Эпилог

Полгода спустя...

— Да не вертись ты! — пригрозил Ваня. — Хочешь, чтобы я тебе на фату наступил и полплатья оттяпал? Не хватало еще тащить полуобморочную невесту на руках всю оставшуюся дорогу.

Алина дышала тяжко и глубоко, чуть ли не пыхтя от волнения, и смотрела на свое вытянутое отражение в зеркале. Во всех ее движениях так и сквозила присущая ей взвинченность. Ноздри то сдувались, то раздувались, нагие плечи подергивались. Нервозность передавалась и всем остальным присутствующим в комнате. Этот номер с видом на летнюю Волгу ресторан выделял всем молодоженам в подарок для приготовления к торжеству, и вход сюда был только самым приближенным.

— Так волнительно, боже! Так волнительно! — воскликнула она. И, сделав глубокий вдох, обернулась через плечо. — И зачем я вообще согласилась выйти за тебя замуж?

Ваня спокойно поправил ее красно-огненные локоны со спины.

— У тебя не было другого выбора, — напомнил он.

Димка, стоявший у выхода, будто на страже, чтобы отогнать напористых родственников, посмотрел на свои наручные часы.

— Вот и заканчиваются последние минутки вашей драгоценнейшей свободы. Ну как вы?

— Более-менее, — отозвался Ваня. В отличие от невесты, на его лице мелькала вполне радушная улыбка. — Волнительно, конечно. Но нормально.

— Нормально? — вскинулась Алина, заметавшись по комнате, как угорелая. Шлейф молочного платья шумно шуршал на ходу. — Говори за себя! Ладно бы это была уютная камерная свадьба. Так нет же! Приспичило созвать родственников со всего света. Как представлю, что весь вечер придется быть на виду у этого зрелища, мило улыбаться, отвечать на любезности, фотографироваться... аж зубы сводит! Чувствую себя собакой на выставке. Разве что гладить по морде не будут.

Ваня аккуратно завязывал галстук перед зеркалом.

— Брось, ты слишком сильно преувеличиваешь.

— И ничего не преувеличиваю! Твоя матушка вообще умудрилась высказать мне за красные волосы и аккуратненько намекнуть, что это слишком «вульгарно» для невесты. И это на моей собственной свадьбе!

— Вот и первая семейная ссора, — протянул Димка.

— Ой, да оставь ты ее в покое, она из другого века, — отозвался Ваня. — Просто не обращай внимания, пусть говорит, что хочет.

— Да, но, но... — Алина, пометавшись по номеру, остановилась у окна во всю стену и расстроенно опустила оголенные плечи. — Все пошло не так.

— Ну, что именно тебя не устраивает? — мягко поинтересовался жених, поправляя бутоньерку на черном костюме.

Алина приподняла пышные многослойные юбки и присела на тумбу. Ткани зашелестели.

— По моим подсчетам влюбленные голубки должны были быть вместе. И тогда наш брак был бы крепче некуда!

Ваня все никак не мог разделаться с бутоньеркой: веточки гипсофилы торчали в разные стороны, точно когтистая лапа, и не желали выстраиваться в аккуратный пучок. Он усмехнулся.

— Ты что, до сих пор веришь в эту бурду со свидетелями?

— Когда дело касается самого важного события в жизни, и не в такие суеверия поверишь!

— Ага, чтоб сумасшедший ухажерчик Инны и меня потом где-нибудь в подворотне припечатал? — мрачно фыркнул Димка. — Вот уж спасибо! Обойдемся без скрепления вашего брака.

— Он бы даже время свое тратить на тебя не стал, — справедливо заметила Алина. На месте она усидеть не смогла и, чтобы хоть чем-то занять свои руки, снова подскочила к зеркалу.

— То есть я даже не достоин быть прибитым каким-то бойфрендом Инны? Во дожили!

— Да нет, скорее тут даже ревновать не к чему.

