Глава 18: Роковая вечеринка

Воздух на окраине района гетто был густым и сладковатым, пахнущим перебродившим пивом, дешёвым парфюмом и пылью, поднятой сотнями ног. Вечеринка Майлза вспыхнула как пожар — стремительно и неконтролируемо. Казалось, сама квартира, с её облупленными обоями и линолеумом, исцарапанным до бетона, стонала под натиском безумия. Басы из колонок, выставленных на максимум, были не просто музыкой — это была физическая вибрация, от которой дрожали стаканы на подоконнике и звенели зубы. Разноцветные гирлянды, беспорядочно намотанные на карнизы, бросали на лица танцующих людей судорожные тени, превращая их в мистические, почти демонические маски.

Именно в этом хаосе, прислонившись спиной к прохладной стене, пыталась стать невидимой Лиззи. В руке она сжимала пластиковый стакан с чем-то кисло-сладким и обжигающим — «коктейль» от Нэйта, чей точный состав был загадкой. Она наблюдала. Её одноклассница, Сара, с громким хохотом запрокидывала голову, позволяя какому-то парню из старшей школы обнимать её за талию. Другая, Мелани, в полупрозрачной блузке, танцевала на импровизированном танцполе, закрыв глаза, полностью отдавшись ритму. Каждая из них казалась Лиззи уверенной, яркой, знающей свои сильные стороны. А она? Застенчивая, худенькая, «девочка-одуванчик», как однажды обронил кто-то из класса. Комок горькой обиды подкатил к горлу.

Но внезапно, под воздействием алкоголя и удушающей атмосферы вседозволенности, в голове у неё, как вспышка, возникла другая, опасная и соблазнительная мысль: «Они все просто плывут по течению. А я могу управлять им. Я могу создать ситуацию, которая привяжет ко мне того, кого я хочу. Навсегда». Мысль о беременности от Майкла, как оказалось её давней, неразделённой симпатии, была как ядерный взрыв в её тихом, полном комплексов мирке. Это был не порыв отчаяния, а холодный, пусть и наивный, расчёт. Стратегия.

— Лиззи! — пробился сквозь грохот музыки знакомый голос.

Она вздрогнула и увидела его. Майлз. Он прокладывал себе путь через толпу, слегка пошатываясь. Его рубашка была расстёгнута, волосы всклокочены, а лицо расплылось в улыбке, которую Лиззи сочла очаровательно-беспечной. Он был воплощением этой ночи — красивым, доступным и опьянённым.

Сердце Лиззи заколотилось, как птица в клетке. Прилив адреналина смешался с алкоголем, рождая несвойственную ей смелость.

—Майлз! — её собственный голос показался ей чужим, слишком громким. — Подойди сюда!

Он подошёл, и от него пахло потом и виски. Наклонился так близко, что она почувствовала его горячее дыхание на своей щеке.— Ты уверена, что хочешь быть здесь, Лиззи? — его слова слегка заплетались, но в глазах читалось любопытство. — Здесь не место для таких тихих девочек, как ты.

Это замечание должно было обидеть, но оно лишь подстегнуло её решимость. «Покажи ему, что ты не такая. Что ты можешь быть смелой».

— Совершенно уверена! — она взяла его за руку, её пальцы дрожали, но она не отпускала. — Пойдём, поговорим где потише.

Они протиснулись в дальний угол, рядом с заваленным пустыми бутылками столом. Здесь музыка была приглушённой, а свет от гирлянд едва достигал их, окутывая полумраком. Лиззи, поддавшись импульсу, положила ладонь на его предплечье. Кожа под её пальцами была горячей.

Майкл посмотрел на неё с лёгким удивлением, затем усмехнулся, не слишком серьёзно:

—Ты что, совсем забыла, что я тут не для философских бесед? Я здесь, чтобы забыться.

