Глава 31

*Мирелла*

Я устроилась в роскошном кожаном кресле частного самолета, нервы были натянуты, как струны рояля. Роскошный интерьер не смог успокоить мои смятенные чувства, когда самолет нес навстречу неизбежной конфронтации с собственной семьей.

Рассказать Фальконе о своей беременности было достаточно сложно, но сообщить эту новость отцу обещало стать настоящим адом. Я уже представляла, как его лицо искажается от ярости, а глаза горят гневом и горьким разочарованием.

Сначала его чувства будут направлены внутрь, он будет проклинать себя за то, что позволил такому случиться с его драгоценной дочерью. Затем основной удар его гнева придётся на Массимо. После этого Римо, Нино и так по цепочке.

За три часа до посадки, я решила, что нужно предупредить хотя бы братьев. Они помогут мне. Даже в такой дерьмой ситуации. Дрожащими пальцами достала телефон и набрала номер брата. Я мерила шагами салон частного самолета, сердце бешено колотилось в ушах, пока ждала, когда он ответит.

Когда Неро наконец взял трубку, его знакомый голос был бальзамом для моих измученных нервов.

— Мирелла, что-то случилось? Сейчас в Лас Вегасе… три ночи, — в его тоне сквозило беспокойство, что подчеркивало его обычную непринужденность.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Неро, я… Мне нужна твоя помощь. Я должна кое-что рассказать всем, и боюсь, как отреагирует папа, — голос слегка дрогнул, выдавая моё беспокойство.

Я быстро объяснила ситуацию, слова лились потоком — беременность, Массимо, предстоящий приезд домой. Под конец уже практически умоляла. Неро внимательно слушал, и между нами повисла тяжелая тишина, пока он переваривал новость, которую только что сообщила я. Когда он, наконец, заговорил, его голос был низким и серьезным, что так не походило на его обычную непринужденную манеру общения.

— Как только нога Фальконе встанет на нашу землю — я отрежу ему член, — он тяжело вздохнул, и я почти представила, как он в волнении проводит рукой по волосам. — Папа выйдет из себя, когда узнает. Ты же знаешь, какие это будут последствия для всего клана.

— Я знаю. Вот почему мне нужно, чтобы ты и Нестор были там, чтобы попытаться удержать его от каких-нибудь безумных поступков.

— Я поговорю с Нестом. Что-нибудь придумаем.

Снова усевшись на кресло, почувствовала мужскую фигуру около себя. Открыв глаза, увидела Массимо, который облокотился на противоположную сторону.

— Как отреагировал брат? — его лицо, голос, тело были неподвижны, безэмоциональны и спокойны. Раньше, когда он был около меня, я не замечала это так сильно.

— Нормально. Ну, на сколько это возможно в этой ситуации, — он просто кивнул на мою фразу и развернулся, чтобы уйти в их часть самолёта. Я попросила лететь в середине, так как чувствовала укачивания больше, чем раньше.

— Ты и правда будешь делать аборт? — Массимо замер спиной ко мне, а я опустила глаза в пол.

— Мне нужно обсудить это с мамой. Я не готова рожать, воспитывать, следить и тому подобное. В моей голове всё это время была карьера, но никак не возможность завести семью, — глубоко вздохнув, посмотрела на свой живот. Ничего не выдавало мою беременность пока что, но сама мысль о материнстве приводила в замешательство. — Массимо, ты готов сейчас стать отцом?

Он повернулся ко мне боком и усмехнулся.

— Нет смысла рожать ребёнка, когда нет возможности дать ему хорошую семью.

— Если мы будем ответственными родителями, то он или она вырастет потрясающим человеком.

— Ты сама в это веришь? Ребёнок не может жить в семье, где «мама» и «папа» просто существуют рядом друг с другом. Им важен пример, но никак не картинка «идеальной» семьи.

С этими словами он ушёл в сторону своих отца и дяди, оставляя меня одну. Я была полностью согласна с ним. Успокаивало то, что у нас одинаковые взгляды на этого ребёнка. Может в других обстоятельствах, я бы и захотела завести с ним детей.

Но сейчас из меня от хорошей матери… только название. А его семья тем более не в восторге от моего присутствия.

***

Предновогодняя атмосфера. Наша территория всегда начинала украшаться ещё задолго до декабря, поэтому сейчас всё горело гирляндами, а большая ёлка стояла прямо перед особняком.

Каждый шаг к парадным дверям родного дома давался мне тяжелее предыдущего, желудок сильно скрутило, когда утренняя тошнота вернулась — тело предательски болит как раз тогда, когда я больше всего нуждалась в силах.

