Безвременье. Проклятые воды

В ватных тучах проглянул осколок голубой глубины. Ласковой сегодня была и вода: не схлестывались потоки, умчалась буря с пенистыми воронками волн. Усталый корабль нежился на хрупких гребнях. Здесь забыли о ходе времени, но умели ценить покой.

Просоленные снасти окостенели, обвисли паруса. Дремала горгулья со старинным фонарем в лапах; над океаном раскатывался ее мерный рычащий храп. Слышались голоса матросов: они высыпали на нижнюю палубу, посмотреть на полузабытую, обычно схороненную за серостью лазурь.

Капитан Хендрик ван дер Декен не был с ними. Стоя у штурвала, он жадно вдыхал промозглый воздух. Спрятал руки в карманы, старался отогреть мертвые пальцы, которые все равно постоянно и невыносимо саднили ознобом. Ветер трепал отросшие волосы и старый китель ― настолько привычно, что не замечалась ленивая игра погоды. В голове не было мыслей, зато сердце с утра шалило, грозя или обещая: «Сегодня». Ван дер Декен не верил сердцу. Но он вновь вышел к штурвалу, чтобы ждать, сам не зная, чего. Мирная погода радовала; казалась добрым предзнаменованием. Она была почти такой же в странный день, когда «Летучий голландец» наскочил на современное суденышко. Когда какой-то молодой моряк посмотрел ван дер Декену в лицо. Как он ― тот парень в форме ― сумел его увидеть, если странствие проклятых ― странствие незримое?

― Чудесный бриз. Не правда ли?

Фигура с пронзительными серо-синими глазами появилась рядом, и ван дер Декен медленно повернулся к ней. На язык просился колкий ответ, который безошибочно угадали:

― Да. Так начинают беседы англичане. А мы очень далеко от Англии. Здравствуй, скиталец.

― Здравствуй, Лорд.

Молодой человек улыбнулся, прищурился от пробившегося из-за туч солнца, завел за ухо русую прядь. В этот миг улеглись последние волны. И в этот миг ван дер Декен понял, как мучительно хотел увидеть Его. Просто так. Ради пары фраз.

― Да, чудесная погода, ― хрипнущим голосом прошептал он. ― Спасибо за нее.

Он не смог смотреть Лорду в глаза и уставился на море. Хотелось запомнить подаренную мирную синеву. Неизвестно, когда она проглянет вновь.

― Примерно так было, ― наконец прокашлявшись, снова заговорил ван дер Декен, ― когда ты отпустил меня в Город Мертвецов. Почему ты здесь теперь?

Лорд молчал. Ван дер Декен мимолетно на него глянул, усмехнулся и пожал плечами.

― Ничего не поменялось. Я все тот же невыносимый гордец. И я не нашел даму сердца, как велела странная девушка из Города Мертвецов.

― Ты помнишь Гонерилью? ― Лорд оживился, он явно был удивлен. ― Ей будет приятно. Она тоже не может тебя забыть.

Какое-то время они опять молчали. Волны за бортом шептались, лазурь в клочьях туч ширилась. Ван дер Декен смотрел, как истончаются серые ненастные пласты, и чувствовал пытливый взгляд Лорда на себе.

― Всегда хотел спросить. Как тебя зовут? На самом деле?..

― Неважно, ― прошелестело рядом.

― У тебя вообще есть истинное имя? Что-то, что знают люди, истинно?

Он дивился своей смелости. Даже когда бороздил воды, он не помышлял проверять на прочность догматы церковников. Теперь же ― от близости Его ― любопытство закипало. Пересиливало мысли о судьбе, о том, что, если Лорд рассердится, то сможет сделать реальностью что угодно, к примеру, ад. Хотя вроде в прошлый раз Лорд уверял, что Ада ― того, которым страшат, ― нет. Ад у каждого свой, большинство еще при жизни любовно взращивает его в себе, трепетнее чем самые изобильные райские кущи. И этот ад, полный вины, страхов и сожалений, намного страшнее реального. Того, где «демоны просто делают свою работу», что бы это ни значило.

Рядом раздался благодушный смешок:

― Каждое не лучше и не хуже прочих. И все истинны.

Ван дер Декен наконец нашел силы повернуться и окинул Лорда пристальным взглядом. Тот был в драных синих штанах и легкой белой рубашке, широкие рукава которой полоскались на ветру. Капитан спохватился, потянулся к поясу.

― Твоя одежда не для этой палубы. Выпьешь?

В серебряной фляге, может, и бродило когда-то краденое везение, как шептались дурни. Теперь же она, накрепко заткнутая пробкой, хранила только крепчайший ром.

