▶Информация

Я тут же сузила глаза, смотря на Эхо, понимая, что я не могу ничего сделать, но как же хотелось хотя бы немного повлиять на ситуацию и хоть как-то приудшить ее позицию. Внутри меня сжалась смесь тревоги и раздражения, потому что бессилие давило на грудь, а желание хоть как-то помочь подталкивало к действию.

Почему она вдруг стала такой неуверенной рядом с королем? Наверное, потому что совсем не хотела, чтобы он очнулся и увидел происходящее. Холодок страха скользнул по спине, но я пыталась заглушить его внутренним напряжением и сосредоточенной решимостью, ощущая, как каждая клетка тела готова к действию, несмотря на страх.

Я стояла, не сводя глаз с Рона, пытаясь угадать его мысль и ожидая хоть какой-то реакции, хоть слова. Его молчание давило на меня тяжелой тишиной, а сердце стучало быстрее, будто предчувствовало что-то важное. И вот его ответ поразил меня ничуть не меньше, чем сама реакция Эхо, заморозив сердце и заставив разум метаться между догадками и возможностями. Я пыталась сохранить контроль над собой, ощущая внутреннее напряжение, смешанное с тревогой, но не позволяя страху полностью овладеть мной.

Рон: Нет. - он тут же подошел ко мне и встал рядом, я даже не пошевелилась.

Я была уверена в Роне еще вчера, и это чувство не покидало меня и сегодня: он меня не убьет, и поэтому я не ощущала страха. Хотя он король Асгеды, сильный и натренированный убийца, которого обычно стоит опасаться, сейчас он стоял так близко, а во мне проснулся странный поток доверия, смешанного с внутренним напряжением, заставляющий сердце биться чаще и сильнее. Каждая секунда рядом с ним была наполнена тихим трепетом, но и уверенностью, что я могу сохранять контроль, наблюдая за его движениями и реакциями.

И я была искренне рада, что у меня не появилось хотя бы на миг страха из-за мысли, что он может захотеть меня убить. Вместо этого во мне проснулся тихий, но уверенный внутренний контроль, понимание того, что я могу действовать и влиять на ход событий, не теряя себя в этой игре. Этот внутренний баланс давал силы, словно тихая энергия, которая подпитывала меня и заставляла двигаться дальше, несмотря на напряжение, которое витало в комнате, словно заряженное воздухом предчувствие.

Эхо: Сэр.. - она тут же замешкалась, не понимая, почему он отказался меня убить.

Рон: Выйдите. Сейчас же. - он жестко указал на дверь, не отводя глаз.

Она и охрана, что держала меня, ушли и хлопнули дверью, оставляя нас в тишине. Я тут же развязала руки от веревок, чувствуя облегчение и одновременно внутреннее напряжение, как будто вся комната наполнилась скрытой энергией, готовой к действиям. Легкое дрожание рук не отпускало меня, но чувство свободы добавляло уверенности, позволяя сосредоточиться на главном и готовиться к разговору с Роном.

Рон: С тобой вечно что-то не так, Адди. Не правда ли? - он скосил глаза, оценивая меня с интересом.

-А когда было что-то так. - я тут же кинула веревки грубее на пол, вставая перед ним с вызовом. - Послушай, нам нужна твоя помощь.

Рон: Опять? - он скрестил руки, будто пытаясь найти в словах логический повод.

-Снова. - я перебила его, ощущая, как каждая клетка внутри кричит, что время уходит.

Рон: Значит, пробуй меня уговорить, а зная тебя, это хорошо у тебя получается. - он медленно приблизился, не отводя взгляда.

-Кое-что грядет.. Ты знаешь про огонь, что уничтожил мир. Лекса называла его Первое Пламя. Так и будет вновь. Первая волна радиации уничтожит все на своем пути.. - я произнесла это с тяжелым сердцем, чувствуя, как ледяной страх сжимает грудь и стягивает плечи, словно невидимые цепи.

Он медленно подошел ко мне, встав почти вплотную, все еще хрипя от ноющей раны в груди, и я видела его напряжение, которое отражало одновременно силу и уязвимость. Каждый его вдох звучал тяжело, а взгляд, направленный на меня, был одновременно твердым и осторожным, словно он искал подтверждение моей решимости в этом разговоре.

Рон: Наши предки пережили Первое Пламя, значит, сможем и мы. - он сжал кулаки, ощущая внутреннюю силу и тревогу.

-Нет, не сможете. Не в этот раз. Не без нас. - я сказала твердо, ощущая, как страх и решимость переплетаются внутри меня, как два противоположных потока, сталкивающихся в груди и давящих на каждый вдох.

Ему пока что не стоит знать, что и мы не справимся. Но если он будет думать, что мы единственное решение и наше спасение зависит от него, тогда он хотя бы отпустит нас из заложников. Внутри меня бурлило желание убедить его, заставить поверить, что мы способны на большее, чем кажется, как будто энергия комнаты пыталась выдавить из меня каждое слово истины, заставляя сердце биться сильнее и яснее.