Мои ладони были скользкими от пота, прилипая к ткани платья, когда я заставляла себя идти прямо, расправив плечи, несмотря на страх, скручивающийся в груди.

Как отреагирует папа?

Этот вопрос бесконечно звучал в моей голове, заглушая все остальное. Заревел бы он от злости, сжав кулаки из-за предательства? Или, что еще хуже, посмотрел бы на меня своими пронзительными глазами, полными разочарования, как будто я разбила вдребезги что—то святое?

Римо и Нино шли впереди, тогда как Массимо специально подстроился под мой шаг. Наверное, по моему состоянию слишком видно, что он решил сжалиться.

— Говорить тебе успокоиться я не буду, но прими просто, что вина лежит на мне. И твой отец будет впервую очередь зол на меня, — его спокойный голос зазвучал прямо перед первой ступенькой.

— Не нужно брать ответственность за то, что сделали оба. Тем более… это я настояла на сексе без защиты, — он ничего не ответил мне, поэтому я кинула быстрый взгляд на него. И немного опешила, когда увидела, что Массимо рассматривает меня.

Когда мы вчетвером подошли ко вхожу, резко открылись двери и вышел Неро, выглядя безумно обеспокоенным. Не говоря ни слова, он осмотрел меня с ног до головы, ненадолго останавливая свой взор на моём животе, нежно взял меня за локоть и повел внутрь твердым, но осторожным прикосновением. Его взгляд метнулся к Массимо, и между ними промелькнуло молчаливое предупреждение, прежде чем он снова сосредоточился на мне.

— Come ti senti, sorellina? (Как чувствуешь себя, сестрёнка?)- он перешёл на итальянский, понизив голос, ведя меня через фойе. — Папа в своем кабинете, заканчивает с документами. Нестор уже рассказал ему, что вы приедете, так что он на нервах.

— Вы рассказали ему? — я с трудом сглотнула.

— Нет. Никто, кроме нас двоих ещё не знает. Мама и девочки сейчас в ресторане и приедут ближе к ужину.

Фальконе всё это время стояли возле нас и ждали, пока их проводят в кабинет отца. Но я хотела разобраться сначала сама.

— Неро отведёт вас в гостиную. В первую очередь, поговорить с папой должна я, — Римо не выглядел убеждённым.

— Это не касается теперь только твоей семьи. Так что не в это раз.

Блять. Это снова происходит. Я думала над этим разочарованием Римо, которое он испытывает по отношению ко мне. Неужели… всё это время ко мне просто относились хорошо просто, потому что было удобно и я не приносила проблем?

— Римо, пожалуйста, — это было моей последней попыткой. Нино и Массимо стояли рядом с ним и что-то говорили мне. Но я знала, что сейчас мне важна реакция только их брата и дяди. Он недовольно посмотрел на меня, но в глазах пробежало что-то похожее на печаль. После его кивка я улыбнулась.

Я медленно поднималась по лестнице, каждый шаг давался с трудом, по мере того как приближалась к ожидающему отцу. Стены, украшенные дорогими сердцу семейными фотографиями, которые теперь казались насмешливыми напоминаниями о счастливых временах — временах до того, как моя жизнь совершила этот необратимый поворот, — казалось, сомкнулись вокруг меня.

Там, на пляже, отец держал меня, маленькую девочку, на своих широких плечах, пока Нест и Неро ныряли в искрящееся море, полное смеха и беззаботной радости. На следующем кадре мы стояли вокруг папы в день его рождения, наши лица со смешными рожицами светились любовью и озорством — идеальная картина единства и привязанности. А на следующей мы собрались вокруг нонны на ее уютной кухне, обнявшись, наслаждаясь ее лучезарной улыбкой, — это был моментальный снимок простых дней, когда на нас еще не навалился груз ожиданий и последствий.

Постучав в дверь, услышала родной голос, разрешающий войти.

Когда я вхожу в комнату, мой взгляд падает на Нестора, сидящего на диване. Его глаза встречаются с моими, полные жалости и беспокойства, молчаливо выражая свою поддержку, хотя он остается на месте. Напротив него, за внушительным письменным столом красного дерева, сидит мой отец. Он опускает очки для чтения на переносицу, устремляя на меня проницательный взгляд, который, кажется, проникает прямо в мою душу.

Его глаза сужаются, брови хмурятся, когда он оценивает мою внешность, без сомнения, отмечая едва заметные изменения в моей фигуре и бледность кожи. Он откидывается на спинку стула, сцепляет пальцы и смотрит на меня как на головоломку, которую он намерен разгадать, или, возможно, на проблему, которую нужно устранить.