Лорд не был человеком. Ему подобная попытка дружеской заботы наверняка виделась жалкой. Дружеская забота тем смешнее, когда дружбы нет вовсе; ван дер Декен боялся отказа больше всего на свете. Но Лорд непринужденно взял флягу, сделал глоток ― даже не поморщился! ― и, поблагодарив, вернул.

― Не тревожься. Ветры всегда несут жизнь, взять даже твой корабль и другие корабли, в других мирах... знаешь, что иные корабли поют? Говорят? Мечтают? Любят?..

― Живые корабли? Что за сказки? ― пришел черед рассмеяться ван дер Декену.

Лорд проницательно на него взглянул, но не ответил. Снова стало тихо. Наконец ван дер Декен спросил, глядя на голый горизонт:

― Так зачем ты здесь?

Рука ― теплая, невесомая, рассеченная на запястье шрамом, ― легла на плечо. Снова пришлось повернуться и увидеть: в безмятежных глазах тень тревоги.

― Ты не можешь здесь оставаться.

― Почему? Я привык. Я по-своему люблю это заточение. Хотя и устал от воды.

Тонкие пальцы сжались, потом плавно соскользнули с плеча.

― И все же тебе лучше вернуться домой.

Лорд говорил «лучше». Но это явно не было просто советом. И дружеским предложением, от которого можно отказаться, махнув рукой, тоже не было.

― Перерождение? ― Он заставил себя открыто, жестко посмотреть в бледное лицо. ― С чего? Мне казалось, проклятье не дает мне такого права. Да и не могу сказать, ― губы невольно разъехались в усмешке, ― что мне нравится, как планета переменилась с моих веков. Корабли уродливы, люди мелочны...

― Хватит ворчать. ― Лорд выразительно хмыкнул. ― Зато здесь стало уютнее и чище, и никакой чумы. Тебе понравится.

― Но...

― У тебя будет отличная жизнь. Может, совсем не как прежняя, но жизни и не повторяются. Ни у кого. Только чуть-чуть.

Во взгляде поблескивало лукавство. Ван дер Декен уже видел у Лорда такое выражение в прошлые встречи. Он явно любил свою работу, творить что-то немыслимое с судьбами. Вот только, несмотря на добродушие, его оживленность вызывала опасения.

― Богом тебя прошу, ― осторожно начал капитан, заглядывая ему в глаза. ― Не делай меня женщиной.

Лорд снова рассмеялся.

― Что ты. Определенно не в этот раз.

― Лорд... ― капитан решился.

― Да?

― Почему такой подарок? Я не заслужил прощения. Я...

― ...Все тот же невыносимый гордец, ― вернули ему его слова. ― Верно. Но ты очень храбр. К тому же тебя ищут. Твое проклятье, твои постоянные перемещения перестали быть достаточно надежной защитой. Я не могу оставить все как есть.

― Ищут?..

Лорд вынул что-то из кармана и протянул. Соприкоснувшись с его пальцами, ван дер Декен ощутил: в ладонь упал небольшой металлический предмет, не крупнее ореха.

― Я вплету тебя в ткань времени. Ты проживешь целую жизнь и вернешься в определенный, нужный мне миг. У тебя будет много воспоминаний, истинных и ложных. Но никогда ее не теряй. Никогда. С ней будет связано кое-что, что я тебе поручу. Понял?

На ладони лежала пуля. Пожалуй, самый необычный подарок, какой только можно было получить от Него, ни один духовник бы в подобное не поверил. Но ван дер Декен не задал вопросов. Он верил Лорду. Всегда верил Лорду как себе, может, поэтому проклятье еще не свело его с ума.

― Да. Я понял тебя. И я сделаю все, о чем ты ни попросишь.

― Тебе пора.

Солнце, вырвавшись из-за облаков, стало вдруг невыносимо ярким. Глаза заслезились, ноги задрожали. Вернулось забытое ощущение ― стремительное, эфемерное... Тепло. Это было живое тепло. С левой стороны груди сделало пару осторожных ударов сердце.

― У тебя будет красивое имя. Подойдет. ― Лорд, расплываясь перед глазами, продолжал улыбаться. Ван дер Декен неосознанно потянулся к нему, попытался опереться на плечо. ― Нет. Не надо. Не бойся забывать.

― Я забуду и тебя тоже?

Его действительно мучил этот вопрос, но сразу за словами вырвался широкий зевок. Ван дер Декен, понимая, что сопротивляться не в состоянии, отпустил борт. Солнце вспыхнуло еще ярче, ударило как плетью. Ван дер Декен рухнул на палубу. Лорд раздвоился. Снова собрался воедино. Померк.

― И меня. Но меня многие забывают, а я вас ― никогда. Спи.

Через пару минут палуба опустела.