16.11.2006. Саша

«Привет, тетрадка! У нас тут, как всегда, творится что-то странное. Мы, конечно, не охотимся на преступников и демонов, но этот университет сводит меня с ума и рано или поздно окончательно сведет.

В пятницу странности зашкалили. Мы с Асей и Марти, как обычно, пришли утром к корпусу и увидели, что все почему-то ползут в противоположном направлении ― к воротам, на выход, а дальше растекаются по кафешкам и дворам, где явно собираются тусоваться. Притом до начала пар оставалось минут пять. У нас, конечно, многие прогуливают, но чтобы так нагло...

Догадок было много: от приезда каких-нибудь шишек до учебной эвакуации. Но ничего, кроме туманного "Первых пар точно не будет", сопровождаемого ржанием, мы не услышали и решили таки зайти в здание. Раз нам никто не мешает, заявила Марти, значит, внутри нас, скорее всего, не убьют. Ну или хотя бы не сразу».

― Как в замке Снежной Королевы! ― выпалила Ася. А потом поскользнулась, и Саше пришлось ее ловить. ― Ой!

Все вокруг сковал лед, который тянулся до центральной лестницы. Ступени тоже сверкали голубым в электрическом свете. Лед был даже на стенах и свисал витыми сосульками с дореволюционных люстр. Зрелище было волшебное, но дикое.

― Интересно... ― Саша осторожно ступила вперед. ― Это так и надо?

Марти оглядела холл, откуда исчез даже охранник. Она была явно встревожена.

― Все уже разбежались... может, тоже свалим? ― поинтересовалась она. ― Подозрительно, зачем господин ректор это устроил?

Саша и Ася переглянулись. Слова «господин ректор» прозвенели для них предупреждающим колокольчиком. Необъяснимая нелюбовь Марти к Володарскому приняла уже поистине угрожающий масштаб, перерастая в какую-то паранойю. Саша прокашлялась и осторожно начала первой:

― Думаешь, ректор? Могло просто накрыться отопление.

― И были проблемы с кранами в туалетах, на той неделе верхний этаж затопило, помнишь? ― подхватила Ася.

Марти закусила губу.

― Прорвало все краны разом, одновременно накрылось отопление, а наши тоненькие стены насквозь промерзли за ночь?

Саша кивнула и стукнула зубами. Она начинала замерзать.

― Это же МГУП. Тут может случиться что угодно. Демонический ректор... ― она не сдержалась и прыснула, ― конечно, тоже, но это менее вероятно, чем плохие трубы!

Ася кивнула и ухватила Марти за локоть. Та напряглась еще больше, но ничего не сказала.

― Пойдем в «Шоколадницу», ― миролюбиво предложила Ася. ― Я тут все время поскальзываюсь. Да и... ― Она помедлила, снова посмотрела под ноги. ― Этот лед... я тут вспомнила кое-что...

Закончить она не успела.

― Девушки! Что вы тут делаете? Опасно! А ну брысь!

В дальнем конце коридора появилась пошатывающаяся фигура и, оскальзываясь, устремилась к ним. Саша узнала ректора: он нес под мышкой портфель и балансировал второй рукой. Темные волосы растрепались, вообще вид был взмыленный и сердитый.

― Здравствуйте, Арсений Викторович! ― сказала она хором с Асей.

― Что это? ― мрачно поинтересовалась Марти, кивая на холл.

Володарский развел руками.

― Внештатная ситуация. Трубы прорвало. А с нашими-то хлипкими стенами...

― А отопление? ― Марти скрестила у груди руки и возвела глаза к сверкающим сосульками люстрам. ― Зима ранняя, холодно, но все не могло так обледенеть.

Ректор смахнул волосы со лба и многозначительно подмигнул:

― Ладно, раскусили. Я люблю сеять хаос, вот и заколдовал собственный университет, чтобы вас позлить! ― Он издал смешок, но тут же посерьезнел и уже нормально объяснил: ― Прокладывают рядом коммуникации для детского садика. Видно, задели нас. Занятия отменены, чинимся.

Всё сходилось. Теперь-то Марти должна была успокоиться. Саша улыбнулась, взяла подругу под вторую руку и спросила:

― Тогда мы пока пойдем?

Володарский кивнул:

― Считайте себя свободными людьми, до обеда точно. Я вот рисковал жизнью, добывая папку из кабинета! Асенька, а... что же вы грустите?

