Мятное дерево

Сегодня 29 октября. Я проснулся, а мое горло душил страх.

Доброе утро! Доброе? Ты такого никогда не говорил. 

И снова с холодным утром! Да. Вот это на тебя похоже. И тебя с холодным утром. Давно встал? Сделай чай с молоком. Нет молока? Мята? Давай с мятой. 

Мятный чай. Ты любил его. Одним июльским вечером я купил тебе мятное дерево. Был ли ты вправду рад? Почему ты грустил, продолжая выдавливать из себя эту улыбку? Ты ведь грустил, верно? Я ненавидел каждую твою из пятидесяти четырех фирменных улыбок. Была ведь когда-то одна - настоящая. И только она. И именно ею ты улыбался когда мы купили эту чертову квартиру. Именно ею улыбался когда мы пили чай под маленькой новогодней  елкой. Именно ею улыбался когда я принес из приюта этого больного кота. Именно ею. Где ты потерял эту улыбку? Я отчетливо помню все пятьдесят четыре улыбки. Ты ими пользовался в наши последние месяца. А настоящая? Я ее не помню. Абсолютно не помню.

 Я несколько раз пытался нарисовать ее, думал, что мои пальцы запомнили рельеф твоих смыкающих в улыбке губ. А после глаза сами вспомнят. Безуспешно. Я долго всматривался на законченный рисунок, но даже в нем чувствовал эту фальшивость. А ты тихо-тихо: два раза стучал в дверь своими белоснежными костяшками, перед тем как зайти в мою студию. Всегда робко спрашивал "Можно?" показывая подбородком на мольберт. И только после моего слабого кивка ты делал шаги. Я смотрел только на тебя, а ты быстро взглянув на рисунок, поворачивался ко мне и улыбался. Боже. Как же эта улыбка похожа на мой рисунок. Нет. Нет-нет. Тошнота. Я ведь не в первый раз вижу эту фальшь на твоем лице. Почему? Почему ты стал мне так противен? Нет-нет-нет. Ты видел ужас в моих глазах? Как же я надеюсь, что нет. Но ты так быстро сменил свой радостный облик на серьезный. Сказал, что сейчас оборвешь несколько парочек листков мяты с дерева, а после позовешь меня на чай. И ты ушел, прикрыв за собой дверь. Я стоял как вкопанный, прислушиваясь к твоим отдаляющим шагам. Услышав мерзкий скрип кухонного ящика, я осознал, что не дышу. Выдохнув, после глубоко вдохнув, расслабив плечи, мне показалось, что все стало как прежде. Разве так не всегда было? Как у человека может быть только одна настоящая улыбка? Все в порядке. Это нормально. Я сам себе это все внушил. Ты остался таким же как был, просто это дурное настроение. Дурное настроение которое длиться несколько месяцев. Я медленно повернулся к мольберту, чтобы снять рисунок. 

Черт. Так не должно быть. В моем горле не должен образовываться комок тошноты от его улыбки. Нет. Это просто я плохо нарисовал. Его улыбка прекрасна, а мои руки не смогли это изобразить, верно? Я прав?

Нет. Я не был прав. Сожалению.

Я порвал рисунок. Ты ведь услышал этот громкий и резкий треск бумаги. А после шуршание. Я смотрел на этот белый порванный комок в своих ладонях и не мог поверить, что сделал это так громко. Так не раздумывая выплеснув гнев и отвращение. Чему тебя мать учила? Хватит рыдать. Там соседи, мне стыдно. Заткнись. Меня трясло.

Выбросив комок бумаги в мусорное ведро, я открыл дверь и прямо по коридору увидел тебя. Ты сидел на кухне при слабом освещении, на деревянной табуретке рядом с окном. А в руках у тебя были листки мяты. Ты будто притворялся глухим.

- Принести плед? - отозвался я, подходя к тебе ближе. 

Ты чуть вздрогнув, слегка отрицательно помотав головой, сразу же опустил взгляд на мои руки. Я хотел спрятать или чем-то занять их, но ты слегка хриплым голосом, сухо сказал:

- У тебя кровь.

Ах, да. Правда. Кровь. Ты опять где-то ударился? Вечно в синяках. Будто тебя дома бьют!  Но разве это неправда, мам? Хватит жаловаться! 

- Тебе помочь перевязать рану?

- Нет, спасибо. Я сам справлюсь. 

Мы обменялись слабыми улыбками. Пока я скрипел ящиками в поисках аптечки, ты смотрел в окно, попивая мятный чай.