— Привет, пап. Привет, Нест, — я подошла к каждому, поцеловала в щёку и села на кресло между ними. — Как дела с работой?

— Что случилось? — моя попытка облегчить атмосферу не получилась. Остаётся одно — столкнуться с проблемой лицом к лицу.

— Мне нужно с тобой поговорить, но наедине, — это не было сказано, чтобы обидеть брата. Наоборот, я хотела, чтобы гнев отца был полностью направлен на меня и никто не получил рикошетом.

— Нестор, иди пообщайся с гостями. Раз они не зашли сюда, думаю у рас большие проблемы.

Брат невесомо погладил меня по плечу, а после вышел. Я посмотрела прямо в глаза отца, которые всегда смотрели на меня одинаково.

Взгляд любящего отца к единственной дочери.

Но последние годы… это каждый раз для меня было испытанием. Я не заслужила таких родителей. Тем более, не после того, что сделала для нашей семьи.

— Farfallina, не молчи. Мне в голову пришли уже самые ужасные мысли.

— Ты всегда говорил мне, что я должна брать ответственность за все свои действия. В прошлый раз ты не позволил мне сделать этого в полной мере, — услышав глубокий вздох отца, а после и его шаги, затаила дыхание. Сев прямо напротив меня, он взял мою холодную руку в свою.

— Потому что тогда ты не была виновата. Я должен был наказать его, но быстрее получилось это сделать у тебя.

— Но сейчас у меня не будет возможности уехать в Лас-Вегас в качестве спасения, — мои пальцы неосознанно сжались вокруг папиных. Глаза встретились с его. — Я беременна.

Отец молчал долгое, мучительное мгновение, секунды растянулись в вечность, пока он переваривал это открытие. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим и сдержанным, каждое слово тщательно взвешивалось.

— Ты знаешь от кого?

Его тон ничего не выдавал — ни гнева, ни потрясения, ни гордости.

— Знаю. Я ношу ребенка Массимо Фальконе.

Сдержанный вид мгновенно разлетелся вдребезги, обнажив бурю ярости, кипевшую под его поверхностью. Он вскочил на ноги и хлопнул ладонями по столу с такой силой, что лампа задребезжала, а бумаги полетели на пол.

— Массимо Фальконе? — он зарычал, его голос сочился ядом. — Quel bastardo ha osato toccare mia figlia? (Этот ублюдок посмел тронуть мою дочь?)

Как в тумане, я обнаружила, что бегу за отцом, мое сердце бешено колотилось о ребра. Мир, казалось, накренился и расплылся вокруг меня, когда я спускалась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, движимая первобытным страхом, который я не могла до конца осознать.

Он собирается убить его. О Боже, он действительно собирается это сделать.

Эта мысль пронзила мой разум, толкая меня вперед, хотя мое тело сотрясалось от ужаса.

Ворвавшись в гостиную, я увидела, что мои братья бросились сдерживать нашего разъяренного отца. Они схватили его, пытаясь оттащить от Массимо, которого закрывали Римо, Нино и… Невио. Но мой отец бился и рычал, как дикое животное, его сила подпитывалась чистой, необузданной яростью.

К своему ужасу, я наблюдала, как Массимо просто стоял, позволяя ударам сыпаться на него градом, не поднимая руки для защиты. Он не дрогнул, когда кулак моего отца попал ему в челюсть, разбив губу. По его подбородку потекла кровь, но он по-прежнему не пытался сопротивляться.

— Папа, — закричала, бросаясь между ними. Я вцепилась в руку отца, отчаянно пытаясь остановить его натиск. — Ты сейчас ударишь меня.

И только после этого Нестор и Неро смогли оттащить его на несколько шагов назад. Я знала, что Фальконе понимали его гнев, и осознавала, что никто из них не отвечал, чтобы не провоцировать войну. Но почему Массимо даже не защищался…? На этот вопрос ответа в моей голове не было.

— Ты, figlio di putana, обещал, что моя дочь будет в безопасности! Какого хера, твой племянник засунул в неё свой член, — теперь ярость была направлена на Римо.

Я знала, что всё так будет. Это было предсказуемо, но от этого не становилось легче. В который раз моя ошибка ломает многим судьбы.

— Не думал, что в мои обязанности входило охранять её невинность. Мы договаривались только о безопасности её существования и обеспечении хорошей жизни, — Римо с приподнятой бровью присел на кресло рядом с нами. — Кажется, эти пункты я до сих пор хорошо выполняю.