Он посмотрел на задумавшуюся Асю. Та ковыряла лед носком сапога.

― Я просто вспомнила кое-что. Мой... один человек... неважно.

«Они с Максом всегда ходили на каток зимой, могли кружить часами. Еще один спорт, который Ася полюбила не сама, еще один спорт, потерявший для нее смысл с отъездом Макса. При мне она швырнула коньки на антресоль и сейчас, когда выпал снег, отказалась доставать. На каток я хожу без неё.

И теперь лицо у нее стало такое потерянное...

Макс не пишет и не звонит уже месяц. Предстоящие праздники будут для нас первыми без него. Не знаю, что вообще получится с этим Новым годом».

― Саш, вы замерзли? ― спросил Володарский, когда они уже направились к воротам.

― Ну... немного, ― ответила та, поправляя меховые наушники. ― Настоящая зима.

― «Крестьянин, торжествуя...», ― начал было ректор.

― Арсений Викторович, а вы не заняты? ― бесцеремонно перебила Марти. ― Куда вы за нами идете?

Саше стало стыдно, но она промолчала. Володарский непринужденно рассмеялся.

― У меня вдруг возникла мысль пригласить вас в симпатичную кофейню вон за тем домом. Можем выпить чего-нибудь горячего. А то я сегодня и не завтракал, так спешил...

Тут Саша насторожилась. Ей не хотелось хамить, как Марти, но все же она уточнила:

― А вы со всеми студентками в кафе ходите?

Арсений Викторович только улыбнулся еще шире:

― Если это лучшие силы института, полиграфии и вообще мира, почему не пойти?

Он рассмеялся, но спустя мгновение, оглядев лица своих «лучших сил», нахмурился:

― Ну, конечно, если устав университета запрещает ректору пить кофе со студентами и относит это к рангу асоциальных отношений, я абсолютно не хотел бы показаться навязчивым. Хотя опять же, поймите правильно: у меня дочь ― ваша ровесница.

― А вы женаты? ― напрямую поинтересовалась Марти.

― Нет, я один в этом мире, ― скорбно произнес Володарский. ― И дочь выдумал, чтобы вы потеряли бдительность. У меня только собака есть. Вшивая.

Ася вдруг засмеялась. Улыбнулась и Саша, губы Мартины тоже нервно скривились.

― Раз вы такой честный, мы можем составить вам компанию, ― вдруг за всех сказала Ася. ― Только ненадолго.

«Все выглядело мило, но ни фига я не горела желанием пить кофе с ректором. Да и на лице Марти такого желания не читалось, она продолжала тихонько психовать, ее паранойя цвела буйным цветом. Но еще мне не хотелось, чтобы Ася снова загрустила, и я рискнула согласиться. Марти пришлось уступить.

Вообще не люблю эти кофейни с красными занавесочками и маленькими столиками, за которые не усядешься большой компанией. От них веет не то, чтобы пафосом, а каким-то левым налетом элитарности. "Смотрите, я веду светскую жизнь, пью кофе не как у всех и ем пирожные не как у всех!". Есть что-то искусственное в этих заведениях. Они похожи на кукольные домики, а официантки ― на барби. Один плюс: внутри тепло и сногсшибательно пахнет вкуснятиной.

Кофейня возле вуза именно в таком духе: с нашего курса туда ходят только самые пафосные девчонки. Володарский заказал пирожные и горячий шоколад, изготовленный по рецепту ацтеков (ведь именно ацтеки самостоятельно изобрели какао в упаковках и кипяток?). И мы начали болтать».

― Ну, что скажете об университете? Нравится учиться? ― поинтересовался Арсений Викторович, откидываясь на спинку стула. Не придумал лучшего способа начать светскую беседу.

― Очень, ― честно ответила Саша. ― Столько интересного!

― Арсений Викторович, а вы все-таки со всеми студентами в кафе ходите? ― не унималась Марти.

Она сидела напротив ректора, скрестив на груди руки, и с непроницаемым выражением лица смотрела в потолок. Саша не сомневалась: подруга и есть откажется, будет высматривать крупицы яда в каждой пироженке. Напряженное молчание не повисло только благодаря тому, что появилась официантка с заказом.

― Ладно, опять раскусили. Кормлю я лишь тех, от кого мне что-то нужно, ― произнес ректор, стоило девушке удалиться. ― Это ведь в человеческой природе, прикармливать потенциальных союзников... разве нет?

