Глава 31

На некоторое время в кухне установилась тишина, которую не в силах был никто нарушить, какой бы тягостной она ни казалась нам обоим.

- Луи, я заболею воспалением мозга, если ты мне сейчас же не объяснишь, что происходит, - наконец произнесла я, первой не выдержав гнетущего чувства, вызванного этим молчанием.

Он покачал головой, словно пытаясь собраться с мыслями.

Я машинально поднесла чашку к губам, сделала последний глоток уже остывшего кофе, очень стараясь выглядеть спокойной хотя бы внешне. И это было невероятно тяжело, потому что бушующие внутри чувства не должны были выплеснуться наружу. А мне сейчас хотелось побить посуду, покричать, дав выход накопившимся эмоциям.

Но ничего этого я не сделала. Я лишь подняла на него глаза и, стараясь сдерживать дрожь в голосе, произнесла:

- Что я могу для тебя сделать? Скажи, чем я могу помочь.

Он не ответил, только глубоко и судорожно вздохнул, пытаясь совладать с собой.

Я знала, что он чувствует. Я точно знала, что он переживает. Снова увидеть ту, которую безоглядно любил и долгое время безуспешно пытался забыть – это словно ощутить, как кто-то вырвал у тебя внутренности и ты медленно умираешь от боли.

- Вик, мне хотелось сдохнуть, когда я ее увидел. Тогда мне показалось, что ничего хуже уже быть не может, - прошептал он и поднял голову. Посмотрев мне в глаза, он не смог выдержать моего взгляда и снова отвернулся, ссутулив плечи. А я, испугавшись, что сейчас потеряю контроль над чувствами, вскочила со стула и принялась убирать посуду со стола.

- Я прекрасно тебя понимаю: ты чувствуешь себя разбитым, подавленным, растерянным и... - Я осеклась, потому что Луи вдруг резко повернул голову и впился в меня таким странным взглядом, какого я никогда у него не видела. Мне стало до ужаса не по себе, но побороть это чувство все-таки удалось. - И...что ты собираешься делать? – осторожно поинтересовалась я.

Я ждала ответа, а вместо этого Луи встал, подошел ко мне, поднял пальцами мой подбородок и поцеловал, горячо и жадно. А когда он оторвался от моих губ, я увидела такую боль в его глазах, что на мои глаза навернулись слезы. Он судорожно вздохнул, и дрожь пробежала по его телу, когда я прошептала:

- Я люблю тебя, Луи.

Затем притянул меня ближе, спрятав лицо у меня в волосах. И не сказал ни слова: ни ответного признания в любви - ничего.

- Знаешь, Вероника действительно очень красива, – снова заговорила я, с трудом истерику, ведь, как я ни старалась, все равно не смогла удержаться от ревности, которая тисками сжимала грудь. - Но разве эта ее красота давала ей право издеваться над людьми, унижать их, оскорблять, втаптывать в грязь? И я не верю, что то, что с ней произошло, вдруг ее изменило, превратив в святую добродетель. Ее уже не изменишь. Она не достойна ни тебя, ни любого другого приличного парня. Понимаешь?

Луи слушал меня молча. Потом отстранился и посмотрел мне глаза, и я увидела в них столько безысходности и тоски, что на миг обмерла.

Я отступила назад, а когда Луи сделал шаг в мою сторону, я выставила вперед руки, чтобы удержать его на месте. Я старалась дышать ровно. Только бы не заплакать. Если ему надо выговориться, то пусть говорит, даже если это окончательно разрушит мою жизнь. Он хочет найти выход для своей боли, так пусть найдет его.

- Прости меня, Вик, я сам не знаю, что со мной случилось, - он взъерошил волосы. - Я бы хотел, чтобы между мной и Вероникой никогда ничего не было, но, к сожалению, не могу повернуть время назад, как бы сильно я этого ни хотел. Когда я увидел ее сегодня... я на мгновение забыл, какую боль она мне причинила... Это инвалидное кресло... Черт, ведь она даже ни словом не обмолвилась, что с ней произошло, была веселой, смеялась...

Не договорив, он устало провел рукой по лицу, и снова посмотрел мне в глаза.