— Нам нужно всем адекватно поговорить, так что успокаиваемся все, — Нино первый раз за вечер сказал что-то с грубым голосом. Конечно, никому не понравится, когда родного сына пытались превратить в мясо.

— Не говори мне, что делать, Фальконе. Ты на моей территории, в моем доме, так ещё и безумно облажался. Воспитывать сыновей нормально надо, чтобы такого не происходило, — я не хотела, чтобы это больше продолжалось.

— Прекрати, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Как бы сильно ты ненавидел мысль об этом.

Взгляд отца направился на меня и я испугалась. В первый раз в своей жизни испугалась собственного папу. Никогда не было в мою сторону такой ярости.

Даже, когда я лишила жизни сразу троих.

***

Июль, 2047 г.

Я шла по темным коридорам дома, и мои шаги гулко отдавались на полированных полах. Мой разум был как чистый лист, поглощенный только тяжестью жертвы, которую должны принесли эти женщины. Каждый шаг давался мне, как будто сам воздух давил на меня, удушая и угнетая.

В конце коридора передо мной замаячила дверь, я повернула ручку, и в тяжелой тишине тихо щелкнул замок. Прошла мимо трех спящих фигур с безмятежными лицами. Они лежали, пребывая в блаженном неведении о ночных кошмарах, которые теперь преследовали меня каждое мгновение. Ни одна из них не пошевелилась, казалось, их не тяготил груз осуждения и скандала, которые грозили раздавить меня. Вокруг лежали пустые бутылки из-под алкоголя, а в воздухе витал запах травы.

Когда я прошла вглубь комнаты, мой взгляд упал на старый ржавый топор, который легко держался в моей руке. Его лезвие тускло поблескивало в тусклом свете, мрачное обещание грядущих ужасов.

Трясущейся рукой я подняла тяжелый топор высоко над головой. Первая девушка продолжала спать, ее грудь вздымалась и опускалась при каждом спокойном вздохе. Когда лезвие опустилось, оно с тошнотворным хрустом коснулось ее шеи. Кости раскололись, плоть разорвалась, верхняя часть позвоночника была перерублена начисто.

Кровь брызнула алой дугой, окрасив стену и забрызгав лица двух других девушек. Они оставались невозмутимыми, погруженные в глубины беспамятства, в блаженном неведении о бойне, развернувшейся всего в нескольких дюймах от их спящих тел.

Одну за другой я расправилась с оставшимися девушками, каждый удар топора сопровождался влажными звуками рвущейся ткани и разрывающихся сухожилий. Их тела дергались и корчились в конвульсиях при каждом ударе, конечности дергались в гротескной пародии на жизнь, прежде чем, наконец, затихнуть.

Я отступила назад, обозревая сцену, развернувшуюся передо мной, отстраненным, почти клиническим взглядом. Комната выглядела как кадр из фильма ужасов — кровь забрызгала стены и растеклась по полу, тела трех девушек были распростерты под неестественными углами посреди запекшейся крови. И все же, когда я искала в себе хоть искру раскаяния или вины, находила только огромную пустоту.

Мое сердце билось ровно, дыхание было спокойным и ровненьким. Слезы не жгли мне глаза, желчь не подступала к горлу. Это было так, как если бы я смотрела кино, наблюдая за насилием издалека, а не была его автором. Отсутствие эмоций одновременно пугало и завораживало меня.

Как я могла совершать такие отвратительные поступки и ничего не чувствовать?

Действительно ли я была способна на такое хладнокровное убийство?

*Массимо*

— Значит, нужно будет сделать всё скрытно от моих людей. Они не дадут покоя, если узнают о ребёнке вне брака, — Теодоро залил в себя уже половину бутылку виски, откинувшись на кресло.

Я неподвижно сидел на диване, остро ощущая, как пульсирует моя щека в том месте, куда попал кулак отца Миреллы. Боль была тупой, но моё нутро приветствовало это, почти жаждало этого, как небольшого возмездия за совершенные мной ошибки.

Мой отец и Невио сидели рядом со мной, тогда как Римо прямо напротив Теодоро. Братья девушки расположились рядом с ней на противоположной стороне от нас. Нестор даже не удостоил меня взглядом, тогда как Неро, наоборот, наблюдал за каждым моим действием.

— Это будет легко сделать, если Мирелла останется в Лас Вегасе, — отец, как всегда был продуманным собеседником. Он до сих пор не поговорил со мной наедине, но я знал, что этот момент настанет.

— Я уже один раз оставил свою дочь у вас. Сейчас она носит ребёнка от твоего сына. Думаю, ты сам сделаешь выводы.

