28.12.2006. Саша

«― И давайте представим, как пространство и время танцуют танго в глубине черной дыры. Странное окончание научной лекции? Но сегодня у меня романтичное настроение, в конце концов, скоро Новый год. Черная дыра ― да-да, вон она, в середине потолка ― может поглощать любые объекты, а также световые и звуковые волны. Рядом с ней все удивительным образом закручивается в воронку, а внутри находится граница, за которой время и пространство распадаются. Кстати, еще немного философии: каждый человек носит в голове черную дыру, поглощающую все ценное и не очень из окружающего мира. Если процесс остановить, если закрыться от мира и тех прекрасно-ужасных вещей, которые он нам ежедневно дарит, дыра начнет сжирать человека изнутри. Печально, правда? Впрочем, не думаю, что кому-то из нас это грозит. Так что всех с наступающим!

Так закончил лекцию таинственный Голос. Кажется, у Голоса было хорошее настроение. Да и у меня ничего. Правда, продержалось оно недолго».

― ...Рыцари Святого Лазаря были отличными врачевателями. Но и сами они рано или поздно заражались проказой, даже если вступали в орден здоровыми. Неудивительно: они много сил тратили на уход за больными и сражались бок о бок с прокаженными. Обратите внимание на цвет их герба ― символ надежды, жизни и обновления.

Саша вгляделась в мерцающий на проекторе зеленый крест. Так же смотрела, подперев кулаком голову, Ася. Тема лекции оказалась сегодня удивительно занятной.

― Классные рыцари... ― прошептала Саша. ― Правда, Марти? Эй!

Она слегка пихнула подругу в бок. Та тоже не отрывала взгляда от экрана, но, казалось, не видела его: лицо было пустое, сонное.

― Эй! ― повторила Саша. ― Спишь что ли? Ты же никогда на истории не спишь!

Марти не реагировала. Саша ухватила ее за предплечье, попыталась подергать и случайно сбила к локтю широкий рукав черной кофточки; хотела его поправить... и увидела это. Лиловые синяки с еле заметными темными точечками. Они покрывали почти всю внутреннюю часть сгиба. Саша ойкнула. Марти повернулась и перехватила ее взгляд.

― Это... что? ― Саша отпрянула. От лекции отвлеклась и Ася. Она успела увидеть пятна до того, как Марти спешно опустила рукав, и остолбенела. Зажала рот рукой.

― Ничего, ― пробормотала подруга.

Но Саша знала это «ничего». Видела у пары парней из подъезда.

― Ты... ты ширяешься? ― шепнула она с ужасом. ― Господи, зачем...

― Нет! ― возразила Марти. Но что-то в ее лице было не так, и Ася тоже это заметила.

― Так ты... ― пролепетала она, ― тебе поэтому мерещатся глупости про ректора?

Саше захотелось ее треснуть. Но не за сами слова, а за то, что она права. Еще вспомнилось, что сказал сам Володарский: Марти сейчас... как там... «ненадежный рассказчик». Тоже всё понял? Или...

Марти молча глядела то на Асю, то на Сашу, и ее взгляд становился все затравленнее. Потом она вздохнула и... снова закатала рукав. Темные пятна на смуглой коже напоминали жуткие цветы. Ткнув пальцем в первое, Марти тихо сказала:

― Вот это ― плохо сделанная предохранительная прививка от «приморской птички». И рядом тоже. Я колола их сама, у нас все болели. Это не была вакцина от нее, что-то другое, страховочное, Крысу вот не помогло, и... ― Она запнулась. В глазах теперь было «неважно, не поймете». ― А это... ― она указала на несколько пятен помельче, зло глянула прямо в глаза Саше, потом в глаза Асе, ― да, девочки. Это дозы. Стимуляторы. Чтобы я могла сутками стоять над чьей-то койкой и не падать рядом. Я ширялась. И еще ширнусь, если что-то такое случится в Москве. Чтоб вы не сдохли.

Саша закусила губу. Вот есть люди ― сплошное минное поле. Никогда не знаешь, где у них рванет: какая тема взбесит, расстроит или вызовет неадекватную реакцию. Марти стала именно таким «полем». Но... неадекватной реакция не была. Саша поняла, что в очередной раз сокрушительно «подорвалась». И за дело.

― Прости, ― пробормотала она и, не зная, что добавить и куда деться, беспомощно спросила: ― А... когда пройдут?

― Должны были раньше. ― Марти снова глянула на зеленый крест. ― Я пойду, девочки. Пока. Что-то надоело.

― Марти! ― проскулила Ася.

Но подруга уже закинула вещи в сумку, встала и направилась к выходу. Ася и Саша переглянулись, и их тут же одернул преподаватель, не успевший остановить Марти. Дверь в аудиторию уже захлопнулась. Саша осталась наедине с мыслью «Какие же мы гадины», а Ася, спрятав лицо за блочной тетрадью, начала тихо реветь. Саша ее не утешала. Больше грызла себя: почему подумала такое про подругу, почему вот так сразу? Да, Марти вела себя странно в последнее время. Но ничего наркоманистого в ней не было. В конце концов, у нее папа милиционер. Он бы заметил и понял, будь что.

Саша и Ася закидали подругу грустными эсэмэсками. Она ответила только к вечеру и сказала, что улетает в L. Оставалось надеяться, что там она хорошо отдохнет. И попытаться хоть как-то отдохнуть самим.