Саша чуть не подавилась. Володарский повернулся к ней и хохотнул:

― Не бойтесь, мне нужны лишь ваши таланты. Ведь вы ― наша гордость.

― Не замечала, ― отрезала Марти.

Саша попыталась лягнуть ее под столом.

― Я прекрасно понимаю причины вашей замкнутости... ― начал Володарский.

Марти грубо его перебила:

― О да. Вы понимаете. Вы ведь сами были в L. И всё видели.

«Я не поняла, почему Марти подняла ту тему, почему опять понесла бред, будто знакома с ректором и он ее чем-то запугал. Обычно ее вообще не вывести на разговоры про L., а сейчас она так и уставилась на Арсения Викторовича. Тот оторопел ― да кто бы не оторопел? Он взял нож ― я даже опасалась, что захотел заколоть Марти! ― и начал отрезать кусочек пирожного. Мы с Асей, переглядываясь, молчали».

― Нет, Марина, ― наконец ответил ректор. ― Вы что-то путаете. Летом я отслеживаю работу приемной комиссии. Почему вы решили, будто я там был?

― Так... показалось, ― почти не шевеля губами, сказала Марти. Она побледнела.

― Обознались. Случается. Особенно с вашими стрессами...

― Арсений Викторович, а что означает этот символ? ― Ася, спешно меняя тему, указала на значок на его пиджаке. Саша мысленно ее поблагодарила. ― Красивые цветы!

― О! ― Володарский отвел взгляд от Марти. ― Герб моего рода. Володарские прошли всю Европу, за это время фамилия наша претерпевала значительные изменения...

― Изначально она звучала как «Walaar», да? ― полюбопытствовала Мартина.

Ее голос звучал уже дружелюбнее. Она по-прежнему не прикоснулась к десертам, а так, казалось, расслабилась. Ректор кивнул.

― Да, именно. Наш род возник в Средневековье, на территории одного из небольших варварских государств. Мои предки не были коренными европейцами, они с Востока, о чем говорят эти лотосы. Знаете ли... ― Лиричное выражение появилось на его лице. ― Много интересного можно узнать, роясь в прошлом, своем и чужом. Все накладывает отпечаток, каждая капелька крови. Вот вы! ― Он пытливо посмотрел на Сашу. ― Среди ваших предков были казаки, не так ли?

Саша удивилась. О родне с Запорожской Сечи она действительно слышала от дедушки, но не распространялась. Да и странные у нее были ассоциации с казаками: представлялись только три персонажа советской серии мультиков, усатые и удалые. Саше казалось, у нее с такими ничего общего.

― Откуда вы знаете? ― Саша лукаво улыбнулась, помешивая шоколад. ― Может, я действительно всего лишь родственница Александра Сергеевича?

Ректор опять пытливо ее оглядел.

― Ваша осанка, форма пальцев, гордая посадка головы... В вас особая грация, которой не встретишь во всяких «москвичах в тринадцатом колене». И вообще, чудесные мои создания. ― Он улыбнулся всем троим. ― Самые красивые дети ― всегда полукровки.

«Польстил, ― подумала Саша с легкой усмешкой. ― Но ничего не скажешь, красиво завернул. Может, все-таки клеится?»

― А я как раз русская в десятом поколении, ― заявила Ася, уплетающая лимонное пирожное. ― У меня все предки русские. И что я, некрасивая?

Ректор шутливо перепугался, замотал головой:

― Вы? Вы прекрасны, но вы ― исключение, которое лишь подтверждает правило.

Саша не была уверена, что согласна со всеми этими заявлениями. Поколебавшись, она все-таки сказала:

― Красота не зависит от того, что намешано в кровеносных сосудах. А тот, кто придумал, что исключения могут подтверждать правила, ― дурак!

― Саша! ― возмутилась Ася, но Володарский снова рассмеялся.

― Готов согласиться, ведь придумал это не я. А теперь я все-таки расскажу, почему воспользовался инцидентом и пригласил вас сюда.

Он сделал паузу. Саша, довольная, что спор о красоте, исключениях и дураках не начался, поспешила спросить:

― И почему?