Снаружи мы услышали голоса, и оба обернулись. Он подошел к окну, а я следом, пытаясь его убедить. Я знала, что его народ ждет его там с моей головой, чтобы забрать мою силу. Сердце бешено колотилось, а каждая секунда давила, как камень на груди, напоминая о том, что времени почти нет и что каждое действие имеет последствия.

-Слушай, не знаю, сможем ли мы остановить это, но если не сможем - через полгода мы умрем. Наука единственная наша надежда.. Прошу, Рон. Признай коалицию Лексы. Признай Скайкру 13 кланом, чтобы мы вернулись домой и смогли найти решение. - я сказала, ощущая, как каждая клетка моего тела кричит о необходимости действия и силы.

Рон: Если оставлю тебя в живых, я умру через 6 дней. А не через полгода. Прости, я не могу.. - он опустил взгляд, стиснув зубы, ощущая внутреннюю боль и невозможность принять решение.

Я тут же облизнула пересохшие губы и молча нервно кивнула, отворачиваясь обратно к окну. Сердце бешено стучало, а мысли скакали, будто пытались найти хоть один правильный выход из этой ловушки. Его тоже можно понять, но умирать я не хотела ни за что, ни сегодня, ни завтра. Я ощущала, как напряжение скользит по плечам и спине, будто невидимые цепи тянули к полу, а каждая секунда напоминала о том, что нужно думать быстро и хладнокровно, иначе последствия будут катастрофическими.

Мои глаза внимательно рассматривали силуэты людей за окном. Если я сбегу, то если не Рон, то те земляне снаружи точно меня убьют, что уж говорить о Эхо. А своих людей я точно никогда не вытащу из заложников, и их тоже казнят. Лёгкий холодок страха полз по спине, но я пыталась держать себя в руках, подсчитывая шансы, взвешивая риски и думая о каждом шаге. Нужно было действовать логично, несмотря на бешеное сердцебиение, и выбирать путь, который сохранит жизнь нам всем.

Так что нужно было думать логично. Если Рону так нужно пламя, если оно послужит ему сделкой, чтобы отпустить меня, я должна была его отдать. Я спасу своих людей, даже если это значит подчиниться условиям короля. И оно будет у него, а не у кого-то, кто не заслужил этой силы. Может, Кларк накричит на меня за то, что я отдала пламя, но я спасу себя и остальных. Чувство ответственности сжимало грудь, но внутреннее решение было твердое и неотвратимое.

-Я отдам тебе его. - я тут же протянула ему коробочку из кармана с чипом.

Рон: Говорили, ты его уничтожила. - он нахмурился, сжимая кулаки и наблюдая внимательно.

-Про меня много чего говорят. - я усмехнулась, чувствуя смешанную усталость и облегчение.

Я положила ему в руку чип. Руки дрожали от осознания того, что из-за какого-то маленького кусочка пластика с матрицей внутри люди дерутся и убивают, ведя войны. Внутри меня все сжималось от боли и гнева, но я старалась сохранять холодный расчет, чтобы не показать слабость.

-Кланы последуют за тобой, ты ведь этого хочешь? - я сжала зубы, глядя прямо на него.

Рон: Я желаю своим людям лучшего, как и ты. - он посмотрел прямо в мои глаза, твердо и спокойно.

-Тогда помоги мне их спасти. Тебе нужен командующий ледяным народом, а с пламенем ты сможешь контролировать следующего командующего. Он будет править Асгедой только если позволишь ты. И я уверена в тебе, что ты выберешь того, кто правда достоин. - я сделала акцент на последних словах, ощущая, как каждое слово весит в воздухе.

Он тут же вышел на улицу, забрав пламя, а я пошла следом за ним.

Рон: Знаю, вы пришли посмотреть на казнь, но сегодня никто не умрет. - он оглядел толпу, выставив плечи.

Я увидела, как охрана освободила моих людей, отпуская их по приказу Рона на улицу. Уверенно пройдя к центру Полиса, я встретилась взглядом с Маркусом. Он тут же кивнул одобрительно, зная, что я смогла убедить Рона. Внутри меня распирало чувство облегчения и победы, но напряжение все еще висело в воздухе, словно невидимый шнур, тянущий к следующему испытанию. Я пыталась найти взглядом Беллами, как только услышала его голос, пошла на него.

Белл: Где она? Тебе лучше начать говорить на английском, иначе тебе конец. - он возвышался над каким-то землянином, явно выискивая меня глазами.

-Эй, я тут, все хорошо. - я тут же схватила его за руку, отводя от землянина, чтобы тот не навредил ему.

Белл: Слава богу.. я услышал, что тебя не казнили, но они не говорили мне, что ты в порядке. - он выдохнул, не отводя взгляда.

-Меня не так сложно убить. - я усмехнулась, ощущая внутреннюю силу и уверенность.