Именно в этот момент из коридора мы услышали хлопок входной двери. В проёме арки в гостинной появились Велия Коррадо и две ее невестки, они оживленно болтали между собой, перешучиваясь на повышенных тонах.

Они на мгновение остановились, когда увидели нас, собравшихся всех вместе. Их улыбки погасли, сменившись выражением замешательства и тревоги, когда они осознали напряженную атмосферу.

— Мирелла, что ты здесь забыла? У тебя же учеба и работа, — Велия прищурилась на свою дочь, изучая обстановку. — Amato, что случилось?

— Tesoro, поговорим позже. Идите пока наверх, — Теодоро поставил стакан на стол и одним взглядом дал понять, что лучше не спорить.

— Мирелла, — девушка обернулась на голос своей матери с непроницаемым лицом. — У тебя всё хорошо?

Коррадо глубоко вздохнула, быстро окинула взглядом своего отца и встала с дивана. Подойдя к своей матери, она взяла её за две руки и опустила голову вниз.

— Mamma, sono incinta, (Мама, я беременна) — рваный вздох вышел изо рта Велии, а после её взгляд упал на живот дочери. Две девушки сзади них прикрыли свои рты руками и переглянулись с мужьями. — Massimo padre del bambino. (Массимо — отец ребёнка).

— Как это произошло? — мать Миреллы определённо обращалась ко мне. Её лицо было спокойным, но глаза с испугом и складка между бровей выдавала всю ситуацию.

— Как будто бы, ты не знаешь, как делаются дети, — Римо не выдержал и его голос был пропитан сарказмом.

— Не разговаривай так с моей женой, — ярость сочилась из голоса Теодоро, но взгляд его жены на моего дядю был скучающим.

— Если ты думаешь, что я не понимаю, что моя дочь потрахалась с твоим племянником, то ты тупой ублюдок, — тихий смешок вырвался изо рта Неро, который он сразу же попытался скрыть в стакане с виски. — Вопрос в том, как она смогла забеременеть, будучи бесплодной.

Я резко повернул в сторону Миреллы, мои глаза искали на её лице какой-нибудь признак обмана, какой-нибудь намек на то, что все это было шуткой.

— В каком смысле бесплодна, — мой голос был грубым, но я сам не контролировал свои эмоции. Я видел, как девушка поджала свои губы и прикрыла свои глаза.

— После моего похищения мне пришлось перенести две операции. Одна была сразу же после случившегося, где мне удалили левый яичник. Спустя полгода у меня начались осложнения — гидросальпинкс. Это стало причиной второй операции: удаление правой внематочной трубы. Оставшаяся труба была непроходима из-за чего мне поставили нулевую вероятность забеременеть естественным путём, — у меня непроизвольно остановилось дыхание, я перестал слышать остальные слова. Её рассказ не был для кого-то конкретного из нас. Глаза были направлены в окно из дома, скрещенные ноги и нулевое внимание на других.

— Нихера у тебя член выбил в непробиваемую, — шёпот Невио раздался прямо около моего уха, заставляя сразу же закатить глаза.

Я и правда постарался. Это и было причиной по которой она настаивала на незащищённом сексе. Знала, что не может иметь детей.

Правда её организм решил сыграть с нами шутку. Злую или нет, я еще не решил.

— В любом случае, Мирелла собирается делать аборт, так что нам нужно сделать это без лишних глаз, — отец первый решил закончить эту тишину между нашими семьями. Я видел, что Римо был ошарашен и его взгляд стал потерянным после новостей, но направленным в сторону девушки.

— Ты собираешься? — её мать снова подошла ближе к дочери, заглядывая ей в глаза. — Мири, давай сначала съездим к доктору Санторио?

Глубоко вздохнув, она кивнула в ответ на слова матери, со стоической покорностью принимая ее решение.

— На сегодня мне хватит этих новостей, — Теодоро встал со своего кресла, рукой указывая на отца и Римо. — Нужно поговорить теперь наедине.

Все женщины скрылись в коридоре, ведущем на кухню. Наши отцы и Римо направились на второй этаж в кабинет, но перед этим Теодоро кинул на меня злой взгляд, который точно давал понять, что это не всё.

И в гостинной остались только я, Невио и два её брата.

— Глядя на твоё лицо, даже бить тебя жаль, — Неро бросил зажигалку на стол, закурив сигарету.

— Вы еще радоваться должны, что ваша сестра может иметь детей. Мой брат был первооткрывателем этого явления, — тупая шутка Невио заставила меня ударить его по ноге. — Ай, я тебя защищаю вообще-то.

