина с седыми усами смотрел прямо на меня.

- Нет, - бросила я и ускорила шаг.

- Если ты сейчас не пойдёшь домой, всё будет хуже.

- Заткнись! Просто замолчи! Ты не могла вчера объяснить нормально, почему я не должна оставаться?! Случилось чёрте что, у меня самые ужасные предположения! - шипела я, слушая, как хруст снега под подошвами резал уши.

- Ты заглушила свою интуицию. Она кричала каждую минуту. Ты знаешь больше, чем думаешь. Обычно она не врёт. Не закрывай глаза, если она зовёт.

- Да хватит уже этих умных слов! Я не пойду домой. Пойду к Рите. Сейчас позвоню ей.

С плеча со скрипом соскользнула лямка рюкзака. Я судорожно рылась в нём на ходу. Чёрт, где телефон?! По позвоночнику пробежал холод: я не видела его со вчерашнего утра. И с того же утра не звонила родителям. Они поздравили меня и ушли. Они не знают, где и с кем я. Сейчас наверняка названивают в пустоту. Мысль пнула меня в спину так, что я едва не оступилась.

Через несколько минут дрожащими пальцами я открывала дверь подъезда. Горло свело спазмом, будто проглотила кусок льда. Я поднялась по лестнице и застыла у своей двери. Прислушалась. В квартире - приглушённые голоса. Нос уловил запах жареного лука, вьющийся сквозь табачный дым и бетон подъезда. Меня скрутило тошнотой. Мама наверняка уже заявила в полицию. Паника, как в тот раз. А если меня ищут?! Я не знаю, что сказать...

Попроси прощения. Хоть раз. Переступи. Ты виновата.

Я медленно обхватила холодную ручку. Металл врезался в ладонь. Щёлк - дверь поддалась. Я толкнула её и, затаив дыхание, шагнула внутрь. На цыпочках - как ребёнок, который знает: его сейчас будут наказывать.

Скинула куртку. Рюкзак сорвался с плеча и грохнулся на пол. Звук прозвенел в тишине, как выстрел.

- О, явилась... - Голос из кухни разрезал воздух. Скрипнул стул. Шорох тапок приближался. Я даже не заметила, как мама оказалась рядом. Красных халат мелькнул в проёме - и она прямо передо мной.

- Иди переодевайся. Потом на кухню. Будем разговаривать, - её слова ударили в лицо, как мокрая тряпка.

Ни слова больше. Только резкий разворот, шаги прочь, красная ткань - и тишина, от которой дрожали колени.

Кажется, леденцы помогли - перегара мама не уловила. Хотя от неё самой пахло не лучше: они с папой тоже «отметили».

- Бабушке позвони! Хоть спасибо скажи за подарок! И тёте Любе! А то так вчера и не явилась - всей семьёй ждали! - донеслось вслед, когда я уже хлопнула дверью.

На кровати громоздились два пёстрых пакета. Внутри - косметика, вещи. Опять. Я резко захлопнула их и запихнула в шкаф, не глядя.

Я вывалила рюкзак на кровать. Содержимое рассыпалось, как внутренности. Тетрадки, ручки, ключи, жвачка, леденцы Риты. На всякий случай я закинула в рот ещё парочку.... По телу пробежал холод. Телефона нет. Я перевернула рюкзак, потрясла. Пусто.

По спине пробежал холодок.

Изнутри давило какое-то гадкое чувство - не страх, не боль, не тоска, а всё сразу, смешанное в комок, который не поддавался объяснению. Казалось, я сама стала чужой. Тело налилось тяжестью, будто меня залили изнутри холодным бетоном. Мир вокруг - не настоящий, картонный, подкрашенный, но пустой.

Я ущипнула запястье. Резкая боль вернула дыхание. Красное пятно расплылось на коже. Взгляд пополз выше, к рукаву... я не помнила, как закатала его - на коже проступали синевато-зелёные пятна и ссадины.

В панике я схватила пижаму с длинными рукавами и убежала в ванную. Заперлась. Свалила грязные вещи в корзину.

Опустила глаза - и сердце провалилось. Всё тело - карта синяков. Я смотрела и не понимала: моё ли оно? Под кожей ныло, саднило, особенно там, где прежде никогда не болело. Живот тянуло странной тупой болью, которая шла в ноги и поясницу.

Я включила душ. Тёплые струи текли по ногам, разбегались прозрачными дорожками. Иногда среди них мерцали крошечные красные искры. Или мне показалось? Я прищурилась, и на миг всё исчезло - только вода. Но через секунду снова мелькнуло красное.

