part 10

Ранним утром за письменным столом в своем кабинете сидел Тэхён, погруженный в глубокие раздумья.

Существовало довольно много официальных причин и факторов, побудивших его привести Дженни сюда, вопреки имеющимся планам.

Он думал о мягких, но непоколебимых серо зеленых Глазах Дженни, которые, казалось, выдавали в ней все.

Ее лицо, скрытое за копной иссиня черных волос, было настолько бледным, что напоминало чистый лист бумаги. Этот оттенок нельзя было назвать ни холодным, ни теплым, казалось, будто в нем чего то не достает, — он создавал впечатление безразличной апатии.

Несмотря на то, что ее похитили, она с ледяным спокойствием и холодными глазами, без слез и страха, следовала всем предъявленным требованиям.

Ее как будто ничего не волновало, и ей было все равно, останется она или исчезнет.

Однако ее слезы были прекрасны. Возможно, причина крылась в том, что плакала она о нем. Он навсегда запомнил эти слезинки струившиеся по ее кукольному невинному личику.

Впервые она, которая не плакала и ни о чем не просила, даже если ее держали под дулом револьвера или оставляли без присмотра на несколько дней, показала слезы и нуждалась в его защите.

Это вызывало чувство горделивого восторга, будто он приобрел уникальное произведение искусства, которое содержало в себе нечто большее, чем просто красивый внешний вид. Это также дарило ему чувство выполненного долга.

Как бы там ни было, но он жаждал лицезреть подлинное выражение на этом бледном, осунувшемся лице, и чтобы она была эмоционально расстроена только из-за него, а не из-за кого-то другого.

Она ему нравилась. Потому что он был эгоцентричен и неласков. Тэхён чувствовал себя странно, как если бы нашел ключ к тому, что давно искал. Теперь он знал, чего хотел.

К счастью, желания безумного герцога приняли джентльменский оборот. Если бы все было иначе, между ними двумя наверняка возникли бы противоречивые чувства наподобие изнеможения, острых ощущений и ужаса. У нее не было ничего, а все, что ему было нужно от нее, — это она сама.

Ему также нравилась сама мысль о том, что она может быть той одной-единственной. Конечно, было немало людей, стремящихся стать для Тэхёна кем то особенным и неповторимым. Однако никто из них не давал ему должного удовлетворения, никто не был идеальным. Даже его родители, герцог и герцогиня Ким, не смогли этого сделать.

«Я получил ее первым, и теперь она моя. Это — обещание».

При мысли об обещании, которое он когда-то дал кому-то другому, рот Тэхёна дрогнул.

— Чонгук.

— Да, сэр.

Стоящий перед Тэхёном секретарь Чонгук выглядел нервным и гадал, какой серьезный разговор ему предстоит.

— У тебя есть девушка?

Полные серьезности глаза Чонгука застыли.

— Я слишком занят работой, чтобы заводить отношения.

— Понятно... Но ведь ты прежде влюблялся в кого-то, не так ли?

— Мы с ней встретились всего несколько раз. И то только потому, что меня об этом попросили вы. Какая же это любовь?

Чонгук начал перебирать бумаги, постукивая ими по столу с раздраженным выражением лица. Затем он на мгновение бросил взгляд в окно, словно припоминая что то.

— Вы всех их довели до слез. Даже принцессу Медеи.

С его уст уже были готовы сорваться слова: «Вы издевались и над Пак, направив на нее дуло револьвера, чтобы вынудить ее плакать», однако он заставил себя проглотить их.

— Ее? Да я просто выразил свое «нет», потому что она все время слала мне хлопотные письма с просьбами об ухаживании.

— Что вы имеете в виду? Преемнику медейского трона разрешено жениться только на выходце из Медеи, так что вам следует увидеться с ней. Если вступить в брак с представителем другой нации, то можно потерять право на престол.

— Принцесса — это Дженни.

Чонгук притворился, что сосредоточенно слушает, так как его голова болела от попыток понять своеобразную мысль Тэхёна.

— Да.