«Прошлый НГ мы вместе отмечали на Никиной даче. Было здорово, никогда я не ощущала себя настолько на своем месте, со своими людьми. Будто мы ― что-то даже больше, чем семья, даром что разные и что некоторые не так давно знакомы. А теперь все порознь. Мне даже кажется, я с большей охотой провела бы Новый год в планетарии, где неизвестный Голос рассказывает про звезды.

Но, может, все еще изменится? Все-таки Новый год ― время, когда собираются близкие. Просто будет грустно, если окажется, что близких больше нет. Точнее, для всех близким стал кто-то другой».

― Девушки, здравствуйте. Вы мне случайно не поможете? Мне нужна Маша.

Рыжий мужчина ― высокий, широкоплечий и незнакомый ― поймал Сашу и Асю на выходе из вуза. Он говорил вежливо и явно верил, что именно те, к кому он обратился, помогут отыскать таинственную Машу. Саша и Ася настороженно остановились.

― Маша, ― повторил мужчина с просительной интонацией. ― Она не с вами?

― Нет, ― приходя все в большее замешательство, ответила Саша. Она тревожилась за Марти, ей некогда было трепаться, и она поспешила сообщить: ― Нам надо домой.

Ася поддержала ее кивком и прибавила:

― Не знаем мы никакую Машу. Она преподаватель? Студентка? Спросите у охраны.

― Ох, что же это я! ― Мужчина ощутимо хлопнул себя по лбу, но не дал девочкам пройти. Вновь он уставился на Сашу светлым, острым взглядом. ― Вы Александра, да? А вы Анастасия? Подруги Маши, она так и описывала: два ангела, один с хвостиками, другой с зеленой лентой. Маша...

― Мартина? ― догадалась Ася.

Саша тоже вспомнила, что в школе Марти иногда звали именно так, упрощенно. Мужчина просиял и кивнул:

― Да. Да, Марина, Мартина, она самая. А вы...

― Да, ― решилась Саша. ― Мы Саша и Ася. ― Они с тревогой переглянулись. ― А вы кто?

― И зачем вам Марти? Откуда вы ее знаете? ― Ася нахмурилась.

Мужчина слегка поклонился.

― Вячеслав Александрович Дорохов, врач, из Челябинска. Мы вместе работали летом. Я хотел увидеть ее перед тем, как лететь в L., меня туда пригласил пресс-секретарь мэра. Ну, вдруг ее тоже? А если нет, сорвал бы ее с собой. Час уже стою тут, как идиот.

Звучало правдоподобно. Да и про «интересного» рыжего медика Марти что-то рассказывала. Тем несвоевременнее казался ее побег. Саша, подумав, все же призналась:

― Мы не знаем, где она. Она сбежала с занятий. У нее...

― Она была грустная, да? ― вдруг спросил он. ― И неприкаянная?

Саша и Ася снова переглянулись. Слово «грустная» не отражало и половины того, что было у Марти на лице, когда она вылетела с пары, а вот «неприкаянная» ― еще как. Дорохов смотрел на Сашу все так же мягко и просительно. Она опять ощутила отвратительный стыд за «ширяешься?», спонтанную злую ревность и вздохнула.

― Вам, наверное, лучше идти. Опоздаете на самолет, здесь Марти все равно нет.

― Вот как? Нехорошо получилось. Может...

Его перебил звонок мобильного ― какая-то тяжелая классическая музыка, где грозные трубы рушились на нежные струнные и флейты. Саша слышала эту композицию в огромном количестве фильмов о войне, но так и не знала названия. Дорохов сказал по телефону пару быстрых фраз, выслушал пару таких же быстрых ответов и отсоединился. Ася с явным одобрением улыбнулась:

― У вас «Полет валькирий»?

― Да, почему-то очень люблю Вагнера, хотя вообще равнодушен к классике, ― добродушно отозвался мужчина и посерьезнел. ― Что ж, честь имею. Может, дадите Машин номер? Она не будет возражать, я уверен. Просто скажу ей, что лечу в L. Снова.

Решив, что от мобильника Марти точно не убудет, а разговор со старым приятелем может и приободрить, Саша продиктовала номер. Одновременно она внимательнее рассматривала доктора: рыжие волосы в живописном беспорядке, длинные узловатые пальцы, прямой взгляд и тяжелая челюсть. Даже набирая цифры в мобильном, он то пританцовывал, то подпрыгивал: или замерз, или не привык стоять на месте. Записав номер, Дорохов улыбнулся и, поймав Сашину руку, поцеловал запястье ― шутливо и дружелюбно, точно знал ее уже много лет.

― Благодарю. ― Он убрал телефон. ― Водный стадион ― прямо?

― Прямо. Если увидите Марти, передайте, пожалуйста, что я ее убью, ― попросила Саша. ― И...

― И что мы беспокоимся, ― тихо добавила Ася. ― И нам очень стыдно.

Дорохов сочувственно кивнул, тактично не стал ничего выспрашивать и пошел прочь. Саша проводила его глазами, а потом обернулась на здание универа. На крыльце, к ее удивлению, прохлаждался ректор. Он приветливо помахал рукой, но не подошел. Слава богу. Делать ради него вид, будто все в порядке, никаких сил не было.