thirty-eighth part

Утро выдалось тёплым и удивительно спокойным. Кухня была наполнена запахом свежих оладий, сладким и уютным, а над столом лениво кружился аромат чая. Влада стояла у плиты, дожаривая последнюю порцию — аккуратно, сосредоточенно, будто в этом простом действии было что-то успокаивающее.

Они вернулись домой глубокой ночью, ближе к трём. Чемоданы так и остались нетронутыми, слова — невысказанными. После того, что произошло в машине, Влада уснула почти сразу, провалившись в тяжёлый, спасительный сон и упустив момент поговорить о главном: что дальше? Теперь это грызло. Её раздражало, как легко одна-единственная мысль могла испортить настроение, стоило ей коснуться Саши и их странного, хрупкого «мы».

«Моё проклятие — любить и ненавидеть тебя», — сказала она вчера ровно, почти буднично, будто давно приняла это как факт.

Ей нравился Саша.Чертовски нравился.И именно поэтому она изо всех сил старалась об этом не думать.

Мысль о любви казалась слабостью, роскошью, на которую она не имела права. Шрам после Андрея ныл особенно сильно в такие моменты, словно напоминая: всё может повториться.

Саша бесил её тем, что держал всё под контролем. Он редко говорил прямо — за него говорили поступки, жесты, взгляды. И проклятие было в том, что эти поступки говорили ровно то же, что она чувствовала сама. В доме Волковых он был слишком заботливым, слишком внимательным — совсем не тем человеком, за плечами которого сотни отобранных жизней. Когда она ловила его зелёный взгляд, её собственные карие глаза будто светлели: из них исчезала колкость, оставались только мягкость и тепло.

Может, её бабушка была права.«Там, где умирает ненависть, рождается любовь»?

Нежный, почти невесомый поцелуй в висок вырвал её из мыслей. Влада дёрнулась от неожиданности.

— Доброе утро, — спокойно сказал Саша, потянувшись за бутылкой воды. — Вижу, спалось отлично, раз ты впервые здесь что-то готовишь, — добавил он с тихим смешком.

— Есть такое, — ответила Влада, раскладывая по тарелкам две порции оладий. — Садись.

Саша сел за стол, придвинув к себе тарелку. Некоторое время они ели молча — не неловко, а спокойно, будто эта тишина была заслуженной после последних дней. За окном светлело, город просыпался лениво и нехотя.

— У тебя хорошо получается, — сказал он, кивнув на оладьи. — Я бы сказал «как дома», но... — он чуть улыбнулся, — это и есть дом.

Влада фыркнула, пряча улыбку в кружке с чаем.

— Не привыкай. Скоро всё это закончится.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Поэтому и ценю.

Она подняла на него взгляд — короткий, осторожный.

— Нам нужно поговорить, — сказала Влада тише. — Насчёт... да вообще насчёт всего. Я надеюсь, что это нужно не только мне.

Она опустила взгляд в кружку. В животе неприятно сжалось — тревога вперемешку со страхом.

Саша не ответил сразу.

— Думаю, каждый из нас понимает, к чему всё это уже привело и куда может вести дальше, — начал он ровно. — Но прерывать это или заканчивать я не собираюсь.

Влада медленно кивнула.

— Я не знаю, что происходит сейчас, и не знаю, что будет после того, как мы найдём Андрея. Но я не хочу чувствовать себя... расходным материалом, — сказала она честно, всё ещё не поднимая глаз.

— Сейчас происходит то, что должно происходить, — ответил Саша. — И мне это нравится, надеюсь и тебе тоже. Давай жить здесь и сейчас.

Он сделал паузу.

— Посмотри на меня.

Влада подняла глаза. Их взгляды встретились — прямо, без защиты.

— Я ещё раз повторю, — спокойно сказал он. — Ты для меня никогда не была и не будешь расходным материалом.

И в этих словах не было обещаний — только уверенность, от которой становилось чуть спокойнее дышать.

На кухне повисла лёгкая тишина. Каждое слово, каждый взгляд из этого короткого разговора оставил свой след и каждый из них понял что то для себя.