— Ну и пусть, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, в которых плясали отражения гирлянд. — Иногда правила можно нарушать. Иногда нужно делать то, что хочется, а не то, что положено.

В её голове звенело: «Сейчас или никогда. Он пьян, он снисходителен, никто не обратит внимания». Её план, рождённый пять минут назад, уже казался ей единственно верным путём к счастью. Она сама себя убедила в этом.

Их взгляды встретились, и Майлз, пойманный врасплох её внезапной настойчивостью, возможно, просто не найдя причин сопротивляться, наклонился и поцеловал её. Мир для Лиззи сузился до привкуса виски на его губах, до грубости его рук на её коже. И в этот момент она почувствовала не головокружительную страсть, а острое, пронзительное удовлетворение.

Парень легко подхватил ее на руки и занес в свою комнату. Его сильные руки быстро освободили девушку от одежды и перед его взором предстало тело, которого еще не касался ни один мужчина. Эта мысль напрочь отбила у Майлза желание сопротивляться и он полностью поддался натиску Лиззи совсем забыв о контрацепции.

Первый шаг к осуществлению плана был сделан. Она не просто переспала с Майлзом — она манипулировала реальностью.

Воздух на балконе был густым и спёртым, пахнущим остывающим сигаретным дымом и городской пылью. Лиззи, прислонившись к липким перилам, смотрела на тлеющий внизу мусорный бак, словно в нём сгорали остатки её прежней, робкой жизни. Дверь за её спиной приоткрылась, впуская всплеск безумного хохота и тяжёлого бита.

— Лиззи? — робкий голос Эмми прозвучал совсем рядом. — Ты тут? Ты… как ты?

Лиззи не обернулась. Её пальцы судорожно сжали ржавый металл перил.

— Как я? — её голос прозвучал хрипло и неожиданно резко. Она наконец повернулась к подруге. Её глаза, подведённые чёрным, блестели в полумраке лихорадочным, нездоровым блеском. — Я проснулась. Наконец-то.

Эмми смущённо отступила на шаг.

— Я просто… ты ведёшь себя не как обычно. С Майлзом… это же просто флирт, да?

— Флирт? — Лиззи горько усмехнулась, и в этом звуке было что-то надломленное. — Нет, Эм. Это не флирт. Это стратегия выживания. Пока такие, как Сара, флиртуют, я строю будущее. Ты знаешь, каково это — быть умной, милой, удобной девочкой-одуванчиком? Тебя все любят, пока ты не мешаешься. А стоит захотеть чего-то по-настоящему — чего-то своего, взрослого — все смотрят, как на сумасшедшую.

Она сделала шаг вперёд, её лицо, освещённое мерцающим светом из окна, было искажено подавленной яростью.

— Мне восемнадцать, Эмми. Восемнадцать! А я до сих пор ношу эти дурацкие носки с пони и делаю вид, что мне нравятся эти детские разговоры! Я устала быть милой. Я устала быть невидимкой в собственном теле, которую парни замечают только тогда, когда нужно списать домашку!

— Но Майлз… — попыталась вставить Эмми, но Лиззи снова её перебила, её слова лились теперь сплошным, горьким потоком.

— Майлз — это билет! Билет из этого болота! Он старше, он уверен в себе, у него есть друзья, машина, планы. Он — воплощение той жизни, о которой я могу только мечтать, пока мою сестру чуть не убили в какой-то подворотне, а брат торгует чёрт знает чем, чтобы мы не умерли с голоду! Ты думаешь, я не вижу, как Джессика ломается? Как Нэйт хоронит себя заживо? Я не хочу такой судьбы!

Она сглотнула ком в горле, её голос внезапно сник, став усталым и беззащитным.

— Я просто… я хочу, чтобы кто-то выбрал меня. Не потому что я «милая Лиззи», а потому что я — единственный возможный вариант. Самый важный. Невымываемый. И если для этого нужно… заякорить его, то я это сделаю. Пусть это будет по расчёту. Зато это будет мой расчёт. Моё решение. Впервые в жизни я буду не плыть по течению, а управлять своей лодкой. Пусть даже на ней будет дыра, и она потонет на следующий день.