Белл: Да, я знаю, что моя невеста самая красивая, и любой готов простить ей ее грешки за красивые глаза. - он улыбнулся, слегка наклонив голову в шутливом жесте.

Мы оба подошли к Маркусу и встали рядом, слушая речь Рона к своему народу.

Рон: Город света пал. И не осталось командующего, чтобы нами править. Пока следующая ночная кровь не унаследует трон. Я - король Асгеды, Рон старший сын Найи, внук Тео. Буду наследником трона и хранителем пламени. - он поднял взгляд к толпе, ощущая вес ответственности.

?: Ты король, а не жрец. Это богохульство. - голос прозвучал резко, вызывая шепот вокруг.

Рон: Это не богохульство, а порядок. Пока нет наследника - Асгеда признает и будет защищать коалицию последней истинной командующей - Лексы из Трикру. Включая 13 клан. - он уверенно поднял подбородок, держа взгляд на толпе.

Я молча кивнула головой, услышав его долгожданные слова. Сердце немного успокоилось, а внутри промелькнул тихий всплеск удовлетворения: мой навык убеждать людей все еще работал, и я могла на это опереться. Хотя людям Рона эта новость явно не понравилась, и они тут же начали шуметь и переговариваться между собой, настраиваясь против нас. Я ощущала холодное напряжение в воздухе, но понимала, что важнее удерживать контроль и не показывать эмоции, наблюдая за каждым движением толпы и стараясь предугадывать их действия.

Рон: Пусть вам будет известно, что атака на Скайкру будет являться атакой на всех нас. - он поднял голос, чтобы его услышала вся площадь.

Я словила взгляд Рона и не смогла сдержать маленькую улыбку благодарности, которая вырвалась у меня из-за его решения. Сердце немного оттаяло, ощущение облегчения смешалось с тревогой за последствия, но уверенность в его словах давала силы двигаться дальше.

Когда люди начали расходиться, мы и остальные члены Скайкру направились к выходу, осторожно пробираясь сквозь толпу. Каждый шаг отдавался в груди, словно внутренний ритм предупреждал о необходимости быть внимательными, а глаза постоянно искали возможные угрозы или неожиданные движения.

Путь нам перекрыла Эхо, которая шла к нам с легкой улыбкой и загадочной решимостью в глазах. Я хотела подойти к ней, но Беллами остановил меня, продвигаясь вперед сам. В руках у Эхо было полотно, внутри которого лежало наше оружие, аккуратно завернутое, как будто для церемонии. Она кинула его на пол, и Беллами даже не посмотрел на него. Я тут же подобрала кинжал и встала рядом с Беллами, наблюдая за Эхо. Я прокрутила кинжал несколько раз между пальцев, не глядя на него, но наш взгляд с Беллами был холодным и наполненным злостью, направленной на нее.

Атмосфера вокруг напряженно замерла, словно воздух пропитался скрытой угрозой. Затем она достала конверт из кожи и открыла его при мне. Внутри лежала какая-то металлическая деталь, и я пыталась понять, что это, но не смогла. На верху был значок Асгеды, а внизу - символ, вызывающий смесь любопытства и недоверия, наш символ Скайкру.

Эхо: От вашего короля. С этим вы будете в безопасности, на любой нашей земле. - она протянула конверт с легкой осторожностью, пытаясь подчеркнуть мирные намерения.

Она тут же потянулась отдать его нам, как Беллами грубо схватил ее за локоть, чтобы остановить ее. А я, наблюдая за ней, воткнула свой кинжал быстро и глубоко в конверт, прямо возле ее руки. - острие мигом остановилось в коже обложки, предупреждая без лишних слов.

Эхо: Думаете, мы сможем друг другу вновь доверять? - она спросила скорее, чтобы убедиться, что наше признание означало мир между нами.

Я сузила глаза и мы хором с Беллами сказали прямо:

-Сомневаюсь. - я посмотрела на нее, держа кинжал неподвижно.

Белл: Сомневаюсь. - он сжал челюсти и скосил глаза, наблюдая за реакцией.

Она тут же посмотрела на мой кинжал и перевела взгляд на Блэйка. Тот отпустил ее, забирая подарок короля. Она изучала нас обоих, понимая, что мы вряд ли просто забудем, как она предала нас три раза. Атмосфера между нами была напряженной и холодной, будто невидимая граница держала всех на безопасном расстоянии.

Эхо: С возвращением в коалицию. - она тут же сделала шаг назад и потом вовсе ушла, ее фигура растворилась в толпе, оставляя за собой тяжелую тишину.

Как только она ушла, мы тут же направились к выходу, чувствуя легкое напряжение в груди. Воздух был прохладным, и каждый шаг отдавался эхом, словно предостерегая о возможных опасностях впереди. Сердце билось быстрее, а мысли спешили соединить в голове план действий и варианты реакции на любые непредвиденные ситуации. Я ощущала тяжесть ответственности и одновременно странное облегчение, что напряжение позади немного спало, а впереди оставался только путь к выживанию и попытке сохранить контроль над происходящим.

