Глава 29. Время идет своим ходом.

Если бы я все рассказал сразу, то ты попыталась бы меня уговорить. Я не смог бы отказать тебе. Поэтому мне пришлось сделать этот шаг, который разбил нам обоим сердца и заставил страдать.

Я остановилась перед входом на стадион, где сегодня проходила тренировка хоккеистов нашего университета. Через несколько минут она должна была закончиться, и спортсмены направятся в раздевалку, чтобы принять душ и переодеться в чистую одежду. А позже уже одетые в тёплые куртки, под веселые хохот, выйдут на морозный воздух. Температура опустила до минимума, как и мое желание радоваться жизни. Я испортила всё, что могла за эти месяцы, и теперь пыталась хоть что-то исправить.

Блейк после нашего последнего разговора в подсобке, среди чистящих средств и половых тряпок, избегал меня уже несколько дней. Может быть, у нас просто пары проходили в разных частях университета, и поэтому не было возможности видеться. Но я считаю это даже к лучшему. Я бы не смогла смотреть ему в глаза после того, что наговорила ему. Эти слова было полной импровизацией, придумала их на ходу, чтобы поскорее оказаться в безопасном месте, подальше от пленительных глаз Блейка Картера. Если бы задержалась там ещё на одну минуту, то призналась бы, что его отец замешан в этом во всем. Что он угрожал мне.

Но сегодня нам все-таки пришлось столкнуться. Судьба словно не была готова разлучить нас двоих.

— Извините, — быстро проговорила я, не поднимая головы, осматривая, как тетради разлетелись по полу.

— Глаза тебе для чего? — грубо ответил студент и окинул меня взглядом, полным высокомерия. Черноволосый второкурсник, который состоит вместе с Джеффри в студенческой команде по плаванию.

Когда я опустилась вниз, а парень пошёл дальше, возвращаясь к разговору со своим другом, я стала собирать свои вещи как можно быстрее, чтобы никто не успел наступить на них. Среди этих тетрадок была самая важная и дорогая мне вещица. Красный блокнот. Личный дневник, который я случайно взяла с собой. Полностью погружённые в свои мысли, я не заметила, как утром молодила ее в свою тетрадь. Конечно же, все мысли были о Блейке.

Как только я хотела потянуться за красным блокнотом, она оказалась в руках другого первее. Я нервно подняла голову, боясь, что ее откроют и начнут читать все, что писала за все это время.

Но я наткнулась с серыми глазами.

— Держи, — Блейк протянул мне дневник, и наши пальцы на миг коснулись. Я вздрогнула. Но не успела я и произнести слова благодарности, он быстро затерялся в толпе студентов и исчез из виду. Больше с ним я не виделась. И последующие встречи случались лишь на совместной паре по высшей математики. Он на меня не смотрел.

Признавшись самой себе, что я в который раз облажалась, я подняла голову наверх и закрыла глаза, морщась от холодных снежинок, которые ложились на мое лицо. На улице было неимоверно холодно.

Я оттягивала этот разговор уже долгое время. Мне необходимо было поговорить с Гриффином, объясниться с ним. Поставить точку в наших отношениях. Я не имела права портить ему жизнь своей неуверенностью, своей любовью к другому парню. Но я такая неудачница, что даже взаимная любовь к Блейку не сумела сохранить.

Когда до меня донёсся мужской голос капитана хоккейной команды, который сообщил своим коллегам, что завтрашняя утренняя тренировка будет перенесена на вечер. Затем попрощался и направился в сторону парковки.

Я не отводила взгляда от фигуры Гриффина, который, поправив спортивную сумку на плече, шёл спокойным шагом, похоже, решил перед сном прогуляться немного. Я закусила от волнения губы и осторожными шагами пошла навстречу к парню. Он моментально поднял голову, когда заметил какое-то движение перед ним. В его глазах промелькнуло удивление. Я неловко улыбнулась и подняла руку узнав приветствия.

Брюнет сделал несколько больших шагов и оказался передо мной.

— Не ожидал тебя увидеть здесь.

— Умею удивлять, — в шутку ответила я, но быстро добавила: — Я хотела с тобой поговорить.