— Меня не нужно защищать, — переведя свой взгляд в сторону её братьев, моё лицо приобрело ледяной облик. — Мне не стыдно за то, что я спал с вашей сестрой. Признаюсь, повторил бы это ещё несколько раз. Но могу сказать точно: приносить ей проблем — не хотел.

После этих слов я просто встал и вышел на территорию их дома. Оставаться рядом с её семьёй мне точно не хотелось. Следом за мной послышались тяжелые шаги, которые принадлежали Невио. Брат за эти месяцы очень изменился. Его животный взгляд пропал, приводя на своё место расчётливость. Но ужасное чувство юмора осталось тем же.

— Спасибо, — его слова заставили меня нахмуриться.

— За что?

— Ну как, — он положил свою руку мне на плечо, а после ярко улыбнулся. — Ты помог сделать всё, чтобы в нашей семье все на время забыли о моём ужасном поступке. Так и поступают любящие братья.

— Дурак, — я сбросил его руку с себя и закатил глаза.

— Алессио знает об этом?

— Я не успел рассказать лично, но думаю мама уже доложила ему, — лицо Невио неожиданно приобрело серьёзный характер.

— Ты тоже хочешь, чтобы она сделала аборт? Мне казалось, что намерение делать ей предложение предполагало за собой возможность иметь семью в будущем.

Отведя взгляд в сторону, сжал челюсти сильнее.

— Моё мнение не поменялось на счёт неё. Я всё ещё чувствую многое. Но она ясно дала понять, что это был просто секс на одну ночь. Поэтому в чём смысл приносить жизнь этому ребёнку? Чтобы он жил в несчастливой… семье, которой у нас никогда не будет? Прости, брат, но у меня у планах было стать хорошим отцом для своих детей, — Невио понимающе покачал головой в слабой улыбке. Это не было камнем в его огород, но он и сам прекрасно осознавал, что из него «отец» — отвратительный.

— Если она решит оставить ребёнка? Мало ли, что именно ей наплетёт их врач, — я пожал плечами, смотря куда-то вдаль виноградных полей.

— Тогда это будет моей обязанностью обеспечить хорошую жизнь сразу для двоих людей. Наша семья тоже не «адекватная», но мы же выросли людьми, готовыми перегрызть глотки друг за друга.

Устало вздохнув, я запустил пальцы в волосы и крепко зажмурил глаза, словно пытаясь отгородиться от суровой реальности. Отцовство никогда не пугало меня; мысль о том, чтобы вырастить ребенка, была тем, чего я всегда ждал. Но теперь, когда беременна Мирелла, которая заставляла моё сердце болезненно сжиматься от тоски… это наполняло меня ужасом.

*Мирелла*

— Он тебя не принуждал? — первое же сказанное моей мамой, как только мы зашли на кухню. Девочки последовали за нами всё еще прибывая в шоке.

— Мам, — я закатила глаза и сразу же открыла холодильник в надежде спрятаться от их взглядов. Мне на глаза попались апельсины из-за чего настроение немного улучшилось.

— Нет, если он заставлял тебя, так и скажи. Отец не оставит это без наказания.

— Что ты хочешь услышать? Это было по моему согласию. Больше скажу именно я была инициатором, — последнее время нервозность была больше, чем обычнее, поэтому неосознанно сорвалась на маму. — Он не виноват в том, что я настояла на незащищённом сексе.

— Опрометчивое решение, — Сильвия между разговором забрала у меня фрукты из рук, чтобы помыть и нарезать их. — Что если он спит со всеми без презерватива?

— Я спрашивала, он всегда с защитой, — секс никогда не был табуированной темой в моей семье. Просто обсуждать секс с Массимо… с мамой было… странно?

Энрика подошла ко мне и погладила по плечу. Сидя за домашним кухонным островком, я почувствовала себя более спокойно.

— Какой у тебя срок?

— 7 недель. Если хотите можете завтра пойти с нами на приём, — Сильвия и Энри кивнули. С доктором Санторио мы договорились сразу же о встрече, так как этот мужчина был сам в шоке от происходящего.

— Токсикоз есть? Голова кружится? — Сильвия поднесла ко мне тарелку с порезанными апельсинами и я, почувствовав цитрусовый запах, принялась есть их с большим удовольствием. — Судя по всему главным выбором малыша стали апельсины.

— Не знаю, что с моим организмом, но я теперь помешана на них. Токсикоз есть, но врач сказала это норма. У меня большая утомляемость, на работе клюю носом.

— А что с учёбой? — мама, выглядя обеспокоенной, села напротив нас троих.

