остановка

Бывают вещи похуже, чем застрять неизвестно где в разгар грозы. Например, я могла убегать от бешеного медведя, мечтающего разорвать меня на кусочки.Да, дела могли быть хуже, но это вовсе не значило, что все нормально.Хватит. Мысли позитивно.«Машина приедет... сейчас». Я пялилась в телефон, пытаясь сдержать тревогу, когда приложение вновь оповестило о «поиске водителя», как делало последние полчаса.В других обстоятельствах я бы волновалась гораздо меньше, – в конце концов, у меня работал телефон, и автобусная остановка почти полностью защищала от ливня. Но через час начиналась прощальная вечеринка егора, мне еще предстояло забрать из кондитерской торт-сюрприз, и уже начинало темнеть. Да, я за наполовину полный стакан, но я не идиотка. Никто – а тем более студентка с нулевыми навыками самозащиты – не хочет оказаться в неизвестной глуши после заката.Надо было послушать олю и пойти на те уроки самообороны.Я мысленно перебрала немногочисленные варианты. Автобус, который останавливается в этом месте, ходит только по будням, а у большинства моих друзей нет машины. У риты есть водитель, но она на мероприятии в посольстве до семи вечера. Приложение по поиску попутчика не работает, а с тех пор как пошел дождь, мимо не проехало ни одной машины. Впрочем, я в любом случае не собиралась ехать автостопом – я смотрела ужастики, большое спасибо.Остался всего один вариант – я правда не хотела им пользоваться, – но выбирать не приходилось.Я нашла в телефоне контакт, прочла молитву и нажала на кнопку вызова.Один гудок. Два. Три.Давай, возьми трубку. Или нет. Я сомневалась, что хуже – погибнуть или связываться с братом. Разумеется, всегда была вероятность, что брат собственноручно убьет меня за попадание в такую ситуацию, но с этим я разберусь позже.– Что случилось?Я наморщила нос.– И тебе привет, дорогой братец. Почему ты решил, что что-то случилось?егор фыркнул.– Ну, ты мне позвонила. Ты звонишь, только когда попадаешь в беду.Верно. Мы предпочитали сообщения и жили в соседних домах – кстати, не моя идея, – а потому нам вообще редко приходилось друг другу писать.– Я бы не сказала, что я в беде, – уклончиво ответила я. – Скорее... застряла. Общественный транспорт здесь не ходит, и такси заказать тоже не получается.– Господи, Ава. Ты где?Я ответила.– Какого черта ты там делаешь? Это в часе езды от кампуса!– Не драматизируй. У меня была помолвочная фотосессия, и на машине можно добраться за полчаса. За сорок пять минут, если пробки.Прогремел гром, сотрясая ветви окрестных деревьев. Я вздрогнула и спряталась поглубже под козырек, хотя это не особо помогло. На меня падали капли косого дождя, такие тяжелые и твердые, что становилось больно.В трубке послышался шелест, а потом – мягкий стон.Я замерла, уверенная, что ослышалась, но нет, он прозвучал снова. Новый стон.Мои глаза расширились от ужаса.– Ты что, занимаешься сексом? – прошептала я, хотя рядом никого не было.Съеденный перед съемкой сэндвич грозился вырваться наружу. Нет ничего – повторяю, ничего – отвратительнее общения с родственником в разгар полового акта. Меня затошнило от одной мысли.– Технически нет, – невозмутимо ответил егор.Слово «технически» тут явно было ключевым.Не требовалось быть гением, чтобы расшифровать туманный ответ егора. Возможно, секса и не было, но что-то явно происходило, и у меня напрочь отсутствовало желание узнавать подробности.– егор юницкий.– Эй, ты сама позвонила.Видимо, он прикрыл трубку рукой. Я услышала мягкий женский смех, а потом визг, и мне захотелось промыть уши, глаза, разум.– Парни забрали мою машину, чтобы купить еще льда, – снова заговорил со мной егор. – Но не волнуйся, я тебя не брошу. Скинь свое точное местоположение и следи за телефоном. У тебя еще остался перцовый баллончик из тех, что я дарил тебе в прошлом году на день рождения?– Да. И, кстати, спасибо.