— Раз так переживаешь за какие-то старо-древние традиции, сделала бы Киру своей свидетельницей, — буркнул друг. — Мы бы на славу ваш брак скрепили — до конца жизни б не развелись!

— Да как бы я могла? — Алина чувственно приподняла брови. На ее фарфоровом лбу образовались складки негодования, и она тут же принялась запудривать их перед зеркалом. — Не обижайся, но с твоей девушкой я только недавно познакомилась. А Инна для меня самая лучшая и близкая подруга. Я мечтала, чтобы именно она была свидетельницей на моей свадьбе.

— Боже, да я пошутил! — Димка закатил глаза.

Тут дверь открылась, и на пороге показалась Инга с корзинкой лилий в руках. Нежная и воздушная в атласном темно-бежевом платье до голеней, она выглядела такой юной и румяной, что на ее лице не осталось и следа от былых ведьминских черт. Когда она увидела расслабленные позы друзей, которые даже не торопились к выходу, ее улыбка мгновенно сошла на нет.

— Вы чего тут копаетесь! — зашипела она. — Все только вас и ждут. Вы же писали, что готовы. Там ведущая уже начала народ развлекать какими-то байками про сомов из Волги. Алин, ты только посмотри на это.

Инга прошла в середину комнаты, зашелестев длинной шелковой юбкой, и продемонстрировала подруге пачку сухих салфеток.

— Что это? — не поняла Алина, похлопав сверкающими от блесток веками.

— Пустая наполовину, — объяснила та. — Твоя мама плачет вовсю, успокаиваю как могу. Пора уже выходить, иначе весь запас эмоций исчерпается еще до регистрации.

— Инн, спасибо тебе! — Алина нервно схватила подругу за руку. — Не представляю, как бы я, помимо себя, еще и маму весь день успокаивала. Точно свихнулась бы от нервов. Она у меня еще более впечатлительна.

— Что ж, друзья, поздравляю вас с лучшей минутой вашей жизни! — торжественно провозгласил Димка.

— Не торопись, лучшая минута еще ждет впереди, — сказала Инга.

— Да нет, я все верно сказал. Она именно сейчас и заканчивается.

— Какая же ты язва, Штырленко! — воскликнула Алина. — Ну не можешь по-человечески.

— Пора, — поторопила их Инга.

— О боже мой, боже... — Алина волнительно схватилась за щеки и принялась обмахиваться ладонями.

Инга аккуратно вытащила из вазы небольшой букет белых гипсофил, перевязанный нежной лентой, и подала подруге. Та благодарно приняла.

— Инн, чтобы поймала букет невесты, поняла? Я специально буду в тебя целиться.

— Делать мне больше нечего, — от души посмеялась Инга. — Даже выходить в толпу не буду. Пусть твои подружки невесты борются за свой шанс как-нибудь без меня.

— А я все равно в тебя брошу! — пригрозила Алина. — Где бы ты ни пряталась, непременно в тебя швырну.

— Ты отыщи сначала.

— Ты сейчас доиграешься, и я вообще в подружку Штырленко кину!

— Не надо мне угрожать, — вставил слово друг. — Я, может, тоже уже готов.

— Не смеши мои туфли! — фыркнула Алина. И снова обернулась к подруге. — Так не пойдет, Инн, ты должна быть следующей. Наши дети обязаны быть ровесниками, чтобы тоже дружить!

Инга испуганно потрогала ее лоб.

— Ты меня так не пугай, подруга. На солнце, что ли, перегрелась? С каких пор она вообще о детях думает? — спросила она у Вани.

— Я без понятия, что у нее в голове, — пожал плечами тот.

— Вот так пара года! — всплеснул руками Димка. — Вы как вообще до свадьбы дожили?

— С божьей помощью, — отпарировала Алина.

— Дружище, прежде чем ты пойдешь к алтарю, позволь мне подарить тебе свадебный подарок. — Перед выходом Димка положил руку на плечо жениха.