- Ну, договаривай. – Мое сердце пропустило один удар. – Она была сегодня именно такой, какой ты ее... - мой голос дрогнул, - ...полюбил? Веселой, остроумной, обаятельной? Да, я заметила, она умеет нравиться людям. А теперь у нее появился еще и прекрасный шанс надавить на твою жалость. Не удивлюсь, если она решит попросить у тебя прощения и попытается тебя вернуть, ведь, судя по всему, очереди из поклонников у нее уже не наблюдается.

- Вик...

Всё. Плотина, что сдерживала мои эмоции, вдруг рухнула.

- Ты что, не понимаешь, что начнется все сначала? – вскричала я, уже не сдерживая себя. -

Бессонные ночи, ревность, страдания? Ты этого хочешь? Черт побери, тебе не надоело быть на вторых ролях? Не надоело быть нелюбимым этой девчонкой? Ты что, хочешь сказать, что без Вероники ты несчастлив, но ведь и рядом с ней ты тоже несчастлив! Ты что, забыл, как она мучила тебя, демонстрируя свою нелюбовь? Она отлично знала, что ты не можешь устоять перед ней, и управляла тобой как хотела. И сегодня она опять в этом убедилась. Стоит ей шевельнуть пальцем – и ты у ее ног. Только утром говорил мне про любовь, а вечером уже все мысли о Веронике. Она распоряжается твоим настроением, твоей судьбой... Нет, так больше продолжаться не может. Ты должен принять решение, Луи, - окончательное и бесповоротное: или ты уходишь к ней и выбираешь в своей жизни то, что я тебе только что сказала, или...

- Вики, перестань.

- Перестать? Да я еще и не начинала!

- Этого никогда не будет.

- Что не будет?

- Бог свидетель, - спокойно повторил он, - я даю тебе слово, что это никогда не повторится: я никогда не брошу тебя ради Вероники.

- А ради другой, значит, бросишь?

- Я не так выразился. Не придирайся к словам.

Опасаясь, что в таком состоянии я что-нибудь разобью, я оставила посуду в покое и вышла из кухни, что-то невнятно пробормотав. Я стояла посредине гостиной, бесцельно глядя в пространство, когда вошел Луи. Я бессильно опустилась на диван.

Он сел рядом, попытался взять мою руку в свою, но я аккуратно ее высвободила.

Мы посидели еще некоторое время в молчании. Слезы тихо текли по моим щекам.

- Я принесу тебе воды, - наконец проговорил он и исчез на кухне.

Воды! Будто меня можно было успокоить водой.

Наконец Луи снова появился в комнате и присел рядом с диваном на корточки.

- Вот, - сказал он. - Выпей.

Я кивнула и приняла стакан.

- Обещай, что между нами останется все, как прежде, - попросил он, заглядывая мне в глаза. – Пожалуйста, Вик.

Мне нужно было разобраться во всем случившемся. Мне нужно было разобраться в себе и дать Луи время обо всем подумать:

- Уходи. – Я встала, поставила стакан с водой на столик и поспешно направилась в ванную.

- Я не хочу тебя терять, Вики. Я не представляю свою жизнь без тебя. – Донеслось до меня сквозь закрытую дверь...

Когда я вышла, Луи стоял в спальне у окна, засунув руки в карманы джинс. Он выглядел просто дьявольски привлекательным, настолько, что мне захотелось запустить в него чем-нибудь, лишь бы облегчить страшную боль, разъедающую меня изнутри. Заставив себя не обращать на него внимания, я скинула халат, демонстративно выключила свет и забралась под одеяло.

- Вики, я не могу тебе позволить еще раз исчезнуть из моей жизни. – Раздался в темноте тихий голос. - Я не могу тебя отпустить. Я не хочу до конца своих дней жалеть о том, что упустил свое счастье. Я этого не вынесу.

С каждым своим словом Луи приближался ко мне, и уже через секунду я почувствовала, как он лег рядом. Я слегка отодвинулась, прижимая к себе одеяло.

- Иди сюда, - взволнованно сказал он, притянув меня к себе. - Вики, мне кажется, что я никогда в жизни не чувствовал хреновей, чем сейчас, - пробормотал он, уткнувшись мне в плечо, - и я клянусь, что никогда больше не сделаю ничего, что может причинить тебе боль.