В этот момент тихо завибрировал телефон Саши. Он взглянул на экран, и на мгновение его лицо изменилось: с расслабленного оно стало напряжённым и холодным. Влада тихо встала со стула, собирая посуду, стараясь не вмешиваться. Саша отвечал коротко, резко, словно человек на том конце линии был последним, кого он хотел слышать.

Влада вытирала чистые тарелки полотенцем, когда крепкие руки неожиданно обвили её за талию. Он прижал её к себе, поглаживая живот, и тёплое дыхание коснулось её шеи. Пепельные волосы Саши спутались с её чёрными, создавая ощущение близости.

— Отец звонил, — тихо прошептал он ей в шею. — Говорит, что не может до тебя дозвониться.

— Он у меня заблокирован, — коротко ответила Влада, отложив полотенце. — Личность у него... раздражающая.

Саша низко посмеялся, будто всё было очевидно:

— Ближе к двенадцати поедем к нему. Он хочет о чем то поговорить.

Влада кивнула, всё ещё чувствуя тепло его тела. Сердце билось чуть быстрее, но спокойно, как будто в этих объятиях можно было быть самой собой, без масок и защиты.

— Спасибо за завтрак, — тихо произнёс Саша, целуя её макушку, — и надеюсь, это не закончится.

Он мягко отстранился, но ощущение его присутствия осталось, согревая, даже когда он уже не держал её в объятиях.

Здание Тёмного Союза стояло властно и мрачно — тяжёлое, монолитное, словно вросшее в землю. Одно из величайших сооружений криминального мира, пережившее десятки нападений, штурмов и внутренних переворотов. Оно не выглядело непобедимым — оно таким было.

При въезде на территорию машину встретили четверо. Форма Союза не бросалась в глаза — её невозможно было узнать с первого взгляда, и в этом заключалось главное преимущество. Глубокий матовый чёрный цвет поглощал свет, делая фигуры почти безликими. Лишь тонкие швы холодного серебристого цвета едва улавливались при движении. Ни нашивок, ни знаков различия. Только металлический жетон, спрятанный под одеждой — перевёрнутый треугольник, перечёркнутый вертикальной линией.Символ контроля. Власти. И выбора.Обо всём этом Влада узнала ещё по дороге с объяснений Саши.

— Охрана усилена — тихо сказала она, не вопросом, а фактом, внимательно осматривая территорию.

— Сам удивлён, — ответил он, сбрасывая скорость, словно намеренно растягивал момент. — В прошлый раз их здесь не было. Сейчас узнаем, что происходит.

Саша припарковал Q8 у самого входа. Брюнетка не промолчала.

— Бог парковки, — усмехнулась Влада, отстёгивая ремень.

— Я не собираюсь здесь задерживаться, — спокойно ответил он, глуша двигатель.

Он коротко кивнул — пора.Стоило им выйти из машины, как холод тут же обволок обоих. Не столько погодный, сколько тот самый — напряжённый, рабочий, пропитанный угрозой.

У входа стояли двое охранников. Одного Влада узнала сразу — высокий, седой мужчина. Именно он встречал её здесь впервые, глубокой ночью, когда она переступила этот порог в первый раз. Был тогда еще один, с бородкой, но его тогда быстро не стало.

— Здравствуйте, Александр Владиславович. — почти синхронно произнесли мужчины.

Саше было всё равно.Он положил ладонь Владе на спину — не демонстративно, но уверенно — и пропустил её вперёд.

Внутри было тепло и одновременно холодно.Холодно от самой атмосферы: места, где каждый готов был убрать другого, если это приносило выгоду.

За стойкой, как всегда, стояла Лана. Увидев их, она улыбнулась и приветственно махнула рукой — но уже через секунду жест изменился. Она помахала рукой у горла и указала пальцем вверх.Парадеев сегодня не в настроении.

Первое, что ударило в нос, стоило Владе переступить порог кабинета Владислава Васильевича, — густой, въевшийся табачный запах. Не просто сигаретный дым, а тяжелая, прокуренная смесь старого табака, алкоголя и власти. Такой запах не выветривается — он оседает в стенах, мебели, людях.

Влада мельком взглянула на Сашу.Тот едва заметно скривился — на долю секунды, почти незаметно для постороннего глаза. Но она увидела. Даже его это довело до отвращения.