Я опустилась прямо в ванну, тяжело осела на холодное дно. Вцепилась пальцами в край. Казалось, если отпущу - рухну.

В дверь постучали.

- У тебя там всё нормально? - голос мамы глухо пробился сквозь стену.

- Да... Просто месячные начались, - прохрипела я, поспешно выключая воду.

Я схватила мочалку и вылила на неё половину бутылки геля для душа. Запах клубники наполнил ванную, навязчивый, приторный. Пена ложилась на кожу, но вместо облегчения жгла, царапала. Казалось, у меня нет кожи - только обнажённые нервы, реагирующие на малейшее прикосновение.

Я вышла из ванной и прошмыгнула в комнату. Включила компьютер. В соцсетях висело несколько сообщений. Я открыла только одно - от Арса.

"Слушай тут есть движуха. В пятницу в Беркуте выступаем! Давай? Мы до тебя дозвониться не можем у нас все в деле даже Веру отпустили хоть ей вчера влетело от предков!"

На секунду я оживилась. Пальцы дрожали, когда я набирала ответ:

"А давай! Сегодня соберёмся, сет прогоним? Времени мало. Заодно пару песен с альбома сыграем, раз концерт разрешили!"

Арс ответил почти сразу:

"В 7 на репетиции тебя ждём"

Я посмотрела на часы. Пять вечера. Я принялась упаковывать гитару в чехол. Туда же сунула пару медиаторов, уронив их на пол, и листки с аккордами.

- Куда ты собралась опять? - раздалось за спиной.

- На репетицию, мам. В пятницу концерт, - бросила я, оборачиваясь.

-А ну иди-ка сюда, живо! - мама жестом указала куда-то на кухню. - В ванную зайди!

В комнате стало холодно. Мне захотелось провалится сквозь пол. Я не смогла ответить - зубы дрожали, горло сковала судорога.

- Что это? - мама держала в руках мои джинсы.

- Джинсы... ты же видишь.

- Вижу. А это что с ними? Ты где была? Что вы там пили?

- Я была у Риты, мам... Ничего мы не пили. А это... - я посмотрела на джинсы и замерла от ужаса.

- Смотри внимательнее. Это не твоё оправдание, это улика. Всё нужно делать вовремя.

- Я же говорю: месячные начались.

- Не ври! Я звонила Рите твоей. Она тебя так рьяно защищала, перестаралась! Сказала, мол, спишь ещё. Я же слышу, когда мне врут! Ты меня за дуру-то не держи! И с чего это у тебя месячные? У тебя же вот недавно были!

- Не знаю, мам... - я опустила глаза, в них предательски щипало. Тело сотрясала мелкая дрожь, если бы у меня была возможность прямо сейчас стать для всех невидимой, я бы стала. Прямо как Тень. Кстати, где она? Я огляделась: её не было. Зато в дверях ванной появился папа. Как всегда в свой любимой синей футболке-поло, он стоял, скрестив руки на груди. Я робко подняла глаза. Его брови сошлись у переносицы, на коротких волосах местами блестела седина.

- Концерт у тебя, говоришь? Когда? - папа смотрел колюче, серые глаза не моргали. Его ровный, чуть курносый нос заострился, щёки покрывала чёрная трёхдневная щетина.

- Да, концерт. В пятницу в "Беркуте" играем...

- Уже в пивбарах выступаете? Молодцы, прям успех! Горжусь дочерью! - он достал из кармана пачку сигарет.

- Саш, ну не кури дома, - тихо сказала мама, спешно закидывая в машинку мою одежду.

- Я в подъезд выйду, - он прищурился, как судья на подсудимого, - Лия, если ты с кем-то встречаешься - будь добра, хоть познакомь! А то ночуешь непонятно у кого. А насчёт музыки мы ещё отдельно поговорим.

- Я ни с кем не встречаюсь, папа! - крикнула я, захлёбываясь в слезах. - Я ночевала у Риты!

Он замолчал. Послышался тихий писк и короткая мелодия - мама молча нажимала на кнопки стиральной машины. Потом вышла, слегка задев меня плечом.

Я села на край ванны. Папа всё ещё сверлил меня взглядом, сжимая в пальцах сигарету. На пол посыпался табак.

Папин баритон, тихий и тяжёлый, отразился от кафеля и ударил прямо в уши.

- Знаешь, - вздохнул он, - мы с мамой смотрим на тебя и не всё понимаем. Ты взрослеешь, у тебя свои интересы - это нормально. Музыка, концерты, друзья... Я был не против. Думал, побалуешься и успокоишься. Хорошее хобби, да и только. Но в последнее время всё вышло из-под контроля.