Мне уже не казалось столь невозможным поверить ему, простить и забыть, похоронить обиду на дне души в надежде, что вместе с ней уйдет и боль.

Дыхание замерло, сердце забилось сильней. Запах одеколона кружил голову, и я отчаянно боролась с растущей потребностью прижаться к нему и позволить сделать все, что он захочет.

- Вики... - пробормотал он, ища и находя мои губы в темноте, и я с тихим вздохом подняла руки и обняла его за шею.

Я понимала, что должна сопротивляться, но у меня никогда это не получалось, и даже теперь, при всех причинах для борьбы с ним, искушение снова ощутить его близость не позволило оттолкнуть его...

Я слышала, как Луи, чуть отстранившись, стягивает с себя одежду. Я беспомощно уткнулась лицом ему в плечо, чувствуя невероятное желание, пробужденное им, и не желая, чтобы он останавливался, зная, что сойду с ума от разочарования, если он остановится.

- Лу...

- Мне никто не нужен, кроме тебя, Вик, - пробормотал он в ответ, обхватив меня руками и вдавливая своим весом в матрас.

- Но Вероника...

- Забудь о ней. – Он прервал мою речь поцелуем. - Ее нет. И никогда не было. Есть только ты и я.

В порыве панического страха, корни которого, наверное, были в боязни потерять Луи насовсем, я прильнула к нему еще сильней.

Он не был нежным, как в первый раз. Но это было... даже лучше; своей необузданной страстью он вытолкнул меня за пределы здравого смысла, за пределы всех проблем, за пределы познания чего угодно, дав понять, что на свете сейчас есть только мы и никого больше.

А когда все закончилось, он нежно прижал меня к себе и прошептал:

- Я люблю тебя. Я действительно люблю тебя, Вики...

***

Я приоткрыла глаза, разбуженная звонком будильника.

О господи, неужели уже семь?

Протянув руку, я заставила замолчать надоедливый будильник на телефоне, затем зевнула и улыбнулась, почувствовав тяжесть у себя на талии. А вообще удивительно, что я проснулась от звонка, а не от запаха кофе и завтрака, который Луи готовил каждый раз, когда мы проводили ночь вместе. Что ж, к хорошему быстро привыкают.

Я медленно повернула голову: Луи лежал рядом, обнимая меня. Я тихонько высвободилась из его объятий и встала, поглядывая на спящего парня. До чего же он милый: волосы рассыпались по лбу, губы так и просят, чтобы их поцеловали. Он казался очень открытым, чуточку уязвимым, ожидающим прикосновения. Я с трудом удержалась, чтобы не коснуться его.

Вдруг мое внимание привлекли полупустая бутылка из-под виски и стакан на полу у кровати с той стороны, где лежал Луи. Он, очевидно, пил весь остаток ночи, и я не могла понять почему. Теперь понятно, почему он не услышал звонок будильника.

Через минуту я уже стояла под душем. Такое ощущение, что у меня ныли все мышцы, а на коже кое-где проступали красноречивые синяки. Я слегка покраснела, вспомнив, что мы вытворяли с Луи этой ночью. Постепенно контрастный душ придал мне сил, и боль во всем теле прошла.

Выйдя из душа, моргая от воды, стекающей на глаза, я протянула руку туда, где предполагала найти полотенце, и с облегчением нащупала его. Наклонив голову, я вытерла глаза и повязала полотенце вокруг головы наподобие восточного тюрбана. Снова откинув голову, я выпрямилась, накинула халат, открыла дверь ванной и замерла.

В спальне раздавался пронзительный звонок телефона Луи. Сквозь полуоткрытую дверь спальни я видела, как парень с трудом разлепил глаза и, протянув руку, взял телефон с тумбочки.

- Слушаю, - сонно пробормотал он, чуть хрипло, потому что еще не совсем проснулся. – Кто это?

С минуту послушав, он ничего не ответил, вернул телефон обратно на тумбочку и, со вздохом откинувшись обратно на подушку, снова закрыл глаза.

В тот момент мне показалось, что история с Вероникой еще не закончилась. Даже наоборот, она только начинается...