Маркус: Мы должны сохранить Рона на месте короля как долго это возможно. - он сжал кулаки и скосил взгляд на толпу.

-Мы должны найти способ избавиться от радиации.. - я пробормотала, ощущая тревогу за людей и будущее.

Октавия: Если вы облажаетесь, мы умрем. - она говорила это спокойно и с легкостью, будто не верила в это. - Но я не давлю. - она опустила взгляд, сдерживая эмоции.

Белл: Это серьезно, О. Если кто-то выяснит реальную причину, по которой Рон нам помог, то кланы падут сами по себе. Король падет, а на нас откроют охоту. - он внимательно следил за каждым движением вокруг.

-Пойдемте, пока не темно. - я кивнула, ощущая, как напряжение спадает с плеч.

Я подошла к Маркусу и обняла его на прощание, чувствуя тепло и надежду в этом коротком жесте. Маркус и Эбби остались в Полисе, чтобы следить за всем, а я понимала, что наша миссия только начинается.

Остальные вышли из ворот Полиса, и я подождала Беллами, что забрал наше оружие. Атмосфера вокруг была напряженной, но каждый шаг отдавался уверенностью, что мы движемся в правильном направлении.

Белл: И что теперь, принцесса? - он посмотрел на меня, ожидая решения.

-А сейчас, будем вновь пытаться выживать.. - я сжала кулаки, чувствуя решимость и внутреннюю силу.

-

Уже 9 дней подряд мы занимались расследованием возможных решений насчет атомных электростанций. Все это время мы почти не отходили от работы, будто каждый из нас понимал, что любая потерянная минута может стоить слишком дорого. Мы сидели у Рейвен, в тесном помещении, пропитанном усталостью, напряжением и постоянным гулом работающей техники.

Пока она вместе с Монти что-то разбирали в компьютерах, пытаясь найти живые станции, остальные искали все, что она просила, хватаясь даже за самые слабые зацепки. Воздух вокруг буквально звенел от тревоги, а в голове уже давно смешались страх, бессонница и надежда на чудо.

Беллами и Октавия пытались найти возможные укрытия и хоть какие-то реальные варианты спасения, перебирая все, что только можно было использовать. Они спорили, сверялись, снова возвращались к одним и тем же данным, потому что слишком многое не сходилось, а времени становилось все меньше.

-

Белл: Мы тут уже 10 дней, может, есть варианты, которые мы не рассмотрели? А если добраться до ближайшего ядерного реактора? - его голос прозвучал глухо, но в нем еще держалось упрямство.

Рейвен: Я же говорила, распад идет много месяцев, когда только доберемся до них, уже будет поздно.  - она даже не подняла взгляд, продолжая быстро печатать.

Она сидела у компьютера и, не отрывая взгляда, вбивала коды с такой скоростью, будто ее пальцы уже жили отдельно от нее. За эти 10 дней она почти не спала, и это было видно по ее глазам, по напряженной челюсти, по тому, как иногда ее плечи едва заметно вздрагивали от усталости. А когда все же засыпала, пусть даже на короткое время, ее работу тут же подхватывал Монти, не давая процессу остановиться ни на секунду.

Они непрерывно пытались зайти в систему дистанционного управления станциями, словно цеплялись за последнюю возможность удержать мир от окончательного краха. И чем дольше я на них смотрела, тем сильнее понимала, что они уже давно работают не на силах, а на одном чистом упрямстве.

Рейвен: Осталось 1000 возможных комбинаций, и я войду в систему резервных линий электростанций. - в ее голосе мелькнула жесткая, почти пугающая уверенность.

Я была в шоке от того, насколько Рейвен всегда была умной, но после Элли она стала только еще умнее, будто в ней открылось что-то новое и почти недосягаемое. У нее появились навыки, которых раньше не было, и особенно программирование, в котором теперь она ориентировалась так, будто занималась этим всю жизнь.

Иногда, глядя на нее, мне казалось, что она уже давно вышла за пределы обычного человеческого упрямства и теперь просто отказывается проигрывать самой смерти. Она буквально смогла зайти в систему заброшенных атомных электростанций, которые взрывались одна за другой, и пыталась это остановить. И это все еще казалось мне чем-то нереальным, почти невозможным, но именно в это невозможное сейчас держались все мы.

Я, в свою очередь, искала в своем свободном компьютере все оставшиеся станции, и нам повезло, что их действительно осталось только 9. Когда я собрала всю возможную информацию, то поняла, насколько все плохо, потому что эти станции были разбросаны по миру, как смертельные мины, которые просто ждут своего часа. Несколько находились в Азии, одна была в соседнем от нас штате, пару я нашла в России и Европе, и еще одна - в Африке.

От этих данных внутри все неприятно сжалось, потому что проблема уже давно была не локальной, а огромной, почти глобальной, и от этого она казалась еще страшнее. Я медленно перечитывала список, будто надеялась, что цифры вдруг изменятся сами собой, но реальность оставалась такой же жестокой.