Но Гриффин ничего не ответил. Лишь улыбнулся и прикрыл глаза, явно что-то вспомнив.

— Чего ты улыбаешься?

— Извини, — сразу же ответил парень. — Просто ты такая серьёзная, словно мы сейчас будем обсуждать о том, как захватить мир и устроить третью мировую. Расслабься, Энни. Мы сейчас поговорим. Не стоит так сильно нервничать.

Я выдохнула, когда почувствовала, что Гриффин не сердится на меня за то, что мы не общались толком за все это время. Мы отвлеклись оба на свои проблемы, оба были втянуты в собственные жизни, которые мало чем соприкасались. Просто не имели точку соприкосновения.

Снег кружился над нашими головами, медленно приземляясь на белое одеяло земли, благодаря которому она спокойно спала и не боялась замерзнуть. Ветер немного успокоился, позволяя насладиться тихим вечером, скрипом снега под ногами. Было необычайно спокойно.

Мы с Гриффином шли на некотором расстоянии между нами. Мы не знали, куда придём через несколько минут. Мы просто шли, позволяя друг другу вновь привыкнуть к компании из нас двоих. Я спрятала руки в карманах длинной куртки.

Впереди показался фонтан. Там, где раньше плескалась вода, было наполнено снегом. В некоторых местах растрескалась белая краска. Место было безлюдным в данный момент. Уличные фонари мягко освещали нам путь. Я остановилась.

— Прости меня, Гриффин, — на выдохе сказала я, разворачиваясь к нему лицом. Пальцами я сжимала ткань в кармане. Я безнал нервничала. Я боялась этого разговора. Но должна была наконец-то отпустить Гриффина и больше не отравлять ему жизнь. — Я должна была уже давно об этом сказать.

— Я тебя не понимаю, — качнул головой брюнет и тоже остановился. — За что ты извиняешься?

— Я давно хотела поговорить об этом. Но каждый раз переносила этот разговор на потом. Но так больше нельзя.

— Я не...

— Позволь мне до конца сказать то, о чем я давно хотела сказать. Я очень переживаю, так что просто замолчи, — я стукнула его по плечу. Улыбка окунались глаз парня. — Прости меня за то, что стала твоей девушкой и не уделяла должного внимания тебе. Ты заслуживаешь лучшего. И я к этому не отношусь. Я... блин, как сложно... — я отвела взгляда. — Я искренне сожалею, что отняла у тебя драгоценного времени и потратила его впустую. Ты мне очень нравишься... но больше как старший брат, а не парень. С самого начала я дала возможность тебе допустить ошибку начать встречаться со мной. Ты — хороший парень. И, повторюсь, заслуживаешь самого хорошего, что есть на этой земле.

Я даже не заметила, как по моей щеке покатилась слеза, а за ней вторая.

— Энни, ты чего? — Гриффин протянул свои руки ко мне и крепко обнял, не позволяя отдалиться от него даже на несколько сантиметров. — Все хорошо. Не переживай.

— Я люблю тебя, как брата. Я давно это поняла, что боялась признаться не только тебе, но и самой себе тоже. Я нуждалась в отношениях, как в спасительном круге. И это было огромной ошибкой.

Я обняла в ответ человека, в котором нашла поддержку в нужное мне время.

— Ты помог мне справиться с печалью, которая не покидала меня, как я уехала из дома. Подарил возможность вновь встретиться с семьей. Ты сделал для меня все хорошее. А я отплатила тебе... своим неблагодарным поведением.

Я вылезла из объятий и подняла голову, пытаясь прочитать эмоции парня, которому призналась наконец-то. Он для как старший брат, о котором я всегда мечтала. Как белый рыцарь на белом коне. Но люблю я все же чёрного рыцаря. Блейка Картера. Возможно, когда-нибудь он меня простит.

Гриффин поджал губы. Руки висели вдоль тела.

— Хм... Я много раз представлял наш с тобой разговор, но в мыслях это было не так болезненно, — грустно улыбнулся парень.

— Грифф...

— Теперь моя очередь говорить, Энни, — он так же, как и я несколько минут назад, ударил по моему плечу. — Замолчи, пожалуйста.

Я подняла руки.