— Что я могу сделать, чтобы она не сбежала? В хорошем смысле.

— Вы говорите о мисс Пак?

— Ага.

Чонгук вдруг вспомнил, что в недавнем перечне товаров было много книг о романтике. Мужчина ни за что не стал бы читать подобную литературу, поэтому, должно быть, их заказала Дженни. Истории о привязанности и романтических чувствах? Возможно, это и есть то средство или метод, способный удержать ее здесь.

— Делайте то, что нравится женщинам.

— Что я должен делать?

— Неужели не знаете?

— Я никогда раньше не дарил женщинам подарков.

Тэхён понимающе улыбнулся и кивнул. Чонгук, так и не успевший влюбиться и уже довольно долгое время пребывавитий в одиночестве, выпалил наугад несколько запомнившихся ему фраз:

— Им нравятся украшения, аксессуары и платья. Также они предпочитают умелых мужчин. Она не убежит. Не волнуйтесь.

— Про это и я знаю. Не говори наобум.

Тэхён прищурился и похлопал себя по щеке.

Пойманный с поличным Чонгук смущенно отвел взгляд и добавил: — Уверен, что ей понравится что нибудь, чего она никогда не получала раньше. Они же притесняли младшую дочь.

— Поэтому я и попытался подарить ей одну из вещей, которые были у старшей дочери адмирала, но она отказалась. Я предложил сделать ковер из шкуры медведя.

— Это могло не понравиться женщине, которая любит животных.

— Раз она любит животных, почему же ей могло это не понравиться?

— Потому что она не хотела бы, чтобы обожаемые ею звери умирали.

«Тем не менее, она преспокойно носит лисий мех».

Тэхён подпер подбородок и вздохнул. Чонгук посмотрел в окно на горный хребет. Это место окружали горы и леса, и оно находилось довольно далеко от города.

— Она в любом случае не сможет сбежать.

— Да она и не хочет убегать.

— Как бы то ни было, просто дайте что-нибудь, что ей нравится. Женщины любят мужчин, которые заходят каждый день и спрашивают, все ли у них в порядке, и им по душе те, кто заботится о них. И вообще, если это искренне, то женщинам понравятся и цветы, собранные на улице.

От столь любезного ответа Чонгука Тэхён усмехнулся.

— Тогда пойди и купи что нибудь. Я запишу это на твой счет.

Путь до города на машине занял бы по меньшей мере часа два, а в оба конца — все четыре. При мысли об еще одной утвержденной ночной рабочей смене Чонгук угрюмо кивнул.

Склонив голову набок, Тэхён спросил:

— Чонгук, а где я могу раздобыть цветы? Сейчас зима, и на улице их не найти.

— Тогда вам придется подождать до весны.

— Разве это возможно? Может, ты купишь их у флориста и скажешь, что мы сорвали их на улице?

В ответ на слова Тэхёна Чонгук вздохнул и закрыл рукой лоб.

***

Теплые лучи солнца коснулись моих век. Кажется, я провалилась в глубокий сон. Тэхён говорил мне, что собирается кое-что рассказать, но я так и не успела спросить его, что именно. На меня навалилось чересчур много потрясений, и я была слишком измучена, чтобы думать о чем-либо. Тело все еще ныло и было тяжелым, как напитанная водой вата.

— Уже утро? — удивилась я, выглянув в окно.

Красный небосвод оказался отнюдь не восходом, а закатом. Я проспала довольно долго. Голова словно раскалывалась, и я залпом осуптила стакан воды. Дернув за шнур, я позвала Лису, и та принесла мне поесть.

После ужина я неспешно поднялась и отправилась в горячую ванну. Погрузившись в теплую воду, я ощутила, как уходят последние капли усталости. Тогда Лиса, растопившая для меня соли для ванны, впервые задала личный вопрос:

— Вы повредили лопатку?

— Что? Что там?

— Шрам в форме бабочки. Он был там с тех пор, как я впервые увидела вас, вы не знали?