― Асенька и Сашенька! ― Ректор набрал в грудь побольше воздуха. ― Хочу официально сказать, что вы написали шедевр, который, к тому же, хорошо продается. Поэтому мой друг, заведующая детской редакцией «Аргуса», просила вас задобрить. Так сказать... чтобы вы продолжили.

― Продолжили что? ― уточнила Ася, подперев кулаком подбородок.

Теперь и она чуть-чуть побледнела. Марти вовсе прикидывалась, будто не слушает.

― Записывать сны, ― пояснил ректор. ― И превращать в сказки. Хорошие писатели, особенно детские, не валяются на дороге. Ваша книга получила высокую оценку, в том числе у педагогов и библиотекарей. Редактор мечтает о продолжении, может, о серии... Как на это смотрите?

Ася молчала. Саша тоже чувствовала себя не очень.

― Вы забываете одну вещь, ― начала она, поняв, что говорить больше некому. ― Мы с Асей не писатели и точно не конвейер. Книга получилась случайно.

― Случайности иногда рождают настоящие победы! ― возразил ректор и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, когда Ася все же подала голос:

― Арсений Викторович. Я не записываю снов уже полгода. Они... изменились.

Повисла пауза. Саша закусила губы, мысленно ругая себя: надо было что-то прибавить, надо было как-то сделать, чтобы разговор прекратился. Но она не успела. Опустив голову, Ася теребила хвостик и продолжала бесцветно оправдываться:

― Когда мы писали книгу, мы были другими. Когда мы писали книгу, в этом был смысл. Теперь, ― она посмотрела на Марти, изучающую потолок, ― все поменялось.

Ректор, выронив эклер, эмоционально всплеснул руками:

― Барышни, вы расстраиваете меня! Что изменилось? Выросли за полгода?

Голос звучал дружелюбно, но интонация, казалось, отзывалась насмешкой. Саше это не понравилось, и она снова заговорила за Асю:

― Не знаю, можно ли это так назвать «выросли». Но все и правда стало не так.

Она встретилась с ректором глазами и попыталась понять, что же выражает его лицо. Но в нем, видимо, включилась профессиональная педагогическая корректность. Арсений Викторович допил шоколад, вытер салфеткой губы и наконец посетовал:

― Ой вей. Впрочем... неизвестно, может, передумаете еще?

― Вряд ли, ― почти прошептала Ася.

Володарский подался вперед, сцепил руки в замок и таинственно понизил голос:

― А вы верите в судьбу? Интересная она штука. Так похожа на игру, никогда не знаешь, куда забросит... ― Углы губ поднялись. ― Примите от старика совет: в делах судьбы всегда лучше просчитать несколько комбинаций ходов.

― Как в шахматах, ― встряла Марти. ― Любите шахматы, Арсений Викторович?

Он оживленно закивал:

― Люблю, в школе играл на всех турнирах! А вы?

― Ненавижу, ― процедила Марти сквозь зубы. Шоколад в ее чашке уже покрылся пленочкой и напоминал застывшую грязь.

― Часто проигрываете?

Марти молчала. Ректор, красноречиво заглянув в ее чашку и цокнув языком, предложил:

― Хотите сыграть? Можно будет устроить интересную партию...

Марти дернулась, словно ее ударили. Определенно, ей пора было лечить нервы. Саша знала, что подруга садится иногда на какие-то травяные чаи и сиропчики... интересно, будет невежливо подарить ей пачку и флакончик?

― Я не играю. ― Марти резко отвернулась, позвала официантку и кивнула на свою чашку: ― Унесите это.

Девушка, зыркнув не без удивления, все же подчинилась.

― А я играю в шахматы с папой, ― торопливо подала голос Саша. Она видела, что Марти готовится сказать очередную гадость. ― Это интересно ― учиться просчитывать. В жизни мне не хватает этого умения, так почему бы не попрактиковаться?

Ректор подарил ей новую улыбку. Невозможно было понять, обижает ли его поведение Марти. С одной стороны, вела она себя мерзко, с другой... чего он только не видел, раз давно работает? Саша успокаивала себя только этим. Но неожиданно для нее Марти не стала больше грубить. Она лишь процитировала:

― Только истинно холодный разум может победить в шахматной партии.

Ректор одобрительно кивнул.

― Да-да, именно. И я всегда считал, что лучше, так сказать, двигать фигуры, чем стать отыгранной пешкой. Не правда ли?