— Этот разговор должен был... быть раньше. Да, я с этим согласен, — он бросил взгляд на фонтан, который одиноко стоял посреди небольшого парка в студенческом городке. Я шмыгнул носом от холода. — Но спасибо, что подождала меня и сказала то, что копилось у тебя на душе.

Я наблюдала за его движениями. Он делал вид, что все хорошо, но на деле это было не так. Руки он спрятал в карманах тёплых брюк. Взгляд его карих глаз гулял по парку. Он волновался не меньше меня.

— Я давно заметил, что что-то не так. Честно, я надеялся, что все устаканится, но нужно было говорить об этом намного раньше. Чтобы мы не стояли так, в холодном одиноком парке, — он усмехнулся. — Энни, я тоже должен попросить прощения у тебя. Прости. Я должен был спрашивать, все до хорошо, быть более внимательным к твоему настроению. Я отвлёкся на хоккей, полностью игнорируя твои... как сказать... знаки? Что-то беспокоило тебя. И, пожалуйста, можно попросить тебя об одной вещи?

— Конечно, — быстро ответила я, даже не раздумывая.

— Дело в Блейке? Ну того парня с темными волосами, у которого вечеринка была в честь Хеллоуина?

Я опустила взгляд на свои сапоги. Мне хотелось в этом признаваться, поэтому я просто коротко кивнула, не пытаясь как-то утаить правду. Всё началось с Блейка, продолжалось им, но сейчас, когда я решила защитить свою семью, до сих пор думаю об этом сероглазом парне.

— Понятно.

— Я искренне сожалею, Гриффин, что я... ох... прости, что не смогла быть хорошей заботливой девушкой. Ты достоен самой лучшей девушки на свете, чем я. Я облажалась...

Парень мгновенно поднимать руку, обрывая меня на средине предложения. Такой короткий жест, но он был полон слов: «Не говори чепухи». Я, не сводя с него взгляда, пыталась угадать его следующую эмоцию, понять, о чем он думает прямо сейчас: ненавидит меня или считает меня жалкой. Грифф поправил куртку на правой руке и приподнял спортивную сумку, которая вот-вот была готова слететь с плеча. На его воздушные темные волосы ложились снежинки, а, касаясь его лица, они вовсе таяли.

— Ещё раз спасибо, что призналась мне во всем. Я ценю в людях искренность и честность, Энни, — он сделал паузу. Я внимательно слушала его каждого слово. — Мне очень важно наше общение. Ты мне все-таки не чужой человек. Я почему-то сращу понял, что мы будем больше, чем знакомые. Так получилось, что мы стали парой, но недолго придерживались этих ролей. Ну что случилось, то случилось. Похоже, нам стоило просто быть друзьями, проводить время вместе как хорошие друзья. Но... — он вздохнул, полностью сосредотачивая своё внимание на мне. — Дай мне время все обдумать. Просто время. Я не перестану с тобой общаться. Я обещаю. Мне необходимо время, чтобы принять всю эту ситуацию.

Сжимая от волнения пальцы рук внутри карманов куртки, я незаметно кивнула и через несколько долгих секунд осталась стоять одна посреди студенческого парка. Снег так же кружил над моей головой, придумывая собственный танец. Ветер царапал лицо и заставлял дрогнуть под каждый сильный холодный порыв. Тишина. Лишь собственное дыхание нарушало ту сотканную из тысячи невидимых нитей молчание, которое сохраняли голые деревья вокруг меня.

Он простит меня.

Он обещал.

~*~

Как Гриффин и обещал, спустя два месяца мы стали друзьями, которые вместе смотрят фильмы по вечерам, гуляют по улице, находя себе приключения. Уже три раза я посетила хоккейные матчи, в которых команда нашего университета одержала победу и вышла в полуфинал северо-восточных штатов. Об этом верещали на каждом шагу и писали в местной газете.

