Утро из воспоминаний

Шесть часов и тридцать одна минута. На улице темно.

Снова. Я снова проснулся. Ну вперед: еще один день. 

Я переворачиваюсь на спину пытаясь не стянуть с себя плед, но холод все равно проскальзывает. По телу пробежались мурашки. Освобождаю руки из этого тяжелого мехового пледа и тяну ладони к лицу закапываясь в темных, уже отросших волосах. Ты несколько раз пытался сам меня стричь, но всегда получалось нелепо, и в итоге мы все равно шли тратить деньги в парикмахерской. Тебе было легче в плане волос. Ты мог сам себе их стричь, даже если получалось не совсем ровно, этого не было видно. Я любил твои кудрявые, светло-каштановые волосы.

Приоткрыв глаза, через щель между пальцев я вижу твои взгляды. Ты смотришь на меня со всех углов. На весящем передо мной портрете ты улыбаешься. Какой номер у этой улыбки? Нету номера. Это моя обычная улыбка. Не лги, ты ведь знаешь. Точно знаешь. 

Твои портреты я никогда не рвал. Не посмею. Думаю, я вполне мог открыть музей, который назвал бы твоим именем, а там были лишь твои портреты. Люди, увидев это, сразу все поймут. Поймут кем ты являешься для меня, какой аурой от тебя веет, чем ты обычно занимаешься, какое у тебя красивое задумчивое лицо, до какого безумия ты любишь мяту. Все. Абсолютно все поймут взглянув на мои рисунки. В конце музея, когда люди будут уже выходить с мыслю, что ты был чудесным человеком, в углу, непринужденно висел бы рисунок, на котором изображена одна улыбка из твоих пятидесяти четырех. Как думаешь, их мнение о тебе изменится? Нет. Они не поймут. Многие даже не заметят, они будут увлечено говорить о своих эмоциях, широко размахивая руками по сторонам. А если кто и заметит, то они просто удивятся, почему же эта картина висит здесь, а не в зале? И чем она так особенна? Они ранее видели эту улыбку на твоих портретах. Черт.

Шесть часов и сорок восемь минут. Когда-нибудь я отклею все эти портреты и уберу в самую потертую папку, положив на самое дно ящика, зарыв ее вещами. Но потом. Сейчас я встаю со скрипучей, дряхлой кровати, которую купил почти три года назад на ярмарке. Ты пытался экономить на парикмахерской, на еде, на зубных щетках: пользуясь, пока щетина не начнет спадать, но мебель и одежду ты выбирал всегда тщательно. Не особо стараясь сэкономить. Я хорошо помню твои нахмуренные брови, надутые щеки и поджатые губы, когда доставщики несли эту кровать в мою комнату. Ты любил, когда мы выбирали все вместе. Начиная с обычных продуктов, заканчивая одеждой и мебелью. Когда сборка кровати завершилось, ты первый пошел смотреть. Присоединившись к тебе, я не стал спрашивать "как тебе?" или оправдываться, что на эту кровать была хорошая скидка. Я и так все видел. Видел твои скрещенные руки, слегка суженые глаза в презрении. Но и ты ничего мне не сказал.

Ты просто повернулся ко мне, ухмыльнувшись, тихо сказав: "Пошли пить чай. Мне конфеты подарили". И этого было достаточно, для того чтобы выдохнуть. Ты лениво взял меня за руку, и мы поплелись на кухню.

                                                                            ***

Еле как встав с кровати, похрустывая суставами я сразу же поплелся в ванну: смывать усталость. Устал сразу же как проснулся, это вроде как один из симптомов недосыпа, верно? Недосып - это стресс, а стресс у меня из-за мыслей о тебе. Из-за воспоминаний. От этого следует: что ты или память - мой недосып. Ну или двое одновременно.

 Мертвая тишина. Даже кота не слышно. Но делая шаги, я слышу только скрип пыльного, деревянного пола. Зайдя в ванну, сразу включаю воду, чтобы заткнуть эту громкую тишину. Смотрю на себя в грязное и на половину разбитое зеркало, на пожелтевшую раковину, на две щетки стоявшие в грязном стаканчике. Я ее сохранил, представляешь? Ну и зачем?  Зачем? Я думал, что ты вернешься. Может это просто розыгрыш? Ты наверное уехал к дальним родственникам и скоро приедешь обратно, в нашу с тобой холодную квартиру. Здесь тебя ждет мятное дерево, я и на половину сдохший кот. Ты так в этом уверен?  Нет. Но мы ждем. Забавно. Забавно. Ты только посмотри на мои темные круги под глазами! Я стал намного хуже спать, не более пяти с половиной часов. А эти лопающиеся глаза? Посмотри! Белка даже не видно за всей этой краснотой. А бледная кожа? Моя худощавость? Я ведь похудел на восемь килограммов. Ты увидев мое состояние, решил бы что я болен. Я тогда бы лежал в кровати под заваленной кучей одеял, а ты бегал туда-сюда, с кухни и обратно в мою комнату, принося мне молоко с медом, компот из клюквы, мятный чай... Вечно меря мою температуру, спрашивая про мое самочувствие каждые десять минут, а после по моей просьбе играть на старом пианино. 