По состоянию все они были плюс-минус 140 лет, если учитывать, что 97 лет назад их окончательно забросили. Это звучало почти абсурдно, потому что мы сейчас пытались спасти мир, опираясь на разваливающиеся останки прошлого, которые давно должны были умереть вместе со старым миром. А та, что была в соседнем штате, оказалась самой старой - ей было уже 170.

И это означало только одно: она вряд ли имела датчики дистанционного управления, а значит, даже если у нас получится пробиться в системы других станций, именно с ней могут начаться самые большие проблемы. Эта мысль неприятно засела у меня в голове и давила сильнее, чем я хотела признавать.

Рейвен: Получилось! - она резко выпрямилась, и в глазах вспыхнул живой огонь.

Первое, что она сделала - открыла все каналы наблюдения, которые еще были живы: камеры, аварийную телеметрию, резервные линии, спутниковую связь, архивы последних минут и все, что только можно было вытащить из умирающих систем. На экранах тут же начали мелькать показания температуры активной зоны, давления внутри контейнмента, уровня воды, состояния дизелей, концентрации водорода и уровня радиации вокруг блоков и бассейнов выдержки.

Все это выглядело как сплошной хаос из цифр, сигналов и тревожных индикаторов, но для Рейвен это было нечто большее - почти карта поля боя, по которой она пыталась понять, где еще можно удержать ситуацию. Я смотрела на эти экраны и чувствовала, как по коже проходит холод, потому что это больше не были просто расчеты. Теперь перед нами было настоящее сердце катастрофы, которое все еще билось.

Монти: Мы смогли открыть то, что даст нам доступ ко всему. Это было самое сложное. - усталая гордость мелькнула в его голосе сквозь полное изнеможение.

Рейвен: Пока что. Не думай, что у меня мозги стали настолько крутые, чтобы остановить атомную электростанцию. - она хмыкнула, но напряжение никуда не исчезло.

-Уж поверь, если не у тебя, то ни у кого. - слова сорвались тихо, но в них была чистая правда.

Мы все были уставшие и уже почти ни на что не надеялись, будто каждый из нас держался только потому, что падать было уже некуда. За долгое время я наконец была в удобной одежде, и это оказалось почти опасным, потому что тело сразу вспомнило, что такое слабость и желание просто закрыть глаза.

Меня часто клонило в сон, голова тяжелела, а мысли становились вязкими и медленными, как будто я пробиралась через густой туман. Но стоило посмотреть на экраны, на Рейвен, на всех остальных, как сон отступал под натиском страха. Мы были слишком близко к чему-то ужасному, чтобы позволить себе расслабиться хоть на секунду.

-Почему нет магической кнопки, которая прекратит все это... Просто взять и избежать проблемы, которую мы не можем решить. - я устало потерла лицо, не скрывая горького раздражения.

Рейвен: Сегодня черных дождей нет, но они скоро начнутся. Поэтому нужно сконцентрироваться на том, как пережить радиацию, и на том, где найти безопасное место, где можно спрятать больше 500 человек. На случай если мы не сможем остановить станции. - ее голос стал жестче, возвращая нас в реальность.

Октавия: Этим я и занимаюсь, но все, что попадается на глаза, - маленькие склады и уже один бункер. - она устало выдохнула, раздраженно глядя на разложенные карты.

Джаспер: Бункер? - он тут же поднял голову, цепляясь за надежду.

Октавия: Да, но он маленький, судя по координатам, не больше 100 людей поместятся. Но с нашими усилиями мы не справимся. - ее взгляд потемнел, будто она уже ненавидела этот ответ.

Рейвен: Поэтому мы должны всем рассказать. Если есть еще одна гора Везер, то земляне о ней знают. - она быстро перевела взгляд на Беллами, не сомневаясь.

Белл: И ты думаешь, они расскажут нам просто так? Если скажем, что все скоро погибнут, то коалиции придет конец, Рона свергнут, а землян направят к нам. - напряжение в его голосе сразу сделало воздух тяжелее.

Рейвен: Тогда скажем только своим. Нам нужны и другие мысли по этому поводу. На Ковчеге люди вызвались на смерть, потому что им сказали правду и дали выбор. - в ее словах звучала жесткая, болезненная решимость.

Белл: Ладно, мы расскажем нашим, как только найдем приемлемое решение. Без этого начнется паника. - он медленно кивнул, явно уже принимая этот риск.

Мы каждый занимались разным, и это уже давно стало нашей новой нормой, в которой не было ни отдыха, ни передышки. Как только Рейвен и Монти открыли новые данные, Рейвен сразу перекинула их мне на мой компьютер, даже не тратя время на лишние объяснения, потому что мы все уже понимали друг друга почти без слов.