— Взяла академический отпуск на месяц. Мне нужно решить все проблемы, потому что я вообще не думаю сейчас об учебе.

Спустя время на кухне остались только я и мама. Девочки пошли к своим мужьям из-за чего настроение сразу же упало.

— Figlia, ты уверена в своём решении избавиться от ребёнка? — мамин нежный и аккуратный тон заставил меня сразу же съёжиться.

— У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда. Я и отец готовы помогать с воспитанием, если боишься, что не справ…

— Это не только мой ребёнок, но и Массимо. Если это будет мальчик, то он автоматически наследник их клана. И жить должен именно там, — перебив маму, объясняла мысли, которые крутились в голове с самого начала. — Я не хочу портить жизнь ни себе, ни Фальконе.

Она встала со стула и подошла ко мне, взяв меня за руку. Подняв свои глаза на её лицо, я увидела не просто понимающую женщину, а маму, которая волнуется за собственного ребёнка.

— Ты же понимаешь, что в будущем возможность так быстро забеременеть будет минимальной? А возможно и нулевой. Вне зависимости от того… кто именно отец этого ребёнка — это подарок судьбы.

— Mamma, давай сначала съездим на осмотр, а потом вернёмся к этому разговору?

По её поджатым губам было понятно, что она не согласна, но продолжать не стала. Через несколько минут я уже сидела в собственной комнате, на мягкой кровати. Обняв себя за колени, включила на фон серию «Дневники Вампира» и пыталась отвлечься.

***

Стук в дверь.

— Войдите, — в дверном проёме показались братья. В руках Нестора был поднос с чайником и кружками, а Неро обнимал мешок со сладостями. Тот самый, который мы в детстве решили делить на троих после каждого праздника. Конфеты были разделены, а традиция осталась.

— Мы подумали, что тебе срочно нужно провести с нами время, — Неро плюхнулся прямо на кровать, скидывая несколько подушек на пол. Нестор закатил глаза и аккуратно поставил поднос на тумбочку рядом.

— Вы же помните, что нам уже не меньше тринадцати? Тебе двадцать семь, а тебе — двадцать два. Вы уже старые, чтобы есть сладости.

— А ну в таком случае… мы уходим, — Нестор схватил поднос и развернулся в сторону выхода, потянув брата за ногу.

— Да стой ты. Пошутила же.

В моей комнате, окружённые привычным уютом, с дымящимися кружками и вкусными сладостями меня захлестнула волна ностальгии. На мгновение мне показалось, что время вообще не прошло — как будто мы просто заново переживали беззаботные дни прошлого. Но иллюзия рассеялась так же быстро, как и возникла, реальность обрушилась на меня под тяжестью всего, что произошло. Непрошеные слезы потекли по моим щекам, когда я изливала свое сердце своим братьям. Они внимательно слушали, их глаза блестели от едва скрываемого гнева за меня.

Нестор протянул руку и успокаивающе положил ее мне на плечо, в то время как Неро обнял меня, притягивая к себе.

— Я не знаю, что мне делать. Который раз совершаю ошибки, не думая о последствиях. Знаю, что опрометчивое решение, знаю, что дура, но мысль о замужестве на этом Тициано заставила потерять голову.

— Ты же знаешь, что мы никогда не будем осуждать тебя, — Неро улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Уверен, что этот парень будет готов сделать всё, чтобы попасть в нашу семью. И если что взять ответственность за этого ребёнка.

— В ином случае… у тебя есть Фальконе, который будет обязан обеспечивать своё дитя. И тем более помощь от нашей семьи. Ты не остаешься одна, Мири, — Нестор протянул мне мою любимую шоколадную конфету и я снова разрыдалась.

— Или если захочешь сделать аборт, все поймут это решение. Ты хочешь жить для себя, учиться, работать. Любой вариант — правильный, если ты уверенна, что хочешь этого.

— Вы знаете, как сильно я люблю вас? — услышать такие слова от меня было всегда неожиданно. Так что сейчас на их лицах застыла улыбка, которая заставила немного прийти в себя. Я протерла своё лицо от потёкшей туши, а после обняла каждого. — Если бы я верила в бога, то молилась бы каждый день за возможность быть вашей сестрой в следующей жизни.

— Ооо, ну ты что-то вообще ушла в сопли, — Неро закатил глаза и ткнул меня пальцем в бок.

— Мы остановились на Деймоне Сальваторе. Так и почему он лучше Стефана? — Нестор отпил уже остывший чай из кружки и улёгся на бок рядом.