Пианино, твои тонкие пальцы и кудрявые волосы, которые вечно падали тебе не глаза - это все сплошное божество. Ты ведь помнишь как долго мы ходили по разным магазинам в поисках наиболее дешевого пианино? И мы его нашли у какого то сумасшедшего старичка, который продавал свои старые вещи за гроши. Там были книги, газеты с пожелтевшими страницами, куча кассет, несколько пластинок из которых половина была треснута, парочку радио, потертые плакаты и музыкальные инструменты. Гитары, флейты, гармошка, виола и пиано. Сумасшедший старичок?  Да. Не помнишь как он на тебя долго смотрел? А эти его глупые вопросы? 

- Молодой человек, это правда хорошее пиано! Единственное, поцарапано слегка, а так все хорошо. Попробуйте сами. На нем еще моя внучка когда-то играла...

- Это для моего друга, - говорю я, после обращаясь к тебе, - Иди попробуй, сыграй что-нибудь. Я заплачу.

Ну ты ведь видел как старик удивился? Он будто поверить не мог, что именно ты будешь играть на пианино.

- Прошу прощения, юноша. Это он будет играть? - тыкая в тебя своим жирным пальцем.

Я лишь кивнул.

После ты подошел к пиано, тихонечко сел и начал играть ту самую мелодию. Мою любимую. Думаю, прошло минуты три-четыре, но длились они целую вечность. Я бы закрыл глаза, но твои пальцы и сосредоточенное лицо не позволяли. А эти ноты не только были услышаны, они будто летали вокруг тебя: Могу поклясться, я их видел. Маленькая толпа покупателей рядом с лавкой и все молчали эти минуты, смотрели то на тебя, то на меня. Наверное, они впрямь не ожидали услышать такую красивую музыку, ты их всех сделал. 

Когда ты доиграл последнюю ноту, медленно убрал пальцы с клавиш, повернулся ко мне слегка улыбаясь и кивнул. Я кивнул в ответ и повернулся к старику. 

- Дедушка, сколько оно стоит? Мы берем. 

И вот, спустя столько времени, это пиано стоит там же, где ты его и оставил. А разве можно сказать что оно полностью стоит? Ты его сломал. Несколько клавиш выбиты, и две дряхлые ножки переломаны, из-за чего пианино как бы "стоит на половину". Но я его не трогал. Не пытался починить или выбросить. Я пытался найти отпечатки твоих прекрасных пальцев на нем, безуспешно. Пиано и твоя мятая постель - это единственное до чего я не дотрагивался вообще. На постели сохранился рельеф твоего тела. Твоей кудрявой головы. Я часто прихожу в твою комнату, и гадаю в какой позе ты спал последнюю ночь в нашей квартире. На кровати три толстых одеяла, тебе было холодно, правда? Извини, я не поставил обогреватель в твою комнату. 

                                                                                       ***

Усталость не смылась. Совсем. 

Выходя из ванны, через щель двери своей комнаты, мелькнуло твое лицо. Твой портрет. Быстро закрыв дверь своей комнаты, я ухожу пить твой любимый чай. Рядом у подоконника лежит еле дышащий, будто рванный комок серой шерсти в картонной коробке. Наш Кот. 

                                                                                              ***

- Сколько ему месяцев? - Не отпуская котенка из рук, не угомонился ты с допросом.

- Два с половиной.

- Он уже может сам есть?

- Вполне.

- Он или Она? 

- Он.

- Точно ничем не болеет?

- Анализы хорошие.

- Точно все купил для него?

- Точно.

- Как приучать его к латку?

- Открывай статьи в интернете.

Минута молчания. Похоже, сейчас будет самый сложный вопрос. И я знаю какой. Но не знаю ответа. Барсик? Или так обычно только бабушки своих котов называют? Пушистик? Я что ли девочка пяти лет? А может Пушок? Уже девочка десяти лет, но лучше. Том? Собакам больше подходит. Багира, а может Арчи? Нет, слишком торжественные имена для такой милой мордочки. А может...

- Кличка?

- Кот.

О боже. Я гениален.

- Его имя - кот?

- Да. Кот.

Ну что же, знакомьтесь - наш новый член семьи - Кот. 

                                                                                          ***

Сколько коту лет? Он на столько стар, что помирает? Семь, а может восемь лет... Да. Думаю примерно столько. Кот лежит поджав передние лапы к груди, а задние наоборот раскинув на бортики картонной коробки, откинув голову назад, высунув слегка язык и чуть приоткрыв закатившие глаза так, что не видны зрачки. Если бы не быстрое-громкое дыхание, то его вполне можно назвать мертвецом. Но с котом у нас есть кое-что общее: мы оба брошены. Наверное, он помрет в этой коробке, ну и в этой же коробке я его похороню. На моем месте, ты бы так не поступил. Ты его спас бы, но если это не удаться, то по крайней мере ты не довел Кота до таких мук. Ты не сэкономишь денег на тот самый укол, который предоставит нашему коту "вечный сон" и легкую смерть. Прости, но я не в силах куда-то бежать, записываться к ветеринару, тащить этого кота, стоять в очереди за билетом и искать деньги на это. Просто не в силах. 

Оставляю кота лежать, а сам ставлю чайник на плиту. Чайник начинает громко шуметь.

Да. Ты бы наверное и впрямь меня возненавидел. Ты так смеялся над кличкой "Кот", но не стал возражать. Ты называл нас всех "Семьей" или "Троицей". Я в это даже поверил. Но нас осталось двое. Двое, слышишь? Да. Двое. 

Чайник начинает свистеть, я выключаю плиту. Наступает тишина. Страшная и в тоже время безразличная тишина. Я медленно поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в коробку около подоконника. Его время вышло. Больше нету этого громкого дыхания. 

Теперь я остался один. Да. Один.