«У меня осталось двоякое впечатление от этой шоколадной беседы, она сама была похожа на шахматную партию. Вот только кто ее играл? Ректор, который обворожительно улыбался, философствуя о ерунде? Или Марти, которую почему-то трясет в его присутствии? Или кто-то еще? Так, стоп. Какой "кто-то еще"? У меня нет паранойи. Ректор нормальный, и Марти нормальная, просто они не уживаются. Он бы, может, и ужился, а она... даже удивительно. Все время шипит. А ведь у них похожее мрачноватое чувство юмора, оба все из себя такие умные, оба интересуются историей. Это ведь Марти может весь семинар спорить с профессором, а был ли Федор Басманов любовником Ивана Грозного и являются ли египетские воины-маджаи предками казаков. Я уверена: Володарский видит ее мозги. Иначе, может, и с нами бы не позвал...»

У выхода Володарский придержал Сашу за локоть:

― Мне надо вам кое-что сказать тет-а-тет.

― Да? ― Саша посмотрела на вышедших подруг и остановилась, делая вид, что ищет шарф.

― Вы за девочками присмотрите. ― Володарский выглядел смущенным.

― Это Марти обычно за всеми присматривает, ― сообщила Саша.

Ректор натянуто улыбнулся.

― Она сейчас... что называется в литературе, «ненадежный рассказчик». Конечно, не стану навязывать советы, уверен, она придет в себя, тем более с такими друзьями...― Улыбка стала теплее. Ректор начал застегивать пальто. ― Девушка она интеллигентная и умная. И Анастасия тоже.

Саша кивнула. Она не понимала, к чему Володарский ведет, но решила подождать.

― С ней ведь что-то не так? ― напрямую спросил ректор. ― У нее что-то случилось, что она перестала писать?

Саша поколебалась и в итоге произнесла максимально непринужденно:

― Сложный год. Ничего, о чем вам следовало бы волноваться. Все будет хорошо.

Ректор кивнул.

― Надеюсь. Простите докучливость, но я не хотел бы, чтобы мои студенты переживали. Вы все ― мои золотые слитки.

― Хорошо хоть, не шахматные фигуры, ― не удержалась Саша. Володарский засмеялся. ― До свиданья, Арсений Викторович.

― До свиданья, Сашенька... до свиданья.

«Я возвращалась под вечер и впервые за год решила не ехать на метро, а пройти часть пути через парк. Когда хочешь навести в голове порядок, как-то не тянет в забитый вагон. В парке тихо, даже, я бы сказала, мертвенно тихо. Кстати, именно из-за тишины я вообще-то не люблю его и стараюсь там не бывать.

Я ведь помню это место другим.

Когда-то наш парк был как маленькие "Сокольники": на каруселях катались дети, всюду продавались вкусности, в центре работал фонтан с фигуркой оленя. Вода била прямо из его ветвистых рогов, пару раз я видела над фонтаном радугу. Парк был полон волшебства, тех маленьких чудес, которые замечают только дети и которые делают каждое детство уникальным. А потом волшебство прогнали.

Я даже гуляла там именно тогда. Но все, что встает перед глазами, когда я пытаюсь вспомнить тот день, ― воющая машина скорой, красно-синяя милицейская мигалка и испуганные лица взрослых, сгрудившихся кучками.

Мама увела меня быстро. Но, пока мы летели к северному выходу, я успела кое-что заметить на одной из детских площадок, между горкой и домиком-крепостью. Брезентовый мешок. Вокруг суетились люди в форме и врач. Когда они перекладывали мешок на носилки, я заметила свесившуюся руку с порезами на запястье. Рука была детская. Мама сильнее потянула меня вперед и уволокла.

Больше меня в парк не пускали. Став старше и оказавшись там случайно, я увидела: все поменялось. Деревья стали какими-то серыми, аттракционы ржавеют, работает лишь несколько. Народу мало, если не считать компаний, пьющих пиво. Перегорела половина фонарей. А фонтан... Бедный мой фонтан. В детстве я часто подходила и осторожно, чтобы не попасть под струю воды, гладила оленью голову. Сейчас она так потемнела, что кажется, будто оленю выжгли глаза».

Саша всмотрелась в фигуру ― тонкую, гордую. Рога напоминали молодые деревца, ни одна «веточка» даже не отломилась. Олень все еще был невероятно красив, но его покрыл тусклый слой налета. А углубление, некогда заполнявшееся водой, всё было в мёрзлой грязи, окурках, фантиках.

― Ну, привет...

Саша вытянула ладонь и провела по холодному носу оленя. Слепые глаза смотрели в глубину парка. Искали виновника того, что никто больше не приходит гладить оленя по голове.

«Дальше, я с удивлением обнаружила, что фонари горят без перебоя. А кроме них гирлянда огоньков тянулась от столба к столбу и заворачивала на боковую аллею. Там огоньки мерцали еще и в ветвях деревьев, тепло и призывно. Парк что, украсили иллюминацией? По какому поводу?

Я решила свернуть, все равно никуда не спешила, и вскоре обнаружила на аллее новенькое здание. Его силуэт, обнесенный строительными лесами, я замечала из окна своей многоэтажки, но достроили, видимо, недавно. Стало интересно, что это.

Здание было красивое: стройная башенка, округлый низ с широким крыльцом, большие окна. Наверху виднелась площадка, обнесенная перилами. Нижние окна светились. Я различала силуэты людей. Клуб? Кафе? Церковь сектантская?»

― Сашка! ― позвал вдруг кто-то. ― Эй!

На крыльце загадочного здания стояла Лина Железнякова, одетая в ярко-желтое пальто. Волосы девочки были собраны в хвостики, как у Аси, только высокие. Удивленная Саша подошла ближе и поставила ногу на первую ступеньку лестницы.

― Привет, Лин! А родители где? Аська?..

― Я сама пришла! ― гордо ответила Лина. ― Знаешь, что это?

«Детский садик», ― нашла еще одну догадку Саша и зябко повела плечами.

― Нет. Я вообще домой иду, дубовенько так на улице. Тебя прово...

― Это новый планетарий! ― оживленно перебила Лина. ― Его президент придумал!

Саша решила не комментировать второе заявление и улыбнулась.

― Планетарий? Там можно посмотреть на звезды? И дорого билет стоит?

Лина раздраженно сморщила нос.

― Говорю же, президент сделал, бесплатно! Пошли со мной?

«Никогда не стремилась воевать с властями, но почему-то мне слабо верилось в существование чего-то бесплатного в этой стране. Тут же я подумала, что, наверное, это ход: первый месяц "за так", а дальше гони деньги. Так почему не заглянуть в свой местный планетарий, пока можно? Я решила составить Линке компанию.

Сначала она провела меня в холл, увешанный портретами астрономов и звездными картами. Чисто и аккуратно, ничего особенного, разве что на полу был выложен мозаикой зодиакальный круг. В другом конце помещения ютились раздевалка и закуток с сувенирами. Их ― чашки со звездами, магниты с Коперником, мини-телескопы Галилея ― я и стала бездумно рассматривать, когда услышала:

― Линочка, опять ты здесь! Привела кого-то?»

― Друга! ― важно сообщила Лина.

Ее собеседницей оказалась пожилая женщина, в которой самым примечательным была фиолетовая шляпка, расшитая звездами. Остальное ― серый костюм, туфли на низком каблуке, бейджик ― выдавало администратора.

― Здравствуйте, ― сказала Саша. Ей тепло улыбнулись:

― Добро пожаловать. Проходите-проходите, скоро лекция! Вон в ту дверь!

Женщина указала себе за спину. За дверью был темный коридор, потом ― еще дверь. Линка ухватила ручку, толкнула и прошептала:

― Готовься к волшебству, Сашка!

Саша, честно говоря, не знала, к чему готовиться, но все-таки кивнула. Волшебство, как известно, на дороге не валяется.

В помещении было темно и тихо, лишь шептались посетители, пришедшие раньше. Кое-что оказалось необычным: под ногами ощущался не пол, а что-то, похожее на... траву? Даже в воздухе пахло именно свежей травой, запах был настолько неожиданным для ноября, что кружил голову. Саша присела на корточки, вытянула руку и впрямь нащупала живой прохладный газон.

― Садись удобнее! ― продолжала распоряжаться Линка. Она тоже уже опустилась на траву. ― Или даже ляг!

― А точно можно? ― В темноте Саша пока различала девочку только по желтому пальто, которое та расстегнула, но не сняла.

― Для того и растет! ― раздался рядом веселый голос женщины-администратора. ― Можете ее даже пожевать!

― Здорово! А кто придумал? Президент? ― не удержалась Саша.