Я никак не могла знать об этом теле все. Его обладательница была эпизодическим персонажем, который умер в самом начале истории. Быть может, она скрывала тайну своего рождения или вовсе была беглой рабыней? Тогда это клеймо.

— Не знаю.

Больше Лиса не задавала никаких вопросов и молча помогла мне принять ванну. После того как я вымылась и оделась, вошел Чонгук, вид которого был чрезвычайно усталым. Позади него выстроилась целая вереница горничных с занятыми чем-то руками.

— Что это?

— Все, что пожелаете.

— Что ты имеешь в виду?

Лиса и остальные служанки начали снимать оберточную бумагу и открыли коробки, после чего стали извлекать на свет всевозможные вещи.

Их лица были наполнены радостью. Шляпки с замысловатыми корсажами, халаты, платья из различных высококлассных тканей, пальто на меху, всевозможные украшения и аксессуары громоздились друг на друге, словно рождественские подарки.

— Их подарил вам герцог.

— Ах.

Я рассматривала все это с незаинтересованным выражением лица. Из всей горы вещей я вытащила только плотную пижаму, шерстяные вязаные носки и пушистые закрытые туфли. Карие глаза Чонгука слегка дрогнули от моей столь безвкусной реакции. Многозначительно прочистив горло, он спросил:

— Вам ничего не понравилось?

— Здесь негде носить все это.

Беспричинно возбужденные служанки умолкли, ив комнате воцарилась стылая тишина. Тогда я спокойным тоном добавила:

— Ктому же в этой комнате нет ни одного зеркала.

Говорят, что один из способов изводить людей — это наряжать их в роскошные одежды и не давать им смотреться в зеркало. Должно быть, это и есть то самое изящное издевательство со стороны интеллигентного человека.

— Я принесу его вам сию же минуту. Это место предназначалось для хранения военных трофеев и других произведений искусства.

Неужели и я вхожу в число военных трофеев? Кажется, столько флагов смерти и трудностей превратили меня в пессимистичного человека. Почувствовав легкую тошноту, я надула губы.

— Да да, тогда выряжусь как и положено трофею.

— Почему вы так негативно настроены? Ведь вы, будучи заложницей, живете в роскоши, — по-канцелярски жестко отозвался Чонгук, подтверждая тем самым, что это именно он приобрел все эти вещи, после чего секретарь распорядился, чтобы слуги занялись организацией подарков. — Я доложу герцогу о неудобствах, которые вы упомянули.

— Хорошо.

После того как Чонгук и служанки ушли, я вновь прилегла на свою кровать.

Не знаю, почему герцог по-прежнему пытался быть со мной милым, если в любом случае собирался выкинуть меня, едва потеряв интерес. Может ли это тело вечно оставаться красивым?

Что же касается персонажа, каким я его представляла в оригинале, то он хорошо справлялся с ролью подателя надежд. Однако он также был и тем, кому нравилось повергать в отчаяние. Такое вот озорство было уделом лишь тех, кто имел на это право.

Как только солнце окончательно село и наступила безмятежная темнота, я усльтпал легкий стук. Это Лиса?

— Войдите, — нехотя потянувшись на кровати, довольно резко откликнулась Я.

— Неужели опять собираешься спать?

Тэхён, одетый в темно синий выходной костюм, скрытый под длинным черным пальто, шагнул внутрь и склонил голову.

Атмосфера в комнате стала настолько волнующей, словно я наблюдала сцену из фильма. Сняв перчатки, он опустил оголенную руку мне на лоб и измерил температуру.

— Это не простуда.

Этот человек... в отличие от своего оригинала, он часто приходил сюда. Напустив на себя мрачный вид, я приподнялась на локтях.

— Что случилось?

— Говорят, тебе грустно от того, что тебе некуда выгулять свою красивую одежду.

Секретарь, по всей видимости, любил преувеличивать.

— Мне не было грустно...

— Чонгук сказал, что у тебя было очень печальное выражение лица.

— Я такой родилась.

— Да. Это плачевно.

Тэхён посмотрел на меня с сочувственным и жалостливым выражением лица. Вздохнув, я откинула прикрывавшую брови челку.