За массивным столом сидел Владислав Парадеев.

Владислав Васильевич выглядел именно так, как должен выглядеть человек, держащий в руках крупнейшую криминальную структуру. Широкие плечи, чуть сутулая посадка — не от возраста, а от привычки давить сверху. Седина не делала его старым, наоборот — придавала жесткости. Лицо — резкое, будто высеченное из камня: тяжелые скулы, глубокие морщины у рта, холодные глаза, в которых не было ни тепла, ни жалости. Только расчет.Перед ним лежала пепельница, забитая окурками, и стакан с темной жидкостью.

Он смотрел на Владу прямо.Пронизывающе.Так, будто именно она была причиной всех его бед.

Потом его взгляд медленно, нарочито перешел к Саше. Он задержался на нем дольше. Слишком долго. Оценивающе. Словно он искал в нем не сына, а ошибку.

— Рад тебя видеть... уже целой и неповторимой, — произнес он с тенью насмешки, растягивая слова. — Присаживайтесь. Нам есть что обсудить.

Влада не ответила и даже не поздоровалась. Просто прошла вглубь кабинета и села напротив лидера с  выпрямленной спиной и холодным взглядом.

Саша прошел следом и сел рядом с ней. Достав пистолет, он начал медленно крутить его в руках — проверяя баланс, магазин, каждые царапины. Привычка? Или скрытый сигнал тревоги?

— Мог бы хотя бы проветрить, — спокойно, но грубо сказал он. — Тут тхнет просто отвратительно.

Всегда сыновья стараются показать лучшие, сильные стороны перед отцами. Но Саша изменился мгновенно.Еще секунду назад Саша был спокойный, почти расслабленный.Теперь — холодный, отстраненный Александр Парадеев. Без эмоций. Без мягкости.

Холод не всегда делает человека сильнее, но он всегда добавляет авторитета.

— Что, не куришь неделю — и уже отвращение? — усмехнулся Владислав. — Кстати, Эвелина, ты знаешь, что он бросил курить из-за тебя?

Он посмотрел прямо на Владу.

— Она знает мое отношение к тебе. Этого достаточно. — отрезал Саша.

— И какое же? — с ленивым интересом спросил мужчина.

— Похуистическое.

— Вы меня сюда позвали, чтобы я слушала ваши семейные перепалки? — не выдержала Влада, вклинившись.

Владислав смотрел на Сашу долго, давяще. Их взгляды сцепились — игра в гляделки, где никогда не отводят глаза. В дверь постучали. Владислав отвел взгляд первым. На пороге появился Дмитрий — боец с периметра. Влада его помнила.

— Прошу прощения, — сказал он, обращаясь к Саше. — Нужна ваша помощь. Камеры по периметру фиксируют странные движения. Нужно, чтобы вы оценили ситуацию.

Саша громко защелкнул магазин пистолета с раздражением, который все это время крутил в руках. Бросив короткий взгляд на Владу он поднялся.

— Сейчас вернусь.

Дверь закрылась.

В кабинете стало еще тише и еще тяжелее.

— Прости за тон, — неожиданно спокойно сказал Владислав, обращаясь уже напрямую к Владе. — День какой-то странный. Я позвал тебя, чтобы обсудить случившееся уже спокойно. Я прекрасно знаю, кем ты была для Игоря. Почти дочерью. И ты знаешь больше, чем кто-либо здесь.

Он наклонился вперед.

— Я знаю, кто убил Игоря. И знаю, что ты этого человека знаешь. Очень лично.

— Не бросайтесь громкими словами, Владислав Васильевич. — резко ответила Влада. — Андрея я знала только как напарника. Не больше.

— Брось. — низко усмехнулся он. — Ты и Сашу тоже «как напарника» знаешь? Все знали, что у вас с Андреем был роман. Просто вы никому не говорили.

— Если мы никому не говорили, — голос Влады стал холодным, — откуда вы об этом знаете?

— Как говорят: держи друзей ближе, — он сделал паузу — ...а врагов еще ближе, Владислава.

Её настоящее имя прозвучало из его рта отвратительно.Мир будто остановился.Пальцы Влады вжались в подлокотники кресла до побеления костяшек, будто это кресло было единственное, что реальное в этом кабинете.