Наш вечер закончился тем, что я прочитала лекцию о лучшем персонаже в Дневниках Вампира. А после сама не заметила, как заснула. Последнее, что почувствовала это жар от одеяла, которым меня укрыли.

***

Пока мы с тревогой ждали в стерильном больничном коридоре, дверь в смотровую распахнулась. Оттуда вышел доктор Санторио, уважаемый гинеколог клана, его лицо расплылось в широкой довольной улыбке. Он жестом пригласил нас с мамой следовать за ним внутрь.

Встреча, казалось, длилась целую вечность, и каждая секунда заставляла мои нервы напрягаться сильнее тетивы лука.

— Поздравляю, дамы, — объявил он, и его голос был полон энтузиазма.- Тесты подтверждают это — она действительно беременна, семь недель, эмбрион развивается подобно сроку.

Моя мать вздохнула, прижав руку к груди. Неосознанно поглаживая меня по плечу, она взглянула на меня.

— Если я сделаю аборт, какой будет вероятность забеременеть естественным путём ещё раз?

Выражение лица доктора Санторио стало серьезным, в его взгляде смешались сострадание и профессионализм, когда он встретился со мной взглядом.

— Я понимаю, что это сложная ситуация, но должен проинформировать вас о рисках, связанных с вашей историей болезни, — он сделал паузу, тщательно подбирая следующие слова. — Аборт на данном этапе потребует хирургического вмешательства из-за уникального строения вашей репродуктивной системы и перенесенных вами в прошлом операций. Хотя само по себе вмешательство в целом безопасно, огромная вероятность того, что вы не сможете родить сами в будущем. Даже с помощью ЭКО. — он озабоченно нахмурил брови. — Вы уверены, что это тот путь, по которому Вы хотите идти, учитывая возможные последствия?

Непроизвольно из меня вырвался нервный смешок. После того, как мне поставили низкую возможность забеременеть самой, я приняла для себя решение, что не хочу детей.

Но сейчас… Когда мне во второй раз говорят, что я не смогу больше забеременеть — чувствую себя разбитой.

Еще несколько минут мы просидели в кабинете у врача, а после вышли в коридор, где были взволнованные лица девочек.

Мама покачала головой, когда увидела, что Энрика захотела что-то спросить. Мы все вышли на улицу и я села в машину вместе с мамой. Девочкам ещё нужно было ехать на свои работы, так что в такой же тишине мы попрощались.

— Ты думаешь… я буду эгоисткой, если захочу оставить ребёнка? — мы сидели на заднем сиденье, пока её водитель вез нас по знакомым улицам.

— Мири, все поймут твоё желание. Тем более, если ты готова к этому сама, — я отвернулась к окну, когда почувствовала прикосновение к своей руке. Из последних сил продолжала держаться, чтобы не разрыдаться, но у меня плохо получалось.

— Я сама не знаю готова ли. Как хорошая мать может совершить то, что… — мои слова прервал мамин грубый голос.

— Ты поступила так, чтобы защитить себя. Если бы на твоём месте тогда была я — сделала бы тоже самое.

— Даже если… Моего ребёнка придётся воспитывать в Лас Вегасе. Как вы отреагируете с папой? — я снова ощущала себя маленькой девочкой, которая совершила какую-то глупость и просит прощение у родителей. Правда, сейчас не детство и ребёнок — это не сломанная игрушка.

— Мы не будем любить тебя и нашего внука или внучку меньше. Массимо отец этого ребёнка, следовательно… у нашего клана меньше влияния, — мама глубоко вздохнула и провела пальцем по моей ладони, рисуя какие-то незамысловатые узоры. — Ты у нас уже большая девочка. Так что должна понимать, что это не сойдёт Теодоро так просто, особенно из-за твоего прошлого. Тебе нужно будет обсудить это решение с твоим отцом.

— Сначала я хочу сама понять, что это точно. А еще нужно удостовериться, что Массимо не против. В его жизни слишком много проблем из-за меня.

— Ну, он сам виноват, что решил… — я посмотрела на маму недовольным взглядом, после которого она поджала губы еле сдерживая свою улыбку.

— Как бабушка отреагировала на новость о моей беременности?

— Сказала, что если бы была сейчас в Италии, то отрезала бы член Массимо. Но так как она отдыхает с подругами в Японии, решила оставить это дело на твоего отца, — мы обе рассмеялись с этого заявления. Нужно будет позвонить Розалии, как только всё устаканится.

_______________________________________

Приглашаю всех в свой телеграм канал!

тгк: lkmfwsl https://t.me/lkmfwsl

Буду благодарна за ваши реакции и комментарии!