Но самым популярным на данный момент считался праздник в честь дня святого Валентина. Он говорили абсолютно везде: в женском туалете девушки обсуждали парней, которых можно охмурить и увести, если те находятся в отношениях; парни о подарках, о которых их девушки назойливо намекали чуть ли не каждую минуту. Одинокие люди с гордостью заявляли, что этот день ничем не примечательный, что на него даже не стоит тратить своих сил. Но кто и был занят организацией этого мероприятия в стенах университета, так это был студенческий совет, куда входит Элис Картер, темноволосая безбашенная соседка по комнате. Помимо вечеринки в доме братства, будет организован концерт и акции в день влюблённых, о котором говорит и Зак. Но в его случае это означало не найти себе девушку и немного остепениться, а хорошенько провести время, флиртуя с легкомысленными студентками, которые даже могут быть постарше, и напиться до потери сознания.

— Может быть, придумаем какие-нибудь костюмы, чтобы отличиться? — Элис упала на жёсткий матрац и закинули руки за голову, сосредотачивая своё внимание на потолке. Но спустя секунду она бросила на меня взгляд. — Как думаешь?

Я поставила на паузу видео, которое начала смотреть сорок минут с лишним назад, когда решила немного перекусить. Тарелка с нарезанными персиками быстро опустела в первые пять минут.

— Это же не Хеллоуин, — ответила я, поворачиваясь боком к соседке, которая уже подняла ноги вверх и стала трясти ими. — Честно, я до сих пор не очень хочу идти на эту вечеринку. Совсем нет настроения на эти танцы.

— Опять начинается... — наигранно громко вздохнула Элис, принимая вертикальное положение. Подтянув ноги к животу, она косо посмотрела на меня, параллельно распуская короткий хвостик, который она с трудом собрала сегодня утром. — Мы же с тобой уже это обсудили. Ты пойдёшь и отдохнёшь от этих учебников, — она махнула в сторону моей полки, где находились одиннадцать книг, который я взяла из библиотеки. — Тем более... Забудь.

Я молча поджала губы, догадавшись о ее несказанных слов. Она чуть снова не заикнулась о своём брате, который в последнее время стал ее беспокоить. Ну она и так о нем переживала, но сейчас это стало куда выражено.

Блейк все чаще и чаще не ночевал в общежитии. Пропускал пары, но быстро закрывал свой пропуск, готовя какие-нибудь задания от преподавателей. Нам остаётся лишь завидовать его умение договариваться с людьми любого возраста, потому что один раз Зак прогулял одну пару по геодезии, и профессор потом ему спокойно жизни не давал. Но благо эта дисциплина осталась в первом семестре, и мы изучали уже другие предметы в новом году.

Я встала со стула и направилась в сторону шкафа.

— Кстати, я хотела тебя предупредить, — начала Элис после минутного молчания. Я посмотрела на неё, открывая дверцу старого шкафа, из которого я достала махровое полотенце и ванные принадлежности. Я хотела принять душ после тяжелого учебного дня, когда у меня уравнивании было пять пар. К тому же преподаватели поиздевались над нами сегодня довольно хорошо.

— О чем?

— На следующих выходных мы с Джеффри поедем в Чикаго, к маме.

— Что-то случилось? — я оставила вещи на кровати и опустилась на коленки, пытаясь достать из-под кровати резиновые тапочки.

— Нет, все хорошо. Просто поездка домой, — она грустно улыбнулась, но быстро скрыла свою печаль под маской жизнерадостной девушки, которая не знает, что такое грусть. Я моргнула несколько раз, приходя в себя. Элис настолько сильная, что я даже по белому ей завидую. Это нелегко находить во всем плюсы, когда жизнь катится на дно. — Может быть, ты тоже поедешь с нами?

У меня все изнутри сжалось, когда она сказала последнее предложение. Холодок прошёлся по коже так быстро, что я буто бы попала под ледяной поток ветра и ливень, который добирался до каждого укромного местечка на моем теле. Миссис Картер я не видела так давно, что даже не помню аромат ее духов, про которые она мне рассказывала на торжественном ужине. Такая же она красивая и элегантная, как была год назад? Так же ли блестят ее глаза, когда она рассказывает истории из своей жизни? Буду ли я чувствовать себя уютно, находясь рядом с ней после сложных отношений с ее сыном?

— Элис, я не думаю, что...

