Глава 33. Наказание не так страшно, как разлука

Бог Талантов, упав, не стал подниматься на ноги. Так и остался на полу на коленях. Он чувствовал, что сила стремительно покидала тело. Пока не осталось лишь крохотной частицы.

"Не понимаю, – нахмурился он. – Почему энергия не ушла целиком?"

Но даже с остатками сил на него навалилась такая усталость и так сдавило грудь, что он прижал к ней руку.

А Его Величество обратился к Хару.

– Взгляни на него. Теперь он простой смертный. Жалкий и слабый. Мне интересно, когда ты решил связать себя с ним, кого именно ты выбирал? Небожителя, обладающего силой, или же человека, что готов пожертвовать собой ради справедливости?

Стоило Вейшенгу снять с демона заклинание, как он рванул к Богу Талантов, снова обратившись юношей. Он чувствовал, как Сонхо дрожит и как часто дышит, а потому приобнял его помогая не рухнуть на пол окончательно.

В горле Хару застыл комок. Хотелось накричать на этих напыщенных небожителей: "Вы хоть знаете, что натворили? К чему придет такой мир без Ин-Лу?! И зачем тогда..."

Обернулся сердито к правителю и ответил, будто тот спросил какую-то глупость:

– Я выбирал Сонхо. Искреннего и чистого, готового простить даже такое падшее существо, как я. Мне все равно, бог он или человек. Как и раньше, я последую за ним. Всегда и всюду. Так что, может, уже огласите мое наказание, мудрейший? – последнее слово Хару произнес с легкой издевкой.

– Не торопись, инугами, – хитро улыбнулся Вейшенг. – Сонхо нехорошо. Давайте отправим его отдыхать. Чин-Хэ, доставь его, куда он скажет.

Бог Молчания кивнул и направился к своим друзьям.

Сонхо попытался подняться, но в итоге осел в руках инугами, и тот сам передал почти бездыханного юношу Лингу:

– На востоке от колодца, где ты меня приковал, есть заброшенная деревня. На холме особняк... а, хотя нет. Особняка уже нет. Но там остался маленький дом. Отнеси его туда.

Хэ кивнул. Поднял Сонхо на руки и покинул храм.

– Что происходит? – прошептал Сонхо. – Его отправят в тюрьму? Поэтому меня отсылают?

– Нет, – Линг бросил на землю талисман с печатью перемещения. – Вейшенг хочет его проверить, только и всего. Посмотрим, вернется к тебе твой Хару или нет.

Бог Молчания с другом на руках исчез в яркой вспышке, озарившей вершину.

Главнейший из богов, тем временем, переглянулся с одним из небесных судей. Затем перевел взгляд на Хару.

– Раньше тебя судили за множество деяний и даже заключили в тюрьму. Но ты сбежал оттуда. За это тебе ничего не будет. Своей победой в поединке ты оправдал себя. Но... Все же один твой проступок мы не можем оставить без внимания... Ты пытался поглотить небожителя и занять его тело. За это ты должен быть наказан.

На мгновение угольки в алых глазах гневно вспыхнули. Его разозлило то, что сказал Вейшенг.

"Значит, за то, что я перебил деревню, наказывать не будут? Хоть Ин-Лу и лучшее божество, что я встречал в своей жизни и посмертии, но это так несправедливо по отношению к смертным! Неужто жизнь небожителя важнее человеческой? Если они так считают, тогда от демонов недалеко ушли?"

А затем огоньки в его глазах медленно угасли. Он представил, что было бы с ним, если бы ему удалось тогда избавиться от Ин-Лу. Он бы ходил по Поднебесной с переполненным ненавистью сердцем, продолжил бы убивать всех без разбора, пока не нарвался бы на Бога Молчания или другого небесного судью. Его бы снова посадили на цепь или убили вовсе. Он бы никогда не узнал, что среди небожителей есть такие, как Бог Талантов, не познал бы теплоты и заботы. В нем бы никогда не родилось стремление защищать кого-то...

Однако остальных богов он не считал лучше себя и оттого, что они пытались решать его судьбу, злился.

– Признаю, – тихо ответил Хару, но когда поднял взгляд, никто не увидел в нем и капли раскаяния. – Но только потому, что это был Сонхо. Любого другого бога я поглотил бы, ни на секунду об этом не пожалев.

– Как ты смеешь так дерзить?! – возмутился один из судей. – Его Величество был так тронут твоей преданностью одному из нас, что хотел дать тебе возможность избежать наказания вовсе! А теперь...

Вейшенг поднял руку, останавливая небожителя.

– Демоны никогда не ладили с нами, не нужно ждать от него смирения. Тем более, что в прошлом он пострадал из-за Бога Достатка. Он имеет право недолюбливать небожителей. Но, возможно, он изменит свое мнение, если выслушает то, что мы хотим ему предложить. Что скажешь, Хару?

"Можно подумать, если я откажусь, то они меня просто отпустят...", – вздохнул инугами и кивнул в согласии.

– Ты можешь избежать наказания вовсе. Уйти прямо сейчас. Никто не остановит тебя и не будет преследовать в будущем, – Вейшенг неторопливо расхаживал по храму, заложив руки за спину.

Хару прищурился, наблюдая за ним.

"Избежать наказания? Это шутка? "

– Но только перед этим я оборву вашу с Сонхо связь, – закончил мысль небесный правитель.

На мгновение сердце инугами сжалось от страха, но он все же едва заметно улыбнулся: со связью или без, какая разница? Найти Сонхо ему будет несложно.

Кажется, Вейшенг догадался, что демон не совсем его понял, и еще на что-то надеется. Поэтому покачал головой:

– Бог Молчания все же он мой подчиненный, а не твой. Он переместил Сонхо вовсе не туда, куда ты указал. Я намерен сделать так, что ты больше никогда не сможешь найти Бога Талантов... Как бы ни старался.

Красно-коричневые глаза Хару расширились, а щека нервно дернулась. Вейшенг плел словесную паутину, заматывая глупую бабочку в кокон условий:

– Среди смертных, я уверен, помимо Сонхо есть немало достойных людей, которым ты мог бы служить. Найдешь себе нового хозяина.

Небожитель бросил взгляд на демона. У того была приподнята бровь, словно он выражал тем все свое пренебрежение к предложенному.

– И это все? Либо я соглашусь с наказанием, либо вы навсегда разделите меня с Сонхо? – голос казался спокойным, но на последнем звуке чуть дрогнул, выдав бурю эмоций юноши.

– Верно. Если ты откажешься покидать его, то смиренно примешь наказание, и однажды вы снова увидитесь, ведь на самом деле, – хитро прищурился Его Величество, – никто не собирался отбирать у него силу насовсем. Всем известно, что Сонхо из кожи вон лезет, чтобы сбежать с Небес. Так что для него становление смертным вовсе не наказание. Небесные судьи решили просто запечатать ее на время. Настоящее его наказание – это то, что ему все же придется когда-нибудь вернуться к нам. Сейчас он слаб и пока еще не осознал этого. Так что он тебя дождется. Запечатанная сила не даст его телу стареть.

Хару задышал чуть спокойнее. Складки над переносицей разгладились. Злость и отторжение к небожителям немного подостыли. Ин-Лу будет в порядке. Он не умрет, а потом снова станет богом. Вот только... Взращенный годами посмертия эгоизм царапал душу. Ему нравилось быть с Богом Талантов. Он почувствовал себя живым. Все эти житейские мелочи и уют от теплой компании были новыми и такими желанными...

И это "дождется" в устах Величества... От этого слова у демона мурашки поползли по спине.

"Дождется... что это значит? Они снова заточат меня в очередной своей тюрьме?" – он с ужасом сглотнул. В памяти всплыли серые склизкие стены и стылые зимние ночи в колодце, где даже звезд толком не видно.

Инугами грустно опустил голову. Вспомнит ли его Ин-Лу, когда он вернется? Сколько они проведут времени вместе, когда встретятся? А как быстро Бог Талантов забудет его, вернувшись на небо?

Эта непринужденная жизнь в последние пару месяцев теперь показалась такой призрачной, зыбкой. Словно сон, из которого демона вернули в реальность.

– Что за наказание? – спросил он, кажется уже приняв решение.

По залу прокатились смешки, и Хару поднял голову. Смотрел на небожителей, что смеялись над ним, и ему показалось, что демон вовсе не он, а все они. Конечно, ему не ответят. Сначала он должен слепо выбрать. Ему и так сказали даже больше, чем могли бы. Дают надежду и тут же ее отбирают. Вот они, настоящие правители небес. На деле такая же нечисть, только разодеты ярче и богаче, словно у них каждый день праздник. Странно, что самый главный манипулятор даже не улыбался. Его взгляд был серьезным, и он кивнул Хару, словно прочел его мысли.

– Не волнуйся. Больше никто не станет тебя запирать. Но в чем именно суть наказания я скажу только после того, как ты выберешь, принять его, или же бросить своего небесного друга навсегда.

Хару потупился, мешкая. Даже если его в самом деле не запрут, в мире оставалось достаточно наказаний, способных вывернуть душу наизнанку. Но потом все же со вздохом ответил:

– Я согласен на наказание. Только у меня будет просьба, – инугами посмотрел Верховному Богу в глаза. – Если от вашего наказания я сойду с ума, пожалуйста, убейте меня. Я не хочу, чтобы Сонхо увидел меня таким.

Вейшенг задумчиво наклонил голову.

– Не могу сказать, останешься ты в себе или нет. Все зависит от тебя. Но, если ты так желаешь... Хорошо. Твоя просьба принимается. – небожитель приблизился к демону, и тот вдруг услышал его голос у себя в голове.

"А теперь просто слушай и не перечь, пока все они здесь. Давай не будем усложнять ситуацию".

Хару вздрогнул и сжал челюсти:

"Я тебе что марионетка?.. Ладно... Но учти, все это ради Сонхо".

– Прошу судей огласить вердикт, – произнес вслух Вейшенг.

– Инугами по имени Хару должен будет заботиться о Боге Талантов до момента, когда печать, сдерживающая его силы, разрушится. Потому что, хоть она и с ним, от болезни или смерти она его не защитит. Хару будет беречь его, чтобы в итоге он вернулся в число небожителей, – с какой-то торжественностью произнес небожитель с верхней трибуны.

– Когда именно это произойдет, вам никто не скажет, – пояснил для Хару и всех присутствующих Вейшенг. – Может через месяц, десять лет или сотню. Но это случится. И ты каждый день будешь проживать, думая, что он последний рядом с ним. Даже если ты сможешь не думать о разлуке и постараешься проживать этот каждый день счастливо, твое сердце все равно будет сжиматься от тоски и страха потери.

На лице демона от услышанного застыл шок. Оно вытянулось, словно юношу ударили по нему. А сердце пропустило удар.

– Это, – кашлянул он, – жестоко.

Мысленно Хару залил бога паническим и возмущенным потоком слов:

"Почему вы так с нами? Мы сделали, как вам было нужно. Ради Сонхо я все это время старался вести себя перед всем этим сборищем сносно! Разве это мне нельзя тоже засчитать? Это не так просто, знаете ли! И Сонхо? Ооох, я и вправду сойду с умааа... Прямо у него на глазах!".

Вейшенг на это ничего не ответил. Лишь улыбнувшись, повернулся к судьям.

– Я верно изложил суть наказания?

– Да, – ответил их главный. – Сонхо вернется в так ненавистные ему небесные чертоги, а демон в конце концов останется один. Приемлемое наказание за их провинности.

– Тогда объявляю, что суд окончен. Все свободны.

Боги поклонились Его Величеству и начали один за одним покидать храм, растворяясь в пространстве.

Обдумывая последние слова судьи, демон зябко повел плечами: "Может, стоило попросить о смерти и тогда, когда мы расстанемся?".

Не особо задумываясь, инугами направился к выходу, но, дойдя до двери, ткнулся лбом в экранирующее заклинание. С нехорошим подозрением обернулся на Его Величество. Копчик зачесался, предчувствуя неприятности.

Последние боги как раз исчезли, оставив демона и Вейшенга одних. Убедившись, что все разошлись, правитель вздохнул с облегчением, и на лице впервые появилась искренняя улыбка.

– Вроде все отлично прошло, как считаешь? Хоть ты и пытался сломать нам всю игру.

Хару оскалился, волосы стали дыбом, а глаза вновь разгорелись:

– Игру? Игру?! Чертов кукловод! Крутишь чужими жизнями, как вздумается!

– А как бы я, по-твоему, оставался небесным императором? Таков мой удел, – спокойно ответил бог.

Рядом с ним появился каменный стол с кувшином вина и парой нефритовых пиал. Он наполнил их обе и жестом пригласил Хару.

У демона нервно задергалась бровь:

– Удел у него. Если Ваше Величество, – едко произнес юноша, – в следующий раз будет ставить спектакль, то актерам лучше знать его суть заранее!

– Если бы Чин-Хэ предупредил тебя, как бы я проверил, насколько сильно ты привязан к моему Сонхо? Но... Ты так зол, – Вейшенг понял, что проще вину прийти к демону, чем демону к вину. Поэтому взял обе пиалы и подошел к взбешенному инугами. – Кажется я и правда хорошо сыграл. Значит, все поверили в то, что вы, в самом деле, наказаны. Пей. Травить тебя не в моих интересах. Сонхо мне этого не простит.

Инугами принял вино, но все так же сверлил бога взглядом. Он уже понял, что тот не так уж и сердит на них, но властность Вейшенга это не приуменьшало. Почувствовав шанс на хороший исход, демон стал вежливее.

– Что будет с Сонхо? Когда вы решили его забрать?

– У вас есть четыреста лет, – сразу же ответил небожитель. – Да и после того, как срок выйдет, я почти уверен, будешь ты все еще с Сонхо или нет, этот несносный мальчишка снова выкинет что-нибудь, чтобы мне пришлось сослать его обратно в Поднебесную. Он, порой, просто невыносим. Все делает, чтобы добавить мне хлопот.

Хару часто захлопал глазами:

– Несносный мальчишка?

– Ну конечно, – кивнул бог, не понимая, что так удивило демона. – Я во главе Небес больше тысячи лет, но последние триста из них мне нет спокойной жизни, потому что вознесся он. Ты знал, что он единственный из всех небожителей, кто не хотел быть богом? Мы все при земной жизни чего только ни делали, чтобы вознестись. И только он один никогда не мечтал о небесных чертогах. Он для меня как непослушный ребенок, что пытается сбежать из отчего дома.

– Да он и при жизни, похоже, пытался удрать, – пробурчал Хару, посмотрев в пол. – Может, ему просто не хватает свободы?

Осознание, что все хорошо закончилось и можно не бояться, пока медленно приходило к демону. Где-то на заднем плане дергалась жилка: Ин-Лу выглядел таким слабым, когда его забрал Чин-Хэ.

– Не хватает, – согласился Вейшенг, – но понимаешь... Я не могу отпустить его просто так по тем же причинам, что и ты к нему привязался. Ведь он удивительный. Он совесть Небес, если хочешь.

Небожитель вздохнул и одним глотком осушил пиалу.

– Так что прошу тебя, береги его. Сейчас он очень уязвим. Чин-Хэ переместился в твой старый дом. Ведь ты его назвал, если я правильно понял?

Хару чуть улыбнулся и кивнул. Если этот бог смог понять и оценить праведность Сонхо, то не так уж плох.

– Люди и даже демоны до сих пор обходят деревню стороной, – произнес инугами. Потом подумал и горестно вздохнул. – Но ее все равно лучше защитить. Зная Сонхо, он случайно приманит и тех, и других.

– Чин-Хэ обо всем позаботится, пока ты будешь добираться. Я бы, конечно, мог отправить тебя к ним печатью перемещения, но, знаешь, ты все же слишком дерзкий даже для демона. Будь кто другой на твоем месте, я бы не стерпел. Теперь понятно, почему Бог Молчания тебя ругал все это время. Мой тебе искренний совет напоследок: поучись у Сонхо. Он знает, когда нужно говорить, а когда нет. Так ты избежишь больше проблем, чем приобретешь.

Хару покосился недовольно на бога, но вслух говорить не стал:

"Не один Сонхо дорвался до свободы. В этом немногом мы похожи".

Чуть поклонившись, невежественный демон вновь коснулся преграды, но теперь его рука прошла насквозь.

– Вы и в самом деле Отец Небес. Хорошей вам вечности, Боже, – попрощался инугами и выпрыгнул, мгновенно обращаясь псом.

Огромной черной тенью он несся по широким ступеням вниз, пока не растворился среди деревьев густого леса.