Все происходило быстро, слаженно и нервно, будто мы были частью одной перегруженной системы, которая вот-вот может дать сбой. Я тут же подтянула к себе компьютер ближе и открыла все, что она прислала, стараясь не думать о том, насколько все это выше моего понимания. Главное было не понять все идеально, а быть полезной хоть в чем-то.

Хоть я и не разбиралась в компьютерах, но я понимала, что они вдвоем не справятся, потому что это и правда было слишком тяжело даже для них. Поэтому мне пришлось делать хотя бы мизерную работу, цепляться за любые мелочи, которые можно было взять на себя, чтобы хоть немного разгрузить Рейвен и Монти.

За эти дни я уже научилась делать хоть что-то, и это даже немного пугало, потому что все эти знания пришли не из интереса, а из страха. Я училась на ходу, в постоянном напряжении, под давлением времени и ощущения, что ошибка может стоить слишком многого. И именно поэтому я вцеплялась в каждую задачу так, будто от нее зависело все.

Каждый из нас занимался вообще разными спасениями, и это звучало почти дико, но именно так оно и было. Мы не знали, что правда нам поможет, сможем ли мы остановить радиацию или все наши попытки окажутся просто отчаянным сопротивлением неизбежному. И поэтому параллельно нужно было искать реальное спасение - бункер, укрытие, хоть что-то, что могло бы дать шанс пережить то, что надвигалось на нас.

Мы словно бежали сразу в нескольких направлениях, пытаясь поймать хотя бы один правильный путь, пока все остальные не захлопнулись перед нами. И от этого внутри росло еще большее чувство тревоги, потому что сама необходимость искать запасной вариант уже звучала как приговор.

Беллами и Джаспер тут же вышли из комнаты, и я машинально посмотрела им вслед, провожая взглядом знакомую фигуру, которая уже стала для меня чем-то большим, чем просто привычкой. Мы все были замучены до предела, измотаны так, что тело давно просило остановиться, но спать не могли заставить себя, будто сон стал чем-то недопустимым.

Затем я на секунду перевела взгляд на кольцо на своем пальце, которое сжимало мышку, и внутри все вдруг болезненно сжалось. Этот маленький холодный металл почему-то заземлял меня сильнее любых слов, напоминая, ради чего я вообще продолжаю сидеть здесь и не разваливаться на части. Я медленно провела большим пальцем по его краю, пытаясь удержаться за это чувство.

Я не могу позволить всему закончиться так, как началось. Не могу снова быть запертой в бункере, как всю жизнь до этого, не могу вернуться в ту тесную темноту, где каждый вдох был не жизнью, а просто выживанием. Я увидела Землю, поняла, насколько она прекрасная и живая, насколько в ней есть воздух, свет, движение и настоящая свобода, о которой я даже не знала раньше. И я хочу жить на ней - с ним, с друзьями, среди этого мира, который наконец стал моим. Разве я так многого хочу? Просто счастливой жизни, без вечного страха, без стен, без ожидания конца, который все время дышит в спину.

Я открыла все файлы и архивы с систем, которые скинула Рейвен, и внимательно просмотрела данные, стараясь не упустить ни одной мелочи. Перед глазами снова замелькали бесконечные цифры, строки, коды и пометки, которые для меня выглядели почти как чужой язык, но я все равно упорно выписывала все, что видела.

Я их не понимаю, но Рейвен поймет, а значит, моя задача просто собрать все максимально четко и ничего не перепутать. Дальше я вбила в программу, где искала до этого станции, и по данным на листочке начала сравнивать, медленно сверяя каждую цифру. Это была нудная, тяжелая работа, но сейчас даже такая рутина казалась чем-то важным, почти спасительным.

-Держи. Все данные с 9 станций. - я протянула листок, не отрывая напряженного взгляда от экрана.

Она взяла мой листочек и быстро просмотрела его, сразу начиная вбивать цифры в язык программирования с такой скоростью, будто давно уже мысленно ждала именно это. Ее пальцы почти летали по клавишам, а лицо снова стало тем самым сосредоточенным и жестким, когда она полностью уходила в работу и переставала замечать все вокруг.

Я молча наблюдала за ней, чувствуя, как внутри снова поднимается смесь восхищения и тревоги, потому что когда Рейвен так работала, это всегда значило одно - ситуация и правда критическая. Даже воздух вокруг нее будто становился плотнее от напряжения. И все, что оставалось мне, это ждать следующего вывода.

Рейвен: Займемся первой, та, что в ЮАР, она одна на континенте, и на ней больше данных с архивов. - она быстро перевела взгляд между экранами, уже просчитывая следующий шаг.

Я услышала звук открывающейся двери, и в комнату вошли Джаспер и Беллами, которые, видимо, выходили вместе. У них в руках были тарелки с едой, и от одного только вида горячей пищи внутри все сразу болезненно напомнило, насколько я голодная, хотя до этого я даже не замечала этого.