— Ну давай.

— Не женись, — посоветовал он.

Все четверо взорвались хохотом — кто веселым, кто нервным — и последовали к выходу.

Впрочем, через пару часов Алина кардинально поменяла свое мнение.

Торжество шло своим чередом, и эта свадьба не многим отличалась от обычных, среднестатистических. Те же роскошные убранства, те же веселые хмельные лица, слезы на глазах родителей, позвякивания столовых приборов, шальной звон рюмок, громкие перекрикивания, тамада и во главе этой сумасшедшей процессии — жених и невеста, яркие и сверкающие простым человеческим счастьем. И хоть эта свадьба ничем не отличалась от прочих, было в ней что-то особенное. Свое.

Наверное, все дело не в самом событии, а в людях, наполняющих его.

Веселье набирало обороты, и свидетели помогали жениху и невесте следить за организационной частью. Димку с его новой девушкой посадили за другой стол, и Инга не могла не выдохнуть в облегчении. Она избегала смотреть ему в глаза, потому что все еще чувствовала себя виноватой.

Дима узнал о том, что случилось, даже не от нее, а от друзей. И вскоре после этого пропал с радаров. Молча и без объяснений. Из пекарни он уволился сказав, что не тянет больше две подработки, и ему хочется набираться больше опыта в медицине. Так они совсем перестали видеться. Позже Инга узнала от Вани, что последний заход Василия и его дружка в больницу был обеспечен именно с его руки. Это по-настоящему ее шокировало. Инга даже подумать не могла, что ее веселый, вечно ребячливый друг вообще способен на такое. Как не могла и помыслить, что была дорога ему настолько. Почему же он тогда ничего не сказал ей и даже попытался сделать за все годы дружбы? Только паясничал да и все.

Так или иначе, Инга все равно не смогла бы ответить на чувства друга. Даже если бы она навсегда упустила свою единственную любовь, она не стала бы утешаться его вниманием. И честно сделала свой выбор. Дима же просто принял его. И исчез. Вернее, в их жизнях все оставалось по-старому, вот только вдвоем — наедине — они больше не оставались. Могли пересекаться на днях рождениях и посиделках, но не более, чем остальные участники застолья.

Свадьба Алины и Вани стала первым днем за этот год, когда они встретились лицом к лицу. Инга пришла с Артемом в числе первых и, пока друзья собирались и прихорашивались в номере для молодоженов, взяла часть организации в зале на себя. Немного погодя, во время подробного повторения программы с ведущей и одновременным утешением матери невесты, она случайно скользнула взглядом в толпу гостей. Димка посмотрел на нее буднично и кивнул, усмехнувшись. В его глазах не читалось ни тоски, ни сожаления, ни упрека. Он отпустил ее. Как смог. И просто пошел дальше. Речи о «лучших друзьях», конечно, быть уже не могло. Если дружба между парнем и девушкой существует, то только такая как у них с Ваней: когда оба сéрдца категорически заняты другими.

Знакомить Артема с друзьями Инга не торопилась, да и, честно, не представляла, нужно ли. Ведь это были два совершенно разных мира, которые вообще не должны были пересечься. Но все же пересеклись. Друзья сами пригласили его на свадьбу в качестве пары свидетельницы. Поначалу он слегка терялся, по его неприступному взгляду и застывшим желвакам на скулах было видно, что он отвык от непринужденного общения. Ему все еще тяжело давалось доверие к людям, но он упорно снимал со своего панциря слой за слоем. Учился не бояться быть уязвимым. Быть обычным человеком. И Инга не вмешивалась в этот процесс. Просто всегда была рядом.

Вместе они действительно прошли многое и вынесли простой, но самый святейший урок жизни: если по-настоящему любишь, все сможешь преодолеть. Абсолютно все.