— Пожалуйста, Энни, давай с нами! — спрыгнула с кровати брюнетка и поспешила нагнать меня, чтобы взять за руки и сдать их так сильно, что все косточки захрустели. Я испуганно вырвала свои руки и стала их поглаживать. — Мама будет рада тебя увидеть. Она столько спрашивала о тебе!

— Спрашивала? О чем?

Элис отошла в сторону своего рабочего стола, где в беспорядке валялись куча тетрадей, а с краю, между столом и кроватью, — холсты разных размеров. Семейная фотография на верхней полке стояла в компании маленьких плюшевых старых игрушек, которые девушки привезла из дома. Несколько открыток со дня рождения находились позади белой рамки. От нее веяло теплом. На фотографии были изображены счастливые Элис и Блейк, которые, обнявшись, смотрели прямо в камеру. Даже через фотокарточку Картер умудрялся смотреть в душу своими гипнотизирующими глазами.

Я ответа взгляд в сторону и стала слушать соседку. Она воодушевлено стала проводить пальцем по поверхности стола, задрав голову наверх.

— Ты ей очень нравишься, Энни. Помнишь, когда был отбор в команду поддержки, вы впервые познакомились с ней. Вот с того дня она всегда спрашивала, как ты поживаешь, не обидели ли мы тебя, — я хохотнула, широко улыбнувшись. — Блейку всегда попадало от мамы, потому что я, по секрету, все рассказывала.

Я тоже не смогла сдержать улыбки, поддаваясь тёплым калифорнийским воспоминаниям о школьных днях. На душе стало немного грустно, что невозможно вернуть те хорошие денёчки и вновь прожить их. Там была особенная атмосфера, которая не сравниваться ни с чем.

В тот день, когда я пыталась отбираться в команду чирлидерш, я совсем случайно познакомилась с миссис Картер, такой ухоженной и элегантной женщиной, которая, не смотря на свой возраст, выглядела, как старшая сестра своих детей. Она делала всё возможное, чтобы дети могли ей доверять. Ведь часто слышим, что «родителей нас не понимают», «нас не слышат». Но эта темноволосая женщина с добрыми искрящими глазами, драгоценным, но в то же время простым дизайном колье, была настолько влюблена в работу в роли матери, что не оставалось сомнений в том, что она уважает своих детей и полностью им доверяет.

— А когда она узнала, что ты — моя соседка, то была на седьмом небе от счастья. Помнишь, те сладости, которые мы с тобой съели за один вечере, она отправила специально для тебя. Она будет очень рада, если ты поедешь со мной, Энни. Просто не представляешь, как этот день станет самым счастливым для неё. Ты ей, как дочь. А мне — сестра.

Я искренне улыбнулась и растрогалась от ее тёплых слов. Элис — первая, кого я заметила в старшей школе. Я даже не могла подозревать, что мы подружимся и станем близкими подругами.

Я не сдержалась и обняла соседку крепко-крепко.

— Только с одним условием: никаких поцелуев с Джеффри в моей компании.

— Даже в щёчку?

— Даже в щёчку!

~*~Блейк

Время без остановок шло, кидая нас под свою власть. Оно управляло нами, как марионетками. Не зная слова «стоп», оно не давало нам спокойно вздохнуть, заставляя всегда чувствовать некое напряжение в ожидании чего-то. Сколько бы люди не пытались придумать механизмы, чтобы вернуть время вспять, оно только сильнее подгибало нас под себя. Мы ничтожны перед временем. Его всегда будет мало для нас.

Я нервно поглядывал на тикающие часы, висевшие в просторной комнате с небольшими деревянными окнами, выходящими на заснеженный сад внутри дворика. Было здесь очень тепло, особенно после ледяного ветра на улице, который проникал до костей. Зима была беспощадна с людьми.

Я сидел на длинном диване, который занимал основную часть этой комнаты. Напротив стоял книжный стеллаж, полностью забитый старыми книгами в блеклых корешках. Фарфоровые чашки и блюдца блестели под лучами искусственного света в стеклянном стеллаже. Позади меня, на всю стену было развешано множество фотографий в рамках в хаотичном порядке. Темноволосая девушка с широкой улыбкой с белой лентой в волосах была чуть ли не на всех фотографиях, занимая самый центр кадра. Она, словно была рада, запечатлеть эти моменты на пленку. Что не скажешь о парне, с краю на фотографиях. Он был полной противоположностью девочке. Парень принимал серьёзное выражение лица, будто бы говоря, что это всего лишь детские игры, я взрослее всего это. Но все же две фотографии я смог найти и с его улыбкой на лице. Однако загвоздка заключалась в том, что той девушки с лентами в волосах не было. Но все же эти двое на общих фотографиях привлекали к себе внимание своей внешностью и какой-то особенной аурой: даже не знаешь, на кого смотреть больше.

— Не знаю, зачем ему в таком количестве эти фотографии, — послышался голос за моей спиной, когда полностью был отвлечен фотографиями. Я резко развернулся и увидел стоящего в дверном проеме в свободных спортивных штанах и длинной футболке темноволосого парня со сложными на груди руками. Он тоже посмотрел на стену. — Они в таком беспорядке висят.

— Ты не особо любил улыбаться, верно? — я задал вопрос, указывая на рамки. — Неужели для тебя это было невыполнимой задачей?

— Зачем это делать неискренне?

— Верно, — я согласился с его словами и вновь сел ровно, оставляя фотографии позади себя. За спиной Адриана послышался шум посуды, а затем торопливые шаги в сторону зала, где мы с Кэмпбеллом находились.

— Без горячего чая мы не сможем начать, — устало проговорил парень, пропуская пожилого мужчину в помещение, где я провёл десять минут, рассматривая каждую деталь. Он с доброй улыбкой на лице нёс поднос с чашками и, дойдя до большого дубового стола, разложил посуду по местам. — Скажем так, что это некий ритуал перед важным разговором.

— Прекрати ворчать, мальчишка, — шикнул старик и повернулся к нам лицом. На нем были темно-серые брюки, вязаная клетчатая жилетка, из-под которой виднелась белая рубашка. На его запястье были золотые часы и разноцветный браслет из тоненьких ленточек, которая выделялась на фоне всего. Я, хмурясь, пытался понять, почему мистер МакКонор носил этот аксессуар, скорее всего, сделанный каким-то ребёнком. — Не слушай его, Блейк, он очень любит драматизировать. С самого детства делает это и продолжает до сих.

— Я драматизирую? Какого черта, дед?

— Не ругайся в моем доме. Или уже соскучился по мылу, которое находится в ванной в специальном ящике?

Я не сдержался и усмехнулся, сразу же пряча улыбку за своей кулаком, который быстро поднёс к лицу. Но это не осталось без внимания Адриана, который недовольно бросил на меня взгляд.

— Мы выпьем чай, Блейк, — сказал он и под довольный взгляд Эдварда прошёл к столу, занимая место у окна. — Только потом обсудим наши дела.

Мистер МакКонор вернулся обратно на кухню, чтобы принести чайник с водой и собранный своими руками листика чая, высушенные летом. В это время Адриан глубоко вдохнул и громко выдохнул, привлекая к себе внимание.

— Только не говори, что тебе рот мылом мыли...

— Это не смешно, Картер, — хмыкнул парень и откинулся на спинку стула под мой громкий хохот. Он ударил меня по плечу, когда я не мог успокоиться спустя минуту. — Вот мы выйдем из этого дома, и я толкну тебя в самый большой сугроб и оставлю там одного.

— Да ладно тебе. Мой дедушка так же делал, если честно. Так что я тебя очень понимаю. А смешно стало, потому что не думал, что у кого-то было так же.

И теперь Адриан тоже не смог сдержать улыбку, скорее всего, представляя нас обоих в младшем возрасте с мылом во рту.

— Мама даже ругалась на отца, что тот издевается на внуком. Сестре было легче жить вместе с дедушкой. Кстати, кто это? С белыми лентами чуть ли не на всех фотографиях?

— Фелисия, девушка, влюблённая в меня. Я тебе про неё рассказывал.

— А-а-а, — протянул я и вновь посмотрел на стену. Почему-то мне даже начало нравиться такое хаотичное расположение фотографий. — Твой дедушка ее очень любит, похоже.

— Даже слишком, — быстро отвечает парень, тоже устремляя свой взгляд на фотокарточки. Сколько же они содержать себе воспоминаний. Если человек не сможет вспомнить свой, например, десятый день рождения, то всегда можно посмотреть на фотографию и понять, что было в тот день. — Он с неё пылинки сдувает с самого детства. Но меня это никогда не заставляло ревновать. Наоборот, мог чувствовать себя свободнее. Не было прям сильной опеки. Но Эдвард просто не дождётся, когда приедет его «любимая девочка». Согласись, эти белые ленты выглядят по-детски.

Я наигранно громко положил руки на стол, повернувшись в собеседнику лицом.

— Тут я с тобой не соглашусь. Выглядит даже интересно.

— Иди ты к... — он запнулся, когда на пороге появился пожилой мужчина с тарелками мучных изделий. — Я ничего не сказал, — поднял руки вверх Адриан, сдаваясь. — Блейк, подтверди.

— Ничего не слышал, — весело ответил я.

Мы решили встретиться с Адрианом в доме мистера МакКонора, потому что здесь мы могли быть без всякого наблюдения. Люди отца везде за мной следовали. Даже сегодня я видел, что чёрная затонированная машина следовала за мной до самого дома. Я бы мог выбрать метро и выиграть время без слежки, но мне стало абсолютно пофиг на этих людей, что я под снегопад дошёл до нужного места, где мне уже ожидал Кэмпбелл. В этом доме, двухэтажном, с маленьким магазинчиком внизу, мистер МакКонор занимал небольшую квартиру на втором этаже. Здесь он постоянно не жил. У него имелся собственный дом в Нью-Йорке, где жил и сам Адриан, но на эти месяцы поселился в этой квартире. А его внук просто прилетел сюда по делам. Так сказать, живут на два города.

Сам же я тоже часто ночевал в доме, который приобрёл мне дед в Бостоне, в который мы в детстве часто приезжали. И, кстати, он очень пригодился мне. В общежитии я стал появляться все меньше и меньше, давая возможность Мэтту пожить одному. Наверное, он немного счастлив этому. Но я не жалуюсь. У меня появились дела за пределами студенческого городка, поэтому принял решение на некоторое врем поселиться в своём доме. Но, наверное, я обманывал самого себя, веря в эту ложь. Я просто избегал встречи с Энни.

Я последовал ее просьбе оставить ее в покое, как это делал и в старшей школе, но сейчас только для того, чтобы уберечь от неизвестных последствий. Барбара всегда была на чеку. И чтобы хоть как-то отгородить Энни от проблем, я стал меньше появляться в ее жизни.

То, что сказала мне эта зеленоглазая, чтобы оттолкнуть меня от себя, полнейшая собачья чушь, в которую поверит лишь идиот, не знающий эту несносную девушку. Она не переспала бы со мной ради того, чтобы быть более опытной и раскрепощенной с другим парнем в постели. Она ничего не чувствует к этому хоккеисту, с которым она якобы спит. Энни пыталась меня отмахнуть словами, которые срывались с ее идеальных полных губ. С губ, которые я хотел поцеловать. Это был бы жёсткий поцелуй. Этим бы я попытался выбить все то дерьмо, которое не даёт ей спокойно быть со мной.

Словами она врала, но глаза всегда будут говорить мне правду. В них читалась неуверенность в своих же словах, страх этого действия. Словно ее запрограммировали это сделать без возможности сопротивляться. Словно условие, которое не давало ей сделать шаг, требуемый ее сердцем.

Энни захотела, чтобы я ей поверил. Я так и сделал.

— Твой дед сейчас находится в штатах, — тихо сказал Адриан, когда Эдвард скрылся за дверями и направился в свою комнату, чтобы ненадолго прилечь. Мы уже допили чай, съев вдобавок пироги. — Билли Рамирес в Сиэтле. И это нам на руку.

Я внимательно слушал произносимые другом слова, не веря своими ушам, что дедушка совсем рядом. Мы в одной стране. Я давно о нем ничего не слышал, а дозвониться до него было никак.