Женщина искренне рассмеялась:

― Проектировщик обсерватории такую травку живучую заказал. Какой-то его приятель-ботаник вывел. Но это не главное. Вверх, вверх посмотрите прямо... ― Она вдруг подмигнула Лине. Та щелкнула пальчиками. ― Сейчас!

Саша задрала голову. Над ней расцветало небо ― синее, переливающееся, звездное. Потолок в помещении едва ли мог быть выше десяти-пятнадцати метров, но казалось, небо бесконечно далеко. Звездный свет выхватил силуэты посетителей, рассевшихся на траве.

― Это программа специальная, ― объясняла женщина. ― Всегда новая галактика, новые звезды... смотря, о чем рассказывают.

― А кто рассказывает?

Ответить администратор не успела. Из динамиков раздался тихий голос:

― Добрый вечер, дамы и господа, звездочеты и звездные чародеи. Рад снова встретить вас, а также рад новым лицам, хотя не могу видеть их и не знаю, есть ли они. Сегодня мы отправляемся в Южное Колесо. Смотрите ― сейчас там рождается новая звезда...

Саша увидела спираль, переливающуюся лиловым, алым и золотым. На фоне темного неба и мелкой россыпи звезд она горела, как ослепительное северное сияние.

― ...А на другом конце галактики звезда умирает: окуталась облаком газа и плазмы, изливает последние кванты света. Если бы этот свет хоть немного грел и если бы наша умирающая звезда не находилась так далеко, ее прощальные кванты растопили бы все наши ледники. Да, что и говорить, прощальные подарки часто меняют жизнь.

«Незнакомец рассказывал безумно интересно! За час я узнала больше, чем за год астрономии в школе: как звезды рождаются, как умирают, как обращаются в черные дыры. Нам всегда объясняли такое терминами, цифрами и формулами, и почти никто, разумеется, ничего не понимал. После первых уроков мы начали считать астрономию самой нудной наукой в программе. Звезды, конечно, штуки красивые, но изучать их скучно.

Теперь мое представление перевернулось. Темная материя? Легко! Коллапсирующие звезды? Элементарно! Световые кванты? И того проще.

И голос у лектора был приятный. Слушая, я поначалу пыталась понять, сколько ему лет, но так увлеклась, что забыла об этом. Старичок он, или принц, или какая-нибудь зеленая инопланетная собака? Неважно! Он умник!»

― А кто он все-таки?

Саша спросила это у дамы в фиолетовой шляпке, Марии Федоровны. Они с Линкой и другими слушателями вышли в освещенный холл. Администратор остановилась, пропуская всех и внимательно наблюдая. Только когда людской поток откочевал к раздевалке, она ответила:

― Наш гений! ― голос звучал гордо. ― Вот только я его еще не видела.

― Как так? Вы разве не главная? ― удивилась Саша.

Та рассмеялась:

― Я здесь недавно, и у меня есть сменщица. Кроме нас здесь только несколько техников, уборщица, которая и за травой ухаживает, гардербщик и лектор. «Самым главным» был Дмитрий Федорович Штольц, он этот проект и придумал. В минкультуры работал.

― Почему «работал»? Такой проект хороший вышел... неужели уволили?

Мария Федоровна слегка помрачнела.

― Проект процветает, грант даже получил. А вот Штольц умер недавно, что-то у него там было с сердцем. Очень жаль, он вообще много хорошего сделал.

― Кто же планетарием занимается сейчас?

― Сын его. Тоже не видела ни разу, но все вопросы он решает. Думаю... проживем, все неплохо идет. ― Она внимательно посмотрела на Сашу и вдруг улыбнулась: ― Вам понравилось? Еще придете?

― Ну... ― Саша немного смутилась. ― Да, я бы с удовольствием.

Мария Федоровна снова улыбнулась ей с невероятной теплотой:

― У вас и глаза сияют. Приходите! Друзей приводите! Будем ждать.

«Прикол, меня часто называют "девочкой с сияющими глазами" абсолютно чужие люди. Неужели правда сияют? Темные очки что ли носить?

И еще забавнее: мне всегда казалось, что сияющие глаза ― следствие какой-то отразившейся там эмоции или мысли. А значит, иногда глаза сияют у всех. Но говорят-то об этом не всем. Блин. И почему я попадаюсь незнакомцам именно в такие моменты?»