И, кажется, эта история воодушевила Ваню на отчаянный шаг: в новогоднюю ночь, прямо под бой курантов, он сделал предложение Алине. Вроде бы давно затасканная схема, но действовал он вполне решительно. По его словам, если уж нашел своего человека, то нечего и думать. Страхи и сомнения всегда будут преследовать нас на пути, так незачем позволять им верховодить нашей жизнью. Красная бестия, слишком свободолюбивая по своему нраву, долго не могла прийти в себя от удивления. Она думала, им и так хорошо. Однако что-то заставило ее сказать заветное «да» в ту же самую ночь. История подруги явно вдохновила не одно влюбленное сердце.

Так последние полгода друзья были заняты подготовкой к свадьбе. Инга осталась работать в пекарне и полноправно заняла должность административного управляющего. Теперь уже она набирала новичков на смену и обучала их, параллельно решая все вопросы по закупкам, финансам и бухгалтерскому учету. Генриху Альбертовичу, несмотря на заявленную молодость, стало совсем невмоготу считать и следить за «прыткими» процессами. Так что он решил уйти на пенсию и, чтобы не закрывать бизнес, передал все дела толковому управляющему, продолжая получать с заведения стабильный доход. Инга все еще грезила открыть когда-нибудь свою кофейню и потому с радостью набиралась опыта. Этим же летом она готовилась к поступлению в университет.

С Мариной Инга больше не шла на контакт. Она была благодарна тете за то, что та не оставила ее одну и забрала под свое крыло. Неизвестно, как сложилась бы жизнь, попади Инга в приют. Все же, несмотря на все неприятные вытекающие, она не была лишена крова. И с благодарностью приняла все, что для нее сделала Марина. Но также она выросла и полностью взяла свою жизнь в свои руки, поэтому возвращаться туда больше не желала. Дальше она собиралась бороздить неизвестные горизонты жизни сама.

А Артем, между тем, тоже не сидел на месте. Он очень много работал и был в шаге от того, чтобы исполнить свою самую заветную мечту: открыть собственный тренажерный зал. Он с головой ушел в тренерство и уже начал набирать первых подопечных, с которыми занимался в свободное от своих силовых тренировок время. С недружелюбным хозяином квартиры удалось договориться, так что его уютная минималистичная студия вскоре снова принадлежала им двоим. Совместный быт нисколько не остудил их чувства. Напротив, упрочнил. Теснее связал вместе.

Это было самое чудесное и чуднóе сожительство. Пестрое, сумасшедшее, не поддающееся никаким канонам. И рутина не находила их обоих. Ни днем, ни утром, ни ночью. Потому что они сами не позволяли ей.

Ведь они оба выбрали жить.

Квартиру отца Инга оставила своим родственникам — пусть доживают свой век, как знают, лишь бы больше ее не трогали. Ей бы все равно жилось там как в клетке: в стены слишком намертво впитался дух безнадеги и тоски. А она желала навсегда освободиться от прошлого. Целиком и полностью.

И идти дальше. Вместе с Артемом. Человеком, которого ей подарила непростая изломанная судьба. Человеком, которого она выбрала сама. Человеком, который так же принял осознанное решение разделить их общий путь вместе.

* * *

Молочная лазурь размыла небо легкой пористой рябью. На горизонте полыхнула словно раздавленная черника. Фонари еще не зажглись — для них было рано. Зато из-за городской гряды уже пристально выглядывал тонкий прозрачный месяц, готовясь взойти в свои владения. В воздухе веяло сладким беззаботным духом, какой бывает только летними вечерами. Сизая волга сверкала счастливыми отблесками. На набережной резвились дети.

Дверь в номер осторожно открылась. Инга почувствовала спиной приближение. И едва заметно улыбнулась. Эту тихую, но твердую поступь она узнает даже с закрытыми ушами.

— Прячешься? — Артем остановился позади. На ее шее тут же вспыхнул короткий поцелуй, вызвав мурашки во всем теле.