Я хотела новый рюкзак для фотоаппарата, но Джош купил мне упаковку из восьми перцовых баллончиков. Я ни разу их не использовала, а значит, все бутылочки – минус та, что лежала в моей сумке – стояли в глубине шкафа.Но братец не заметил моего сарказма. Для студента-медика с отличными оценками соображал он порой туговато.– Рад помочь. Держись, он скоро приедет. А о твоем отсутствии инстинкта самосохранения мы поговорим позднее.– Я самосохраняюсь, – возразила я. Так вообще говорят? – И я не виновата, что здесь нет... погоди, в смысле «он»? егор!Слишком поздно. Брат уже повесил трубку.Проигнорировав мои уточнения, променял меня на одну из своих постельных подружек. Даже странно, что он не разозлился сильнее, если учесть его склонность к чрезмерной опеке. Он с детства считал своим долгом за мной приглядывать, словно был не только моим братом, но и телохранителем. Я его не винила: наше детство было наполнено многочисленными бедствиями – во всяком случае, мне так говорили, – и я любила его до дрожи, но его постоянное беспокойство было слегка чрезмерным.Я села на скамейку и обняла рюкзак – потертая кожа согревала руки, пока я дожидалась таинственного «его». Это мог быть кто угодно. Джош не испытывал недостатка в друзьях. Он всегда был мистером Популярность – играл в баскетбол, был президентом студенческого совета, королем выпускного в старшей школе и большой шишкой в кампусе колледжа.Я была его противоположностью – избегала всеобщего внимания и предпочитала небольшую компанию близких подруг огромной толпе приятелей. Пока егор был королем вечеринки, я сидела в углу и мечтала о местах, где хотела бы побывать, но куда, вероятно, никогда не смогу попасть. Если не разберусь со своей фобией.Моя проклятая фобия. Я понимала, проблема в моей голове, но ощущалась она физически. Тошнота, колотящееся сердце, парализующий страх, превращавший мои конечности в бесполезные, окоченелые штуковины...Хорошо, что я хотя бы не боюсь дождя. Океанов, озер и бассейнов избегать можно, но дождя... да, было бы хреново.Не знаю, как долго я просидела на крошечной остановке, проклиная собственную недальновидность – я отказалась от предложения подвезти меня после фотосессии в город. Я не хотела причинять им неудобств и думала, что смогу вызвать такси и вернуться в кампус через полчаса, но небеса разверзлись сразу после отъезда пары, а я осталась тут.Начинало темнеть. Опустились холодные серо-голубые сумерки, и какая-то часть меня забеспокоилась, что загадочный «он» не появится, но егор никогда не подводил. Если его друг не сможет забрать меня по его просьбе, завтра у него будут переломаны ноги. Несмотря на учебу на медицинском, егор не гнушался пускать в ход кулаки, если того требовала ситуация – и особенно если ситуация касалась меня.Стену дождя прорезал яркий свет фар. Я прищурилась, и сердце заколотилось от нетерпения и тревоги: я пыталась определить, принадлежит ли машина моему спасителю или потенциальному маньяку. В этой части москвы было вполне безопасно, но никогда не знаешь наверняка.Когда глаза привыкли к свету, я выдохнула от облегчения, но через пару секунд напряглась снова.Хорошая новость? Я узнала подъезжающий элегантный черный «Астон Мартин». Он принадлежал одному из друзей егора, а значит, сегодня я не окажусь в местных новостях.Плохая новость? Человек за рулем «Астона Мартина» был последним, кого я хотела – или ожидала – увидеть. Он был не из тех, кто делает приятелю одолжение, забирая его младшую сестру. Он был из тех, кто готов уничтожить тебя и всех твоих близких за один косой взгляд, и сделать это с таким спокойствием, что ты не заметишь пылающего вокруг мира, пока не превратишься в кучку пепла.Я облизала сухие губы, когда машина остановилась передо мной и опустилось пассажирское стекло.– Залезай.Он не повысил голоса – он никогда не повышал голоса, – но я все равно четко и ясно расслышала сквозь дождь его слова.никита коробыко был воплощенной силой природы, и, похоже, ему повиновалась даже стихия.