Он сделал паузу, снова тяжело вздохнул. Справа от меня мирно гудела стиральная машина. Я покосилась на неё. Улика. Уже внутри. Не успела.

- Сегодня ты опять прогуляла школу. И тебя это даже не тревожит. Мы не следили за тобой, дали тебе свободу... но зря. Я знаю, вы с друзьями выпиваете. И ночуешь ты неизвестно у кого, шляешься где попало. На учёбу тебе наплевать.

Я открыла рот, но он поднял руку, пресекая мои возражения:

- Тихо. Потом скажешь. А пока слушай меня внимательно. Отыграешь концерт в пятницу - и точка. С музыкой завязываешь. Поняла? Я с тобой был по-хорошему, свободу тебе дал. А ты вон чем отплатила. Значит, будем теперь по-плохому. Так доходчивее. Всё ясно?

- Что?! Вы не можете мне запретить! Музыка - это моя жизнь!

- Твоя жизнь катится непонятно куда! - резко бросил он. - А музыка только подталкивает! Вот станешь взрослой, сама себя кормить начнёшь - делай что хочешь!

- Пап! Давайте найдём компромисс! Придумаем что-нибудь! Договоримся!

- Нет, Лия. В пятницу твой последний концерт. Я всё сказал. Ты трубку почему не брала? Где твой телефон?

- Не знаю... Потеряла...

- Я так и думал. Возьмёшь пока мой старый. Сим-карта лишняя у нас есть. Нам классная твоя звонила, директор вызывает. И тебя, и нас с мамой. Я, честно говоря, жду самого худшего. Ты как давно на уроках вообще была?

Я пожала плечами.

- Иди, напиши Оле, Марку, хоть кому из класса - узнай домашку, чтоб до завтра сделала.

- У меня репетиция в семь... Закончим в десять примерно.

- Мне плевать на твои репетиции! - крикнул папа. - Я больше слышать про них не хочу! Быстро пошла уроки делать!

Когда за папой захлопнулась входная дверь, я рванула в комнату. На несколько минут я отключилась от реальности, очнулась уже перед компьютером, прокручивая бесконечную ленту сообщений. Оля писала, что классная в ярости: я пропустила две важные контрольные. Рита в панике искала меня и просила срочно ей позвонить. Но я пока физически не могла разговаривать. Писали даже из параллельного класса - но я не хотела видеть. Удаляла одно за другим, не читая ни слова.

Сообщения ребят из группы я тоже не стала открывать.

Взгляд зацепился за последнее.

"Ты же понимаешь, что сама виновата. Пришла куда не надо и когда не надо. Будь осторожнее, девочка"

Я тут же нажала "заблокировать"

Щёлкнула по красному крестику и выключила компьютер. Из кухни доносились голоса родителей, звон посуды, свист чайника. Желудок сжался от голода. Я вспомнила: я же весь день ничего не ела.

На ватных ногах я вошла в кухню. Мама вертелась у плиты, её плечи заметно дрожали. Хмурый папа сидел за столом, сжимая кружку с чаем так сильно, что костяшки побелели.

- Дочь, на столе пирог. Чаю хочешь? - спросила мама, слегка повернув голову ко мне.

Я кивнула.

Мы ужинали в гробовой тишине. Перед тем как выйти, папа сунул мне в руки старый телефон с поцарапанным золотистым корпусом и бросил через плечо:

- И никаких репетиций сегодня. Ты и так еле держишься в школе!

Разумеется, слушать я не собиралась. Быстро перемыла посуду, прошмыгнула в комнату, переоделась. Закинув чехол с гитарой на плечо, я тихо скользнула в коридор.

Родители сидели в зале. Мама нервно говорила по телефону, до меня доносились обрывки:

- Господи, как?! Я... я приеду! Уже скоро! Жди...

Наверное, на работе опять происшествие. В больнице вечный бардак.

Оставаться незамеченной не вышло: едва я сняла с вешалки куртку, чья-то рука резко вцепилась в плечо.

- Я тебе неясно сказал?! Дома сиди!

«Сделай вид, что играешь по правилам», - тихо пронеслось в голове. Но мысль тут же рассыпалась. Нет уж. Плевать на правила. Плевать на её слова. Я хочу быть собой.

- А я сказала: у меня репетиция! Хватит мне указывать!

Бросив эту фразу, я распахнула дверь. Папа кричал что-то вслед, но я уже бежала вниз по лестнице. Я шла не одна: Тень давила рядом, её присутствие кололо по нервам и вместе с тем странно успокаивало. Изнутри поднималось нечто горячее и тяжёлое, желудок сжался в узел. В голове зазвенело, мышцы натянулись, как тугие верёвки.