Миллер и Брайен смогли сходить на охоту, пока мы были заняты, и уже пару дней у нас было мясо, что в нынешней реальности ощущалось почти как роскошь. Этот запах мгновенно разрезал душный воздух комнаты, смешиваясь с техникой, усталостью и нашим вечным напряжением. И на секунду все стало почти нормально, почти по-человечески.

Они раздали нам тарелки, и я тут же улыбнулась, почувствовав запах еды, который показался мне едва ли не самым приятным за последние дни. Даже это короткое ощущение тепла, простоты и обычности вдруг ударило слишком сильно, будто напомнило, что мы все еще живые, все еще люди, а не просто загнанные механизмы, которые держатся на одной панике.

Я осторожно подвинула клавиатуру, освобождая место, и поймала себя на том, что впервые за долгое время по-настоящему хочу что-то, кроме сна или решения проблемы. Это было странно, почти трогательно. И от этого внутри стало чуть мягче.

Джаспер: Приятного аппетита. - он аккуратно поставил тарелку передо мной с легкой усталой улыбкой.

-Спасибо. - я тут же наколола мясо на вилку и откусила кусочек, продолжая работать.

Джаспер: Как успехи? Что-то выходит? - он присел ближе, пытаясь уловить хоть каплю надежды.

-Не знаю... - я тихо выдохнула, не отрывая взгляда от мигающих данных.

На всех экранах вокруг Рейвен открылась инженерная схема той электростанции, которую мы только что обсуждали, и комната будто сразу стала еще тише, несмотря на постоянный гул техники. Я невольно уставилась на линии, блоки, цифры и бесконечные обозначения, которые для меня все еще выглядели как чужой язык, но теперь хотя бы было понятно одно - мы наконец добрались до чего-то реального.

По данным, что я дала, мы поняли, что станция перегревается, и делает это очень медленно, будто сама цепляется за последние остатки стабильности. Именно поэтому она до сих пор не взорвалась, и это ощущалось почти как чудо, в которое страшно было верить слишком сильно. Но даже это крошечное окно времени вдруг показалось мне первым настоящим шансом за все эти дни.

Рейвен: Если хотя бы один блок получит обратно питание, у нас появляется шанс оживить насосы, а значит - шанс не дать расплаву пройти дальше. - ее голос стал резким и собранным, будто она уже видела путь.

Мы с ребятами тут же переглянулись, потому что не понимали почти ни слова из того, что она говорила, и это только сильнее подчеркивало, насколько мы сейчас зависели от нее. Для меня это звучало как набор сложных терминов, за которыми пряталось что-то одновременно страшное и жизненно важное.

Но судя по тому, что она не замерла, не выругалась и не откинулась в бессилии, а наоборот продолжила работу еще быстрее, это точно не могло означать что-то окончательно критичное. В ее движениях появилась та самая опасная уверенность, которую я уже успела выучить за эти дни. И именно она заставила меня впервые за долгое время по-настоящему почувствовать слабую, почти болезненную надежду.

Октавия: Хочешь сказать, что что-то выйдет? - она подалась вперед, не скрывая напряженного ожидания.

Монти: Возможно. - он коротко кивнул, не отрывая взгляда от экранов.

Я тут же почувствовала легкую колкость в животе, такую резкую и неожиданную, что на секунду даже сбилось дыхание. Это была радость, почти забытая, странная и непривычная после десяти дней сплошной усталости, страха и пустого ожидания, когда казалось, что мы просто тонем в цифрах и бессилии. Первые результаты за 10 дней.

Первая реальная зацепка, которая не выглядела как отчаянная теория, а была чем-то настоящим, живым, почти осязаемым. И от этого внутри все дрогнуло так сильно, что мне пришлось сильнее вцепиться пальцами в край стола, чтобы не выдать, насколько сильно я в это вцепилась.

Рейвен прокрутила схему, внимательно рассматривая цифры на ней, и быстро вводила данные в программу, постоянно сверяя малейшие изменения. Ее взгляд метался по экранам, цепляясь за каждый показатель, будто она читала пульс умирающего организма и пыталась не дать ему остановиться.

Пальцы снова двигались с пугающей скоростью, и я уже почти не успевала следить, что именно она делает, только видела, как меняются окна, строки, схемы и аварийные блоки. Напряжение в комнате стало почти осязаемым, густым, как перед грозой, когда все замирает в ожидании удара. Никто больше не говорил, потому что все уже поняли - сейчас происходит что-то важное.

Рейвен: Да! Я в системе. - она тут же улыбнулась, и эта улыбка была почти победной.

Она сразу увидела, что реактор перегревается, а основные насосы отключены, и именно это сейчас медленно толкало станцию к катастрофе. Тогда первое, что она сделала - вернула питание только на критические линии: аварийные насосы, клапаны подачи воды и систему контроля давления, отсекая все лишнее без малейших сомнений.