— Да нет. — Она расслабленно откинулась назад. Рука Артема задержалась на ее открытом плече и провела вдоль ключицы. Пальцы коснулись мочки уха, забравшись в выбившиеся кудри. — Просто думаю.

— О чем?

— О разном. Иногда я даже посреди праздничного банкета могу уйти в себя, словно не принадлежу этому миру. Это странно?

— Нет, — хриплый голос обжег нутро. — Мы думаем каждую минуту своей жизни, и это нормально. Что беспокоит тебя сейчас?

— Я... — Инга все еще стояла к нему спиной. — Так странно все. Знаешь, я иногда думаю... что, если бы я все-таки не отправилась той ночью в бар? Что, если бы тот бармен не вышел на смену? Или ты просто-напросто не оказался бы там раньше меня и не рассказал ему всю историю? Столько ниточек было задействовано в этом сложном хитросплетении узора. Тысячи тончайших связей. Что, если бы хоть одна порвалась? Утерялась? Думаю об этом, и мне становится страшно. Шанс, что все сложилось бы именно так, был таким минимальным...

Артем отыскал ее руку и ненастойчиво сжал. Инга откинулась на его плечо, прикрыв веки. Вдохнула родной запах кофе с едва уловимой корицей, и неспешно выдохнула. Даже спустя столько времени ей до сих пор снились кошмары по ночам. В них она не успевает найти его. В них она даже не знает всей правды, что открылась ей совершенно случайным образом. В них она остается со своей болью один на один. Снова и снова. И потом, будто рывком, просыпается. Хорошо, что по пробуждении рядом с ней оказывается тот, кто готов укрыть ее от целого мира одной лишь сильной рукой.

— И оттого он еще ценнее, — сказал Артем тем же обжигающим голосом. — Может, в этом и был весь смысл? Знаешь, несмотря на все, что было в наших жизнях, я до сих пор даже понятия не имею, есть ли на свете бог, высшее провиде́ние, судьба... Но одно я усвоил точно. Все случается так, как должно. Потому что именно это и приводит нас к той точке пути, в которой мы находимся. Не бойся доверять жизни. Просто следуй за ней.

— Хороший совет. — Инга улыбнулась, глядя на лилейно-лососевый закат, укрывающий набережную мягким пухом. Сквозь открытое окно залетал сладостный дурман неспешного июльского вечера. — Знаешь, что еще меня волнует после всего, что я узнала?

— Что?

— Все-таки, почему ты ни разу не заглядывал в нашу пекарню?

Молчание.

— Это ведь одно из самых популярных заведений в центре, — объяснила она. — В нашем маленьком городке нет никого, кто бы не побывал там хотя бы раз. Но тебя я совершенно точно не видела. Никогда. Я бы запомнила.

Инга почувствовала спиной, как Артем усмехнулся. Он выдержал паузу и отстранился. Ровные плечи Инги держали осанку, ничем не выдавая смятение. Замочек на платье съехал, обнажив остро сведенные лопатки. Артем коротким движением руки перекинул ворох кудрей через ее плечо.

— Знала бы ты, сколько раз я проходил мимо. — Он застегнул молнию до конца. Инга вздрогнула. — Но так и не решился туда заглянуть.

— Почему?

Небольшое шевеление: Артем пожал плечами, выправив ее кудри обратно за спину. И снова задержал ладони на плечах.

— Боялся напугать, наверное. Не хотел попадаться тебе на глаза, чтобы не тревожить лишний раз. Если бы ты видела меня слишком часто, решила бы, что я слежу за тобой.

— Но ты ведь следил.

— Присматривал, — поправил он. — Потому что правда переживал. Сначала меня терзали муки совести.

— А потом?

— Потом я понял, что ты такая же, как я. И наблюдать за тем, как ты растешь, было интересно. Мне стала интересна ты сама. И твоя жизнь.

— И такси ты тоже подстроил?

— Что? — В его голосе послышалось недоумение. — Нет, конечно. Мне бы и в голову такое не пришло. Я никогда не хотел знакомиться с тобой, потому что знал, как сильно был виновен. Но... тот странный неожиданный вечер. Будто сам нас столкнул.

Инга трепетно выдохнула. Она все еще не спешила разворачиваться. Ей нравилось стоять так с Артемом, чувствовать его сбивчивое дыхание на своей шее, ощущать тепло рук на груди. И смотреть на то, как яркая, по-летнему сизая Волга ловит вечерние отсветы первых зажегшихся фонарей. А небо, меж тем, услаждает спокойствием аметистовой глади.

— Я не верил в судьбу. И, честно говоря, до сих пор сомневаюсь в ее причастности к нашей жизни: я убежден, что выбор всегда остается в руках человека. Но в тот вечер я вдруг подумал... Всего лишь допустил мысль. Что жизнь дала мне еще один шанс. А когда ты спросила меня, счастлив ли я — я понял. Понял, что никогда не был счастливее, чем в тот день.

Инга закрыла глаза, прислушиваясь к синхронному биению их сердец. Спокойно. Как же ей было спокойно...

— Теперь твоя очередь признаваться.

— В чем это? — Инга распахнула веки.

— Почему на самом деле сбежала.

Инга не сдержала смешок.

— Правда за правду, — потребовал Артем.

— Ладно, твоя взяла. Я ретировалась, потому что сейчас по программе должны бросать чертов букет. Не хочу сражаться за куст сухоцветов с толпой сумасшедших девиц. Пусть пытают свое счастье сами. А у меня уже все есть.

— Так его давно бросили.

— Правда? — Артем отнял руку от ее плеча, и Инга обернулась. — Что же ты сразу не сказал! И кто жерт...

Она умолкла. Перед ее вытянутым лицом распустились белоснежные сухоцветы, скрыв за своими клокастыми гроздями рельефные мышцы Артема. Тонкие ветвистые стебельки красиво гармонировали на фоне костюма-тройки цвета черного кофе. Брови Инги чуть не улетели на затылок.

— Ты? — Почему-то хотелось рассмеяться. — Ты поймал букет?

— Теоретически. Но для тебя. Так что он твой. — Артем неотступно вручил ей цветы.

— Ты... Да я... Да мы же... Ты, ты с ума... — От волнения ее язык начал заплетаться. Щеки опалило жаром. Из сдержанной грациозной леди она мгновенно превратилась в замешкавшуюся школьницу, которую легко было сбить с толку одним лишь словом. Он ведь это не всерьез, нет?

Заметив смятение, набежавшее на ее лицо, Артем сдержанно усмехнулся. Серые радужки неприступно сверкнули.

— Не пугайся. Алина нашла меня в толпе и вручила мне лично, чтобы я тебе передал.

Инга облегченно выдохнула.

— Вот чертовка!

В этот же момент дверь распахнулась, и на пороге показался стог многочисленных юбок и только за ними — сама невеста, унизанная складками, драпировками и сверкающей серебром вуалью. Конструкция ее наряда напоминала скорее абажур, чем платье.

— Уф, как же я устала! — Алина проплыла в номер, еле волоча ноги, и распласталась на кровати, как подтаявшее желе на столах гостей. — О, Артем, ты уже передал ей букет? Отлично, можешь забирать обратно.

— Что так? Уже передумала вместе детей крестить? — Димка вошел в номер последним, обмахиваясь от жары какой-то открыткой. Инга почему-то неловко увела взгляд. Его девушка, Кира, по всей видимости, предпочла остаться в зале.

Утомленный Ваня тем временем помогал Алине снять неудобные туфли на высоком каблуке, как истинный джентльмен разместившись у ее ног. Сил у невесты не было даже на то, чтобы переобуться самой.

— Инн, даже не вздумай выходить замуж! Это просто кошмар. Все нервы к черту!

— Ты же два часа назад другое говорила. — Инга пристроилась на подоконнике у окна во всю стену. Ее силуэт обрамлял фиолетовый ореол неба. Димка вскинул на нее взгляд, но, перехватив спокойный взор Артема, отвернулся. И схватился за бутылку холодной воды на столе.

— Мало ли что я говорила! Артем, если правда любишь ее, даже не вздумай втягивать в эту кабалу. Худший день в моей жизни! Как представлю, что мне еще и десять кругов ада проходить со сменой этой дурацкой фамилии... Зельвянская, вы представляете? Теперь я буду какой-то Зельвянской! И почему женимся мы оба, а страдаю я одна?

Инга рассмеялась. В этом была вся Алина: взбалмошная, импульсивная, вообще не думающая о последствиях. Но самая родная на свете. Что ни говори, а на отсутствие поддержки Инга никогда не могла пожаловаться. И она была по-настоящему счастлива занять место одного из свидетелей на свадьбе лучших друзей, с которыми они тоже прошли немало.

— Не бурчи. — Ваня уже стянул вторую туфлю с ее ноги и заменил жмущую обувь на плоские лодочки. — Сама согласилась.

— Да кто ж знал-то!

— Ты должна была знать, на что подписываешься, — справедливо заметил Димка.

— Она-то? — фыркнул Ваня. — Щас!

— Дим, ты, кстати, тоже мотай на ус. — Алина облегченно помотала свободными стопами в воздухе. — Помнится, пару часов назад ты заявил, что уже готов.

— Может, и готов. Что с того?

Она покачала головой.

— Неправильный ответ. Ты погляди на бал Сатаны, творящийся в округе, внимательнее. А не только с подружкой своей обжимайся!

— Ах ты!

Друзья препирались недолго. Вскоре Ваня напомнил, что их десятиминутный перерыв подходит к концу, а развлекательная часть банкета без виновников торжества продолжаться не будет. Алина со вздохом оперлась на его руку. Да, это был самый тяжелый день в их жизни. Даже не столько из-за стресса и волнения, сколько из-за усталости: попробуй весь день побыть у всех на виду без шанса куда-либо выскользнуть.

— Все, идемте. — Невеста потопала к выходу, придерживая подол кринолина. — Нечего тут отсиживаться. Мне одной, что ли, за всех отдуваться? Свидетели, будьте добры, тоже на себя хоть часть внимания толпы взять, а не только со своими парочками по углам флиртовать!

Димка закатил глаза, но последовал за молодоженами. Инга посмеялась, пристраивая букет невесты обратно в вазу.

— Да, мы сейчас.

Через минуту гул стих, и в номере снова возобновилось спокойствие. В окно врывался вечерний бриз Волги, сдобренный шумом набережной.

Счастливая улыбка не сходила с лица Инги. Прежде чем присоединиться к процессии, Артем вдруг остановил ее за руку.

— А ты почему так испугалась букета?

— Я? — Щеки Инги зарделись в предательском свете заката. — Ничего я не испугалась!

— Уверена?

— Да. Просто я подумала, что ты...

— Даже если и «я», то что? — продолжал он испытывать ее своей железной невозмутимостью.

— Да ничего. — Инга снова замешкалась. Ей вдруг стало смешно с самой себя. В самом деле, они столько всего пережили: веток ли ей каких-то теперь бояться? — Просто это было бы неожиданно! Вот и все.

Артем пожал плечами.

— Я обещал сестренке жениться когда-то. И должен исполнить эту клятву.

Инга недоверчиво покосилась на букет гипсофил, красующийся в вазе под лавандовой дымкой зарева.

— Сомнительный способ исполнения.

Артем усмехнулся своей привычной сдержанной полуулыбкой.

— Я думал, ты и так поняла.

— Что?

Артем подошел ближе. И, наклонившись, долго и нежно поцеловал ее.

— Что я и без всяких букетов хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь.

Конец.