- Лия... - тихо сказала Тень.

Я вскрикнула и остановилась. Пальцы вцепились в лямку чехла.

- Ты же понимаешь - так продолжаться не может, - повторила она ровно, без эмоций.

- Родители хотят запретить мне музыку! - вырывалось из меня. - Что, по-твоему, мне делать? Сказать: «Да, папочка, убей мою мечту»? За мечту нужно драться до последних сил! - голос рвался, в горле застревали слёзы. - Они разрушают всё, над чем я работала! Рушат всю мою жизнь!

- Бороться нужно, я согласна. Но не таким образом. И нет, не родители рушат твою жизнь. Ты сама. Я много раз говорила: не перекладывай ответственность. Всё, что имеешь, - прямое следствие твоих собственных решений. Ты уже наделала глупостей, и время назад не открутишь, прошлое через редактор не пропустишь.

- Каким образом?! - голос у меня сорвался. - Ты о чём вообще? Ты твердишь про последствия - да я их уже хапнула! По полной! Ты довольна?! Я даже думать об этом боюсь!

- Жизнь - это интерактивная игра, - монотонно продолжила Тень. - Эффект бабочки. Ты выбрала худший вариант. Лучший был бы - дойти до Риты и утром ответить маме с её телефона. Средний - вернуться домой хоть в невменяемом состоянии. Но ты никогда не думаешь наперёд. Живёшь одним моментом. Не слышишь ни себя, ни других.

Я вздохнула, прижалась к холодному столбу. Сжала руки в кулаки. Под куртку пробирался пронизывающий холод, нос закладывало, и я обнимала себя, пытаясь согреться. С трудом перевела дыхание и взглянула на тульпу.

- Ну и что теперь прикажешь, умница?

Она стояла справа. Ледяное дыхание коснулось щеки. Я смотрела в пол, но краем глаза видела её чёрный силуэт - резкий контраст с инеем на деревьях.

- От музыки пока придётся отказаться. Пиши песни, снимай видео, а репетиции с группой пока оставь. Считай это не поражением, а фрустрацией - временным дискомфортом ради будущего. Перестань орать на родителей и спорить. Они не против самой музыки. Они против твоих прогулов, двоек и хамства. Если бы ты держала учёбу и поведение под контролем, никто бы не тронул твою мечту. Понимаешь? Дело не в музыке, как бы они ни утверждали. Дело в тебе. Пришло время меняться, Лия.

- Исчезни! - рявкнула я и рванула вперёд.

Достала из кармана наушники. Но тут же вспомнила: весь мой плейлист остался в потерянном телефоне, и сейчас я могу послушать только дурацкое радио с шансоном. Я нажала на экран блокировки.

Экран загорелся, и неожиданно сверху всплыло старое уведомление в мессенджере. От женщины. Я посмотрела на аватарку: черноволосая, кареглазая, с прямым красивым носом.

«Матвей уже неделю со мной не разговаривает. Неделю! Я больше не могу в этой неопределенности жить! Ты скажи мы вместе или нет? Я уже развод подписала, понимаешь? Теперь твоя очередь».

Я посмотрела на дату: почти два года назад. Папа не удалил ни сообщения, ни сам мессенджер. Я заставила себя открыть диалог и пролистать вверх. От увиденного меня затошнило. Мой папа - самый правильный человек на свете, каким я его всегда знала, - писал чужой женщине мерзкие пошлые слова. Чужой женщине. Матери этого парня. Так вот как папа «переживал» горе?! И этот человек требует от меня отличной учёбы и безупречного поведения?

Внутри заныло - я даже не понимала, что именно. Грязь, к которой я не хочу прикасаться, но она всё равно липнет. Я резко отогнала мысль, будто сама себе приказала: не думать, не вспоминать, не копать.

На репетиции всё валилось из рук. В буквальном смысле. Я играла на автомате, ребята что-то кричали мне, но я их даже не слышала. Я им не отвечала. Песни с альбома, которые я знала до мозолей на пальцах, звучали невпопад. Два раза я уронила гитару себе на ноги, забыв накинуть ремень.

- Ли, ты чего?! - спросил Глеб на пороге репбазы, когда я спешно укладывала гитару в чехол на ходу, направляясь к выходу. Остальные ребята топтались возле своих инструментов, косо поглядывая на нас.

- Ничего. Всем пока, - сказала я, не слыша своего голоса, и хлопнула дверью.