Эми молчала, шокированная этой тирадой. Она видела перед собой не влюблённую девочку, а отчаявшуюся молодую женщину, готовую на отчаянный шаг, чтобы вырваться из предопределённости своей жизни.

— А если… если он тебя просто использовал и бросил? — прошептала она наконец. — Что тогда, Лиз?

Лиззи медленно выпрямилась. В её глазах снова вспыхнул тот самый опасный, стальной огонёк.

— Тогда я научусь на своих ошибках. И в следующий раз буду умнее. Но я не вернусь к тому, кем была. Никогда. Лучше быть той, кого использовали, чем той, кого даже использовать не захотели.

Она откинула волосы с лица и прошла мимо ошеломлённой подруги обратно в грохот вечеринки, оставив за спиной не только балкон, но и последние остатки своего детства. Её фигура в дверном проёме казалась одновременно хрупкой и невероятно сильной. Она сделала свой взрослый, отчаянный выбор. И теперь ей предстояло жить с последствиями.

Она не подозревала, что этот один-единственный, казалось бы, спонтанный секс станет тем самым лёгким толчком, что запускает лавину, сносящую всё на своём пути.

Тем временем, в другом конце города, вселенная Джессики была полярно противоположной. Вечеринка, куда её пристроила подруга Кристины, проходила в лофте с панорамными окнами, за которыми сиял ночной мегаполис. Воздух был наполнен ароматом дорогих духов, дорогого табака и едва уловимым запахом денег. Здесь не гремели колонки, а играл приглушённый джаз, и гости не кричали, а вели беседы тихими, уверенными голосами.

Джессика в чёрном платье и с безупречным служебным выражением лица двигалась между гостями с подносом, на котором стояли изящные бокалы с коктейлями. Её пальцы, привыкшие к тяжёлым подносам в закусочной, легко балансировали с хрупким стеклом. Каждый щелчок костяшек домино, каждый сдержанный смех, каждый взгляд, скользящий по ней, она фиксировала краем глаза.

— Джессика, смотри! — подруга, сияя, показала ей сложенную в несколько раз купюру, которую ей только что дали в качестве чаевых. — Я же говорила! Здесь платят как королям!

Джессика кивнула, натянув улыбку. Деньги были её целью, её спасением от долговой ямы, в которую загнана их семья. Но мысль о Эрике, который, как она знала, мог в любой момент появиться здесь — ведь он был частью этого мира, — не давала ей сосредоточиться. Она ловила себя на том, что ищет в толпе его высокую фигуру, его пронзительный взгляд.Эта работа была для неё не просто подработкой; это была прогулка по канату над пропастью между её миром и его, между долгом и зарождающимся чувством. Каждый поданный бокал, каждая улыбка гостю отдаляли её от одной проблемы и приближали к другой, более опасной и непредсказуемой.

Вернувшись в эпицентр хаоса на вечеринке Майлза, Лиззи уже чувствовала себя не наблюдательницей, а участницей. Её щёки горели, в ушах стоял звон. Майлз, всё более опьяневший, то привлекал её к себе, то отталкивал, погружаясь в разговоры с друзьями. Она видела, как парочка в углу, не стесняясь, предавалась страстным ласкам; как кто-то другой его возраста с диким взглядом предлагал всем «кое-что покрепче» из маленького пакетика.

Хаос нарастал, границы приличий стирались, и её первоначальная решимость начала разбавляться щемящим страхом. А что, если её план сработает? А что, если нет?

— Лиззи… Ты в порядке? — её подруга, Эмми, на мгновение остановилась рядом, её лицо выражало беспокойство.— Ты выглядишь… странно. Точно всё хорошо?

Лиззи сделала глоток из своего стакана, пытаясь придать своему лицу выражение безразличной уверенности.

