🌙 Часть 13. Откровение барда.

Каэр Морхен. Башня Йеннифэр.Йеннифэр стояла перед магическим фокусирующим кристаллом, её пальцы скользили по холодной поверхности, выписывая сложные руны. Воздух в башне был густым от запаха сушёных трав и старых книг.— Ну что, Лютик, — она обернулась, готовая отпустить очередную колкость, но слова застряли у неё в горле.Перед ней, между клубящимися клубами ладана, воздух начал мерцать. Не просто дрожать — петь. Тончайшие переливы света складывались в узоры, напоминающие нотные станы, а запах смолы и пергамента сменился ароматом весенних лугов и горячего воска от свечей.— Что за... — Геральт шагнул вперёд, инстинктивно закрывая Лютика собой, но бард уже выскользнул из-за его спины, глаза широко раскрыты.Из дымки раздался голос.— Певцу — слух. Слову — крылья.Голос был не один. Их было много — переплетающихся, как многоголосый хор, но звучащих в совершенной гармонии. Йеннифэр резко выпрямилась, её пальцы сжали складки платья.— Кто здесь? — её голос звучал твёрдо, но Геральт уловил в нём лёгкую дрожь.Дымка сгустилась, и в ней проступили очертания — не лица, но впечатления лиц: старый скальд с арфой из кости, женщина в плаще из перьев, юноша с горящими, как угли, глазами.— Мы — те, кто шепчет на ветру. Те, кто помнит каждую историю, пропетую у костра.Лютик сделал шаг вперёд, его губы приоткрылись.— Покровители бардов...-почти с благоговением произнес он.— Да. И ты, Джулиан Альфред Панкрац, стоишь на пороге испытания.Геральт нахмурился, его рука легла на рукоять меча.— Какое испытание?Дымка заколебалась, и голоса зазвучали мягче, почти с сочувствием.— Чтобы вернуть плоть, он должен спеть правду. Не ту, что прячется за остротами и вином. Ту, что жжёт горло, как огонь.Лютик замер. Его пальцы, уже почти полностью материальные, сжались в кулаки.— Вы хотите... исповедальную балладу?— Ту, что обнажает душу. Иначе ты так и останешься тенью.Йеннифэр медленно выдохнула.— Вот почему они явились мне... — она посмотрела на свои руки, на магические знаки, мерцающие на коже. — Я — проводник.Геральт повернулся к Лютику.— Ты можешь это сделать?Бард не ответил сразу. Его глаза были прикованы к дымке, к тем силуэтам, что уже начинали растворяться.— ...А если я не справлюсь? — его голос был тише обычного.Голоса ответили ему шёпотом, который проник прямо в влубь сознания:— Тогда ты останешься между мирами. Певцом без голоса. Историей, которую никто не услышит.И с этими словами дымка рассеялась, оставив после себя лишь запах палых листьев и далёкий звон струн.Тишина. Йеннифэр первой нарушила её.— Ну что, Лютик, — она скрестила руки на груди. — Готов ли ты спеть то, о чём молчал даже в темноте?Геральт не сводил с барда глаз.— Ты не один, — сказал он просто.Лютик посмотрел на свои руки — уже почти настоящие, но всё ещё полупрозрачные на кончиках пальцев. Потом медленно поднял голову.— Ладно, чёрт возьми. Но я потребую бочку вина после этого.Йеннифэр усмехнулась.— Две. Если выживешь.Где-то за окном пролетела ворона, и её крик звучал как начало давно забытой песни.

***

Рассвет. Каэр Морхен, внутренний двор.Лютик сидел на краю колодца, его пальцы бессмысленно водили по поверхности воды, не оставляя кругов. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь утренний туман, проходили сквозь его запястье, словно сквозь дым костра. Он поднял руку перед лицом - контуры становились все более размытыми, будто кто-то стирал его карандашный набросок с пергамента реальности.— Черт возьми... - его голос прозвучал глухо, словно доносился из-под толстого слоя ваты. Он сжал кулаки, но не почувствовал давления ногтей на ладонь.Тяжелые шаги раздались за спиной. Лютик не обернулся - он узнал эту походку даже без видимого следа на утренней росе.— Опять ничего? - Геральт остановился в шаге от него, его желтые глаза изучали исчезающего друга с непривычной тревогой.Лютик попытался улыбнуться, но не был уверен, получилось ли это:— О, я сочинил шедевр! Ода пьяному гному в поисках сортира - должно разойтись по всем тавернам Континента.Геральт не улыбнулся. Он медленно опустился на одно колено перед Лютиком, его движения были осторожными, словно он приближался к раненому зверю.— Ты же помнишь, что сказали боги?. - его низкий голос звучал непривычно мягко. — Они требуют правды. Настоящей. Не твоих привычных шуток.Лютик попытался отмахнуться, но его рука прошла сквозь плечо Геральта. Это зрелище заставило его содрогнуться.— Черт... Я... - его голос сорвался. Я не умею по-другому, Геральт. Шутки и дурацкие песни - это все, что у меня есть.Геральт неожиданно протянул руку, его пальцы коснулись щеки Лютика - и вопреки всему, Лютик почувствовал это прикосновение, теплое и шершавое от мозолей.— Я тебя чувствую, - прошептал Геральт. -Значит, еще не все потеряно.

***

Полдень. Библиотека Каэр МорхенаПергамент на столе оставался девственно чистым. Лютик сидел, сжав голову руками, его силуэт мерцал, как пламя свечи на сквозняке. Чернильница уже пятый раз опрокидывалась сама собой - его пальцы больше не могли удерживать материальные предметы.— Черт! Черт! ЧЕРТ! - он рванулся вверх, и стул рухнул на пол - прямо сквозь его ставшие прозрачными ноги.В дверях появился Геральт с двумя кубками красного вина. Он молча поставил один перед Лютиком.— Не смеши меня, - хрипло сказал Лютик. -Я даже кружку пива взять не могу, не то что...Геральт перебил его, взяв его руку в свои. Их пальцы сплелись, и вдруг - о чудо! - Лютик почувствовал холод металла. Геральт помог ему обхватить кубок.— Пей, - коротко сказал он. -Пока я тебя касаюсь, ты реален.Лютик поднес дрожащими руками кубок к губам. Вино обожгло горло - первый настоящий вкус за долгое время. Он зажмурился, вдруг осознавая, как много привычных ощущений уже почти забыл.— Геральт, я... - он прервался, увидев выражение лица друга. Глаза ведьмака, обычно такие невозмутимые, горели каким-то странным внутренним светом.— Я не дам тебе исчезнуть, - Геральт сказал это так просто, как будто объявлял о намерении починить меч или сварить зелье. Но в этих словах была такая непоколебимая уверенность, что у Лютика перехватило дыхание.

***

Глухая ночь. Крепостная стенаЛуна плыла над Каэр Морхеном, заливая серебристым светом две фигуры на стене. Лютик стоял, опираясь о парапет, его очертания почти сливались с лунным светом. Геральт неотрывно смотрел на него, его лицо было напряженным.— Ну что, поэт, - его голос звучал хрипло. - Последний шанс.Лютик обернулся. Его глаза - пожалуй, единственное, что еще оставалось полностью реальным - блестели в темноте.— Я не могу, Геральт. Все эти годы я прятался за шутками и похабными песнями. Если я сейчас скажу правду... это будет как снять кожу.Геральт сделал шаг вперед. Затем еще один. Они стояли так близко, что Лютик чувствовал тепло его тела.— Тогда сними, - прошептал Геральт. -Я все равно вижу тебя настоящего.Что-то в Лютике дрогнуло. Он закрыл глаза.— Я... я всегда боялся, что если перестану быть этим веселым шутом, никто не захочет меня видеть. Что я нужен только для развлечений. Но ты... ты всегда смотрел сквозь эту маску. Даже когда я вел себя как последний идиот, ты...Его голос сорвался. Геральт молча ждал.— Я ненавижу, когда ты отправляешься на задания один. Я сочиняю эти дурацкие песни, чтобы хоть иногда видеть твою улыбку. И... - он сделал глубокий вдох, - я люблю тебя, Геральт из Ривии. Даже если ты сейчас столкнешь меня с этой стены, это не изменит факта.Наступила тишина. Затем... Яркая вспышка голубоватого света озарила стену. Лютик взглянул на свои руки - они снова стали плотными, реальными, каждая царапина и мозоль видны при лунном свете. Он потрогал свое лицо - кожа, щетина, губы - все на месте.— Получилось...- он прошептал, и в этот момент Геральт резко шагнул вперед.Сильные руки схватили Лютика за воротник и прижали к холодному камню стены. Он успел увидеть вспышку чего-то необузданного в желтых глазах ведьмака, прежде чем их губы встретились.Этот поцелуй не был нежным. Это было столкновение, утверждение, клятва. Геральт целовал его так, будто пытался запечатлеть каждую частицу его возвращающейся реальности. Лютик вцепился в его плечи, чувствуя, как под пальцами оживает кожа, мышцы, кости - все, что делает человека человеком.Когда они наконец разъединились, Геральт прижался собственным лбом ко лбу Лютика.— Идиот, - он прошептал, и в этом слове была вся нежность, на которую только был способен.Лютик рассмеялся - настоящим, чистым смехом, который эхом разнесся по спящей долине.Какое-то время они еще провели на каменном балконе башни, с которой открывался прекрасный, таинственный вид на все окрестности  Каэр Морхена, при голубом отблеске луны, казавшиеся умиротворенными. Ведьмак осторожно обнимал Лютика за талию, прижав к своему боку. Они разговаривали обо всем, бард забавно шутил, а Геральт, до этого времени реагировавший на все изречения певца вздохом и закатом глаз, с теплой улыбкой слушал и наслаждался смехом своего близкого друга. Той ночью в их сердцах, словно по волшебству, что-то неуловимо переменилось — тихо и осторожно. Тёплый ветерок шептал в листве, звёзды мерцали чуть ярче обычного, а в воздухе витало ощущение чуда. И в этот миг, без слов, без объяснений, их сердца вдруг отозвались друг другу — тихо, но безвозвратно, как будто Вселенная сама аккуратно сдвинула что-то в душах обоих, открывая дверь в новую главу.Их идиллия не продлилась долго, внезапно перед ними будто сама по себе сгустилась дымка, будто сама тьма решила обнять их.Воздух стал густым, насыщенным, тяжёлым, пропитанным запахом свежескошенных трав и сырой земли после дождя. Из дымки маленькими ветвистыми молниями сочилась магия, намереваемая вырваться, но послушно ограничивалась своими пределами. И тогда — голос. Не звук, а скорее вибрация в костях, шепот из бездны, обволакивающий разум:

— Испытание пройдено... но тебе рано ликовать, бард. Проклятие ты победил, но тебе еще предстоит вернуть свою целостность. Слова повисли в воздухе, обрастая ледяными нотками. Дымка закрутилась, приняв очертания то ли лиц, то ли масок, и где-то в глубине послышался смех — беззвучный, но оттого ещё более жуткий.— Ты ступил на эту тропу. А впереди поиск себя.Дымка дрогнула, словно её разрезали незримые ножницы. Края её стали прозрачными, тая на глазах, как сахар в горячем чае. Голос ещё вибрировал в воздухе, но сама дымка уже рассыпалась на тысячи мерцающих частиц — будто кто-то разжал ладонь, и все прекратилось.Легкий туман, оставшийся после густой дымки медленно поднялся вверх, смешиваясь с лунным светом и разносимый ветром, и на миг в темноте на небе загорелись странные символы — вестники неопределенного будущего, предвещаемые новые испытания. Потом и они погасли, оставив после себя лишь лёгкий запах озона. Где-то вдалеке хрустнула ветка — будто невидимый наблюдатель, удовлетворённый увиденным, наконец ушёл. На следующее утро все обитатели замка, наконец, смогли увидеть Лютика, но вместо реального силуэта, бард предстал в призрачном виде.— Поразительно! - вампир восторженно размахивал пробирками. - Эликсир создал избирательную невидимость!Йеннифер, же разработала сложный ритуал:— Нужно, чтобы тебя увидели те, кто... - она покраснела, - кто испытывает к тебе искренние чувства.Лютик поднял бровь:— Значит, Геральт...— Заткнись, Лютик, - пробурчал ведьмак, но в уголках его губ дрожала улыбка.

***

Душное подвальное помещение было заставлено склянками и древними фолиантами. Лютик сидел на деревянной табуретке, наблюдая, как Регис возится с диковинным аппаратом из стеклянных трубок и медных проводов. Геральт стоял у входа, скрестив руки.— По теории Весемира... - Регис поднял пробирку с мутной жидкостью, - эликсир создает магический фильтр между субъектом и реальностью. Интересно, что...— Регис, дорогой, - Лютик перебил его, - может, без научных дебрей? Я уже несколько дней не могу выпить нормально пиво!Геральт хмыкнул:— Это, пожалуй, самая трагическая часть истории.Регис надел очки в серебряной оправе:— Покажи-ка руку.Лютик протянул ладонь. Вампир провел по ней серебряным скальпелем - лезвие прошло сквозь плоть, не оставив следа.— Любопытно! Ты существуешь в промежуточном состоянии между материальным и астральным планом.— Это хорошо или плохо? - Лютик постучал себя по колену, не чувствуя удара.— Хорошо - потому что мы можем это исправить. Плохо - потому что... Регис достал толстенный фолиант, - ...нужно найти того, кто тебя действительно видит настоящего.Геральт нахмурился:— Я же его вижу.— Да, но одного тебя недостаточно. Нужна эмоциональная якорная точка.Йеннифэр появилась в дверях с корзиной странных ингредиентов.— Нашла. Лепестки лунного лотоса, корень мандрагоры и... - она бросила взгляд на Лютика, - твою первую лютню.— Эй! Это же раритет!— Именно поэтому. - Чародейка разложила предметы по кругу. - Геральт, встань там. Регис, приготовь связующие руны.Ритуал начался. Йеннифэр читала заклинание на древнем эльфийском, в то время как Регис рисовал кровью Лютика, которую с трудом удалось добыть сложные символы на полу.— Теперь, - Йеннифэр повернулась к Геральту, -ты должен назвать три качества Лютика, которые делают его реальным для тебя.Геральт замер. Лютик затаил дыхание.— Первое... - Геральт прокашлялся, - ...его преданность. Даже когда все бросали меня - он оставался.Лютик широко улыбнулся. Руна на полу вспыхнула голубым светом.— Второе... его глупость. Которая на самом деле - мудрость под маской шута.Вторая руна загорелась. Тело Лютика начало приобретать очертания.— И третье...- Геральт посмотрел другу прямо в глаза, - ...способность видеть во мне человека, а не просто ведьмака.Третья руна вспыхнула ослепительным светом. Лютик вдруг почувствовал, как каменный пол под ногами стал твердым и холодным.Йеннифэр протянула Лютику кубок.— Попробуй.Его пальцы обхватили металл - на этот раз по-настоящему. Холодное вино обожгло горло.— БОГИ! Я снова могу пить! - он чуть не расплакался от счастья.Геральт молча взял у него кубок и отпил сам:— На вкус как обычное вино.— Для тебя - да! - Лютик схватил друга в объятия. На этот раз Геральт не сопротивлялся.

***

Треск поленьев в очаге рисовал танцующие тени на стенах, а золотистый свет пламени скользил по чертам Лютика, делая его кожу теплой, почти сияющей. Он уже не был полупрозрачным — лишь на кончиках пальцев еще оставался легкий, едва уловимый намек на нездешность, будто напоминание о пережитом.— Знаешь... — Лютик задумчиво крутил в руках кубок, его голос звучал тише, мягче обычного. — Этот опыт... Я понял одну вещь.Геральт оторвался от созерцания огня и посмотрел на него.— Что именно?Бард улыбнулся, но в этот раз без привычной бравады.— Быть видимым для одного настоящего друга... значит быть реальнее, чем для сотни случайных взглядов.Геральт молча кивнул и поднял свой бокал.— За видимость.— За видимость! — Лютик звонко чокнулся с ним, и звук стекла о стекло прозвучал как маленький триумф.Они выпили. Тишина растянулась, но теперь она была теплой, обволакивающей. Лютик отставил кубок и потянулся, его рубаха приподнялась, обнажая полоску кожи на животе. Геральт заметил это движение краем глаза — и задержал взгляд.— Что? — Лютик ухмыльнулся, заметив его взгляд.— Ничего.— Врёшь.Геральт не стал отрицать. Вместо этого он медленно провел пальцем по краю своего бокала, следя, как капля вина скатывается вниз.— Ты все еще немного... мерцаешь.Лютик рассмеялся.— Ну так сделай меня еще реальнее.Их взгляды встретились — и этого оказалось достаточно. Геральт наклонился вперед, его рука скользнула по шее Лютика, пальцы впились в волосы у затылка. Бард не сопротивлялся — напротив, он сам потянулся навстречу, губы уже приоткрытые, дыхание учащенное. Поцелуй был горячим — не в переносном смысле. От прикосновения Геральта Лютик буквально вспыхнул, но не в плане исчезновения, а в плане жизни. Его кожа под пальцами ведьмака становилась плотнее, теплее, настоящей.— Ммм... — Лютик оторвался на секунду, чтобы перевести дух. — Интересный способ... закрепить магию.— Работает?— О, да...Геральт не дал ему договорить. В этот раз поцелуй был глубже, медленнее, с явным намерением исследовать. Его язык скользнул по нижней губе Лютика, затем внутрь, и бард ответил сразу — с той же страстью, с тем же нетерпением.Руки Лютика скользнули под рубаху Геральта, пальцы впились в спину, прочерчивая дорожки по старым шрамам.— Ты... чертовски... горячий... — он говорил между поцелуями, голос срывался.Геральт в ответ лишь прикусил его нижнюю губу, заставив барда вздрогнуть.Огонь в камине вспыхнул ярче, будто реагируя на их тепло.Где-то вдалеке, за дверью, послышались шаги — возможно, Регис, возможно, Йеннифэр. Но сейчас это не имело значения. Потому что в этот момент, в свете пламени, Лютик был здесь. И Геральт не собирался отпускать.