— Откуда вы...?

— Ты всерьез думаешь, что Саша способен на любовь? — с насмешкой спросил он. — Девочка, он создан для убийств и лицемерия. Он эгоист. Ему плевать на тебя и на твои, как я понимаю, чувства.

Каждое слово било точно в сердце.Разум начинал плавиться от ярости и боли. Легкие разучились дышать, воздух стал слишком тяжелым, слишком ядовитым.

— Мой сын любезно передал мне твою «секретную папочку», — продолжал Владислав, вставая из-за стола. — Где вся информация, от А до Я. И знаешь... меня ужасно расстроило, что ты мне врала, а я ненавижу вранье.

Он обошел стол, подойдя ближе.

— Так вот. Ты больше ни ногой не ступишь на мою территорию. Забудь о существовании Темного Союза и моего сына. Ты — предательница, которая убила своего лидера.

Влада не могла пошевелиться. Рука сама потянулась к карману куртки, туда, где лежал пистолет. Он казался единственным спасением от этих слов — способом оборвать их, спасти себя от медленной моральной гибели.Но она понимала: стоит прозвучать выстрелу — и всё закончится. Бойцы мгновенно сбегутся, чтобы защитить своего босса. И тогда выхода уже не будет.

— Все отпечатки, кстати, на твоем же пистолете, которым был убит Игорь — твои. Так что беги. Пока твой главный кошмар тебя не догнал.

Он наклонился к ней ближе.

— Чернышева.

Влада поднялась из кресла медленно.Не потому что боялась — потому что тело отказывалось слушаться так же быстро, как раньше. В груди было пусто и тяжело одновременно, будто туда вылили ледяную воду и оставили замерзать.

Она не сказала ни слова.Не посмотрела на Владислава.Просто развернулась и пошла к выходу.

Каждый шаг отдавался внутри глухим ударом.«Предательница».«Ты убила своего лидера».«Ему плевать на тебя».

Слова не звучали — они оседали, липли к коже, к позвоночнику, к дыханию. Влада чувствовала, как внутри поднимается знакомое, опасное состояние — то самое, где эмоции глохнут, а остается только инстинкт выживания. Но даже он сейчас дрожал.

Дверь кабинета закрылась за ней бесшумно, осторожно.

Коридор встретил привычной суетой Темного Союза: шаги, приглушенные голоса, запах работы и холодного кофе. Все было как всегда. И от этого становилось только хуже.Мир не рухнул.Он просто продолжал жить, будто ничего не произошло.

Влада шла вперед, не оглядываясь. Спина прямая, лицо спокойное — все эмоции умерли. Так она всегда выходила после провалов, потерь, смертей. Внутри же было другое.

Там рвало.Там жгло.Там что-то медленно, болезненно трескалось.

Она ненавидела себя за то, что поверила.За то, что позволила теплу поселиться в груди.За то, что слова Владислава нашли слабое место — слишком точное, слишком больное.

«Ты серьезно думаешь, что он способен на любовь?»

Пальцы Влады едва заметно дрогнули. Она сжала их в кулак до боли, удерживая контроль.Нет. Не сейчас. Не здесь.Паника — потом. Слабость — потом.

У неё оторвали часть её самой, вырвали с корнем, оставив внутри пустоту — глубокую, ноющую дыру, которую уже ничем не закрыть.

Войдя в поворот, она врезалась в кого-то грудью так неожиданно, что воздух выбило из лёгких. Мир на секунду дернулся, сузился до резкого удара и короткого, глухого вдоха.

— Осторожнее... — прозвучал знакомый голос.

Он стоял прямо перед ней, слишком близко — так, что между ними не оставалось безопасного пространства. Зеленые глаза мгновенно прошлись по её лицу: быстро, цепко, профессионально. Он читал её так же, как читал обстановку перед выстрелом.

— Эвелина... — начал он.

Она сразу сделала шаг назад. Всего один — но в нём было больше, чем в любом крике. На губах появилась кривая, почти болезненная улыбка. От того, что он пытается сохранить её тайну. От того, что сейчас это звучало как издевка.

Губы приоткрылись — будто она собиралась сказать слишком многое: обвинить, сорваться, задать вопрос, на который боится услышать ответ. Но наружу вышел только тяжелый, рваный смешок.

Саша инстинктивно сделал шаг к ней.

Её рука тут же скользнула к карману.

— Не подходи ко мне.

Голос был тихий, но в нём не было сомнений. Только предупреждение.

— Что он тебе сказал? — спросил Саша, серьезно, резко, требовательно.

Она молчала.

Коридор исчез.Звуки приглушились.Остались только они — и то, что между ними. Натянутое до предела, хрупкое, как стекло под давлением. Один неверный жест — и всё разлетится.

Влада смотрела на него и чувствовала, как внутри сталкиваются два желания.

Не верить — и расспросить.Поверить — и уничтожить.

Она не хотела повторить то что было с Андреем.Не хотела снова быть той, кто верит последней.Не хотела получить пулю первой.

Но эта пуля уже была выпущена.Не в тело — в сердце.

Улыбка снова легла на её лицо — холодная, натянутая, опасная. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Ты профессионал, — сказала она медленно, проходя мимо него. — Чертов профессионал.

Его рука сомкнулась на её локте — инстинктивно, резко.

Металл оказался у его груди быстрее, чем он успел осознать движение. Пистолет в её руке был продолжением тела, а не оружием. Они замерли в такой позе и каждый боялся пошевелиться, не понимая друг друга.

— Ещё раз тронешь меня, — произнесла Влада тихо — и пуля будет у тебя. Прямо в твоём гнилом, блядском, парадеевском сердце.

Он замер.

— Вот всё и закончилось, Саша.

Влада вырвалась из хватки одним резким движением и, не оглядываясь, направилась дальше по коридору.

Пистолет отдавал холодом в правую руку, напоминая о реальности, о том, что хоть что-то ещё принадлежит ей и находится под контролем. Это холодное ощущение хотя бы немного удерживало её от полного распада — хотя внутри всё уже казалось мёртвым. Внутри всё превращалось в пепел воспоминаний, обугленные остатки доверия и надежд, сгоревших вместе с каждой новой предательской каплей судьбы.

Момент повторился вновь: её предали. Опять. Её снова заставили почувствовать это тёплое, опасное чувство — и снова разбили. Разбили так, что казалось, сама суть её была разорвана на части. Почему любовь несет только боль? Почему боль — это неотъемлемая часть каждого искреннего чувства? Почему мир держит её на своей гнилой земле, словно играя с ней безжалостно, проверяя на прочность?

В каждой миссии она выходила целой, без единой царапины, без боли. Но стоит ей впустить любовь в своё сердце — и острые, холодные иглы боли пронзают его насквозь, оставляя зияющие дыры, из которых течёт чёрная кровь. Лучше бы её нашли возле Волкова, в его квартире, чем переживать эту разруху внутри себя.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Влада ощущала, как всё вокруг теряет смысл, а каждый шаг будто тянул её обратно в прошлое — в ту пустоту, которую она привыкла носить с собой. Но реальность настойчиво толкала её к действию. Она подошла к блондинке, единственному сейчас человеку, кому она могла хоть немного доверять. Хотя кому тут вообще можно теперь доверять?

— Ты на машине? — спросила брюнетка, голос звучал сдержанно, но через него пробивалась скрытая тревога.

— И тебе привет, Эви. Да, что-то случилось? — Лана сразу почувствовала напряжение и насторожилась.

— Одолжишь? — спросила Влада, слегка сжимая в руке пистолет, словно нуждаясь в якоре, который удержит её от полного разрушения.

— Без проблем, — сказала Лана, кивая и достав ключи из сумочки. — А Саша...?

— Саше ни слова. — Влада сдавила губы, тяжело вздохнув. — Я надеюсь на тебя, как на мою единственную подругу. Пожалуйста.

Её глаза встретились с глазами Ланы, и на секунду в них пробежала искра чего-то живого, чего ещё не убила предательство, не сломала горечь, не смяла боль. Но сердце всё ещё сжималось в комок, а разум пытался держать равновесие между страхом, доверием и тем, что она отчаянно пыталась назвать надеждой.

Хватит полагаться на кого-то, стоит самой всё закончить. Сейчас.

TG: anchekzy