—Всё отлично, — ответила она с лёгкой насмешкой в голосе, которой не чувствовала. — Всё под абсолютным контролем.

Она не знала, что её «контроль» был иллюзией, мыльным пузырём, готовым лопнуть от первого же столкновения с реальностью.

В этом же котле страстей и эмоций, Нэйт на мгновение выпал из роли одного из гостеприимных организаторов. Прислонившись к косяку двери, он смотрел на бушующее море тел и чувствовал знакомую пустоту. Всё это — музыка, выпивка, люди — было способом заглушить внутренний гул, голод по чему-то настоящему.

И тут его взгляд упал на неё. Она стояла у единственного открытого окна, как будто ища глоток свежего воздуха. Высокая, стройная, с прямыми тёмными волосами, падавшими на плечи. Она не танцевала, не кричала, а просто наблюдала с лёгкой, почти отстранённой улыбкой. Её звали Элина.

Любопытство заставило Нэйта подойти.

—Ты случайно здесь? — спросил он, перекрывая голос музыки. — Потерялась?Она повернулась к нему. У неё были спокойные, внимательные глаза.—Ну… можно сказать и так, — ответила она. Голос у неё был низкий, мелодичный. — Друг притащил. Думала, просто посмотрю, как празднуют в твоём… королевстве.Он рассмеялся. «Королевство» из обшарпанных стен и пьяных подданных.—И каковы впечатления от моего «королевства»?— Шумно, — улыбнулась она. — Но честно. Никто не пытается казаться тем, кем не является.Разговор завязался сам собой. Они говорили о музыке — оказалось, она разбирается в ней куда лучше него; о мечтах сбежать из этого района; о том, как странно находить что-то общее с абсолютно незнакомым человеком. Нэйтон ловил себя на том, что говорит с ней не как с очередной поклонницей или случайной знакомой, а как с равной. С тем, кто видит в нём не просто «Парня с окраины», а человека.

— Ты совсем другой, — сказала Элина, изучая его лицо. — Не такой, как эти ребята. В тебе есть тишина. За всей этой… шумной оболочкой.

Его сердце, привыкшее к грубым шуткам и поверхностному общению, сжалось от неожиданной теплоты.

—А что значит «не такой»? — прищурился он, стараясь сохранить маску безразличия. — Я такой же, как все здесь.

— Нет, — она покачала головой, и её волосы колыхнулись. — Ты слушаешь. Большинство здесь только ждут своей очереди высказаться.

Их разговор был островком спокойствия в бушующем океане вечеринки, и Нэйт чувствовал, как между ними протягивается невидимая нить — хрупкая, но прочная.Ночь приближалась к своей кульминации. Где-то Джессика, сняв неудобные туфли, возвращалась домой в потрепанном автобусе, пересчитывая в уме заработанные чаевые и думая о Эрике. Где-то Лиззи, с спутанными волосами и разгорячёнными щеками, наблюдала, как Майкл засыпает на диване в обнимку с бутылкой, и её план начинал казаться ей детской и опасной игрой. Где-то Нэйт и Элина обменивались номерами под заливистый смех кого-то из гостей, и в их рукопожатии было обещание новой встречи.

Музыка стихала, превращаясь в хриплый ропот. Хаос ночи растворялся в первых лучах рассвета, унося с собой осколки иллюзий и оставляя после себя семена будущих бурь. Каждый из героев, сам того не ведая, пересёк некую роковую черту. Первый необдуманный шаг Лиззи, первое осознанное чувство Джессики, первая исцеляющая искра симпатии у Нэйт — всё это сплеталось в причудливую сеть, которая была готова в один миг рухнуть, увлекая за собой старые жизни, или, наоборот, стать каркасом для новых, ещё не написанных судеб. И где-то в предрассветной тишине уже зрели будущие слёзы, скандалы и разрушенные доверия.