— Да, конечно, признаю.

— Я здесь, чтобы пойти с тобой на прогулку. Хочу создать тебе возможность выгулять все это.

— ...Вау, я так взволнована.

В ответ я пару раз безучастно похлопала в ладоши. Походы на улицу были одной из тех вещей, которые мне ненавистны более всего, поскольку я была замкнутой и комнатной личностью.

— Но ведь мои волосы такие растрепанные.

— Лиса вновь сделает тебя красавицей, а я подожду снаружи, выходи, как закончишщь.

Я изо всех сил старалась убедить его отказаться от прогулки, но ничего не вышло. На место ушедшего Тэхёна прибыла Лиса, которая помогла мне переодеться и выпрямить раскаленным утюжком волосы.

Когда она достала пудру, я отрицательно махнула рукой и ограничилась лишь помадой, которая была сделана из пчелиного воска и цветочных лепестков.

— Выглядит так, будто я собираюсь на свидание, правда?

— Да, так и есть, — лаконично согласилась Лиса, но ее руки были более ласковыми по сравнению с бесчувственным, холодным выражением на лице.

Уж не знаю, что именно она там делала, но Лиса выложилась на полную, на ее лбу даже проступили бисеринки пота. Когда служанка принесла мне изумрудное ожерелье и серьги, она негромко шикнула.

— У вас уши не проколоты.

— О, это верно.

— Сейчас я вам их проколю.

— Нет, погоди! — испуганно вскрикнула я при виде крепких рук Лисы.

Однако, к счастью, она быстро и безболезненно проколола мочки моих ушей и даже продезинфицировала их.

— Я принесу вам маленькие сережки. Наверняка от больших сережек вам будет больно.

Надев серьги и ожерелье, Лиса подвела меня к зеркалу в полный рост, которое она принесла ранее. На ее лице читалась едва заметная гордость. Взглянув в зеркало, я немного удивилась, столкнувшись взглядом со странной женщиной, облик которой уже давно не видела.

Ее иссушенная кожа и вороненая фигура приобрели некоторые формы. Щеки, которые раньше были бледными и впалыми, теперь стали пухлыми и розовыми. Темные волосы, прежде тонкие и сухие, сделались шелковистыми, а тени под глазами, оставшиеся из-за непосильной работы, исчезли.

— Выглядит хорошо.

— Да, вы красавица, — безучастно отреагировала на мою реплику Лиса, но выглядела она при этом слегка взволнованной.

Я была одета в темно-фиолетовое бархатное платье и пальто из отличной ткани, застегивающееся броштью на воротнике. В качестве подкладки выступал мех койота.

Вдобавок к этому на мне были шелковые перчатки длиной до локтя и туфли на высоком каблуке, делавшие меня похожей на владелицу городского конгломерата. Наконец, образ завершали короткие волосы.

Тэхён, который в ожидании меня сидел за столиком на первом этаже и читал газету, на мгновение залюбовался моей фигурой и кивнул.

— Тебе идет. Выглядишь прекрасно, что бы ты ни надела.

— Разве ты не видел меня только в белой пижаме днем и ночью?

— Ну, они же все были абсолютно разные. С разными кружевами, пуговицами, да и материал отличался.

Такие мелкие детали были для меня непостижимы. Я просто носила то, что мне давали.

Перед самым выходом из особняка я увидела роскошный черный автомобиль. На водительском сиденье с ничего не выражающим лицом находился Чонгук. Вид у негобыл несколько апатичный, как перед надвигающимся крушением мира.

— Пожалуйста, садись. Принцесса, — Тэхён открыл заднюю дверь и мило улыбнулся, — сегодня наше первое свидание, совсем как у обычных пар.

— Свидание? Пара?

Неужели я, даже не подозревая об этом, уже успела начать встречаться с этим человеком? Всего тремя фальшивыми словами: «Я люблю тебя»?

Меня будто бы ударили по голове, и я растерянно уставилась на лицо Тэхёна

⭐🥺