С детства я не понимал, почему Билли так скрывание ото всех. Доставал маму этими вопросами, не пытаясь даже успокоиться после каких-то неуверенных ответов женщины. Я был недоволен тем, что мне не говорили всю правду. Но ответ был одним и тем же: «Просто некоторые люди не были довольны, что наш дедушка такой успешный». Сестра об этом вообще не задумывалась. Спокойно сидела в своей комнате и рисовала, совсем не обращая внимания на мои тщетные попытки что-либо узнать. Позже я уже успокоился и больше не задавал этот вопрос.

— Мне бы поучиться его скрытности, друг, — усмехнулся Адриан, доставая из кармана брюк телефон. Разблокировав его, он стал что-то искать, а когда нужное оказалось перед его глазами, он повернул сенсорный экран и показал его мне. — Запиши на листок или даже лучше запомни этот номер. На телефон тебе его лучше не записывать. Мало ли что случится.

Я на отрывке бумаги записал семизначный номер. И добавил рядом имя.

— Кто такой Роджер?

— Через него сможешь договориться о встречи со своим дедушкой, Блейк. Ты бы знал, каких усилий это мне стоило, чтобы раздобыть этот чертов номер. Словно твоего деда нет вовсе, но он в то же время есть. Как ветер.

— Да, он был немного странным, когда я гостил у него. Как я могу тебя отблагодарить?

— Просто покончи со всем этим и верни свою Энни. Ничего не надо.

— Огромное спасибо тебе, Адриан. Я рад, что встретил тебя в том баре.

Он усмехнулся. А затем сказал то, что заставило меня напрячься.

— Мне нужно будет встретиться с Энни. Кое-что хочу спросить.

— Зачем?

— Просто хочу кое-что спросить, — повторил парень и встал изо стола, игнорируя мой взгляд. Мне нужно было знать тему разговора, потому что не хотел, чтобы дорогой мне человек был втянут в мои проблемы. — Картер, давай вали уже к себе домой. Я пригласил тебя сюда не для того, чтобы ты заночевал тут.

Мы быстро распрощались, и уже спустя два часа я находился в комнате своей сестры, которая, оставив мне ключи на вахте, упорхнула на свидание с Джеффри. Я попросил сделать это ее для того, чтобы поговорить с глазу на глаз с Энни. Как раз было уже поздно, все сидели в своих комнатах и никто не имел желания выходить из своих тёплых постелей.

Сидя на кровати зеленоглазой, я рассматривал фотографии на стенах. Почему все хранят их? Неужели наличие их заполнит ту пустоту из-за отсутствия нужны и дорогих людей?

На кровати валялась корешком вверх открытая книга на девяносто пятой странице, где цветным маркёром был выделена цитата:

«Крылья даны не для того, чтобы летать, а для того, чтобы иметь возможность летать»

Она должна быть сейчас в душе. Поэтому я терпеливо ожидал ее. Нам нужно было поговорить. Я ненадолго сюда пришёл. Поговорю, скажу необходимое и сразу же уйду. Ничего больше.

Я закрылся изнутри, чтобы Энни не подумала, что Элис не пошла на гулянку со своим парнем. Свет в комнате не горел, лишь светильник на прикроватной тумбочке являлся источником света. Я положил обратно книжку и стал прислушиваться торопливым шагам, доносящимся за дверью. Как-то суетливо девушка всунула в скважину ключ и стала быстро его поворачивать, но он не поддавался ей несколько секунд. Было слышно, как чертыхнулась Энни. И после нескольких попыток открыть дверь, она поддалась и открылась.

Но следующего я никак не ожидал увидеть. Прикрывая низ живота косметичкой, Энни влетела в комнату, быстро закрывая за собой дверь. Она была полностью оголена. Руками обхватила грудь. С волос капала вода, палая тяжёлыми каплями на пол, оставляя мокрый след за собой.

Я мгновенно почувствовал жар и прикрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы не возбудиться лишь от одного аромата ее кожи. Сейчас я был не для этого здесь. Нужно всего лишь поговорить. Несколько чертовых слов.

Но мой вздох привлёк внимание девушки. Она испуганно развернулась ко мне лицом и, ахнув, уронила косметичку на пол, полностью открыв все участки своей нежной кожи.

— Блейк?