Даже мне, с моим почти нулевым пониманием всей этой инженерной жути, стало ясно, что сейчас она буквально пытается вдохнуть в умирающую систему ровно столько энергии, сколько нужно, чтобы та не развалилась окончательно. На экранах замелькали новые показатели, линии стали меняться, и я затаила дыхание, боясь даже моргнуть. Это больше не было просто поиском решения - это было похоже на операцию на открытом сердце.

Монти отключил все второстепенное и направил остаток энергии туда, где это действительно могло спасти активную зону. Он работал рядом с Рейвен почти на одном дыхании, будто они давно уже были не двумя людьми, а одной системой, которая понимает себя без слов и лишних движений.

Когда питание вернулось хотя бы частично, он вручную открыл аварийные клапаны подпитки и запустил резервные баки с борированной водой, которые всегда находились внутри или рядом со станцией именно для таких случаев. Даже звучало это все жутко, слишком серьезно, слишком хрупко, будто любое неверное действие могло обрушить все обратно в хаос. И именно поэтому я не могла оторвать взгляд от экранов, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

Белл: Повезло, что почти все станции рядом с водой. Может, у нас и выйдет их всех просто залить водой. - он говорил осторожно, но в голосе впервые мелькнула надежда.

-Да, но эти станции все на уране, а значит, он никогда не выйдет из воды. Нужно будет фильтровать. - я нахмурилась, все еще не сводя глаз с данных.

Джаспер: В любом случае это лучше, чем погибнуть от радиации. - он выдохнул с мрачной, почти болезненной прямотой.

Рейвен: Не расслабляйся, это еще не все. - ее голос сразу вернул нас с небес обратно в страх.

Пока вода шла в активную зону, мы все не могли расслабиться, потому что, как она сказала, следующей угрозой был водород. Только мы успели почувствовать этот первый укол надежды, как реальность снова сжала горло холодной рукой и напомнила, что одна победа здесь еще ничего не значит.

Мы все сидкли и ждали нужные 5 минут, на то, чтобы вода охладила реактор. И через 5 минут, мы узнаем - спасены ли мы.

На экранах снова замелькали новые показатели, предупреждения и линии, а ее пальцы почти не останавливались. Даже не понимая половины происходящего, я ясно чувствовала, что сейчас все держится буквально на нескольких решениях и нескольких секундах. И именно это делало каждый ее вдох, каждое движение и каждый взгляд почти невыносимо важными.

Она еще что-то делала, переключала, проверяла, вводила, но я уже не разбирала этого, потому что она перестала озвучивать свои действия и полностью ушла в работу. В комнате стояла такая тишина, что было слышно только дыхание, тихий стук клавиш и редкий шум дождя снаружи. И вдруг Рейвен резко подскочила со стула, так неожиданно, что у меня внутри все оборвалось.

-Что случилось? - я тут же с тревогой посмотрела на нее, чувствуя, как сердце резко ухнуло вниз.

Она помолчала пару секунд, глядя на нас всех, и за эти жалкие мгновения я успела представить все самое худшее. Ее лицо было напряженным, глаза странно блестели, и я уже не понимала, это паника или что-то совсем другое. В груди все сжалось до боли, а ладони сами собой вспотели, потому что после такого молчания хорошие новости обычно не приходят. Никто не двинулся, никто даже не попытался заговорить снова, будто мы все боялись спугнуть то, что сейчас прозвучит. И именно от этой паузы воздух в комнате стал почти невыносимым.

Рейвен: У меня... - она тут же резко улыбнулась. - У меня получилось! - ее голос сорвался в чистую, яркую победу.

Мы все тут же заулыбались и подскочили к ней, обнимаясь все вместе, будто в один миг с нас сорвали многодневную тяжесть, которая уже въелась под кожу. Господи, мы смогли отключить одну станцию, мы это сделали, и от этой мысли внутри буквально все перевернулось, вспыхнуло, ожило.

Я дышала почти беззвучно, все еще не до конца веря, что это правда, что это не очередная иллюзия и не ложная надежда, которая сейчас рассыплется в руках. После всех этих дней бессилия, страха и почти слепой работы это ощущалось как первый настоящий вдох. И, наверное, именно поэтому в этот момент хотелось просто стоять так и не отпускать никого.

Белл: Так держать. Надеюсь, остальные пройдут так же гладко. - он улыбнулся, но в голосе все еще жила осторожность.

Я не могла нарадоваться и наконец отошла от компьютера, чувствуя, как тело вдруг напоминает о себе всей тяжестью сразу. Ноги немного ныло, спина тянула, голова была тяжелой, но внутри все равно разливалось такое облегчение, что на секунду мне показалось, будто я сейчас просто сяду прямо на пол и засмеюсь.

Даже комната выглядела иначе - не такой душной, не такой мрачной, не такой безнадежной, как еще полчаса назад. Мы все еще были в опасности, все еще по уши в проблемах, но теперь это уже не казалось полной тьмой. У нас появился результат. Настоящий, живой, чертовски важный результат.

Октавия: А что, если мы не сможем починить все станции? Поиски бункера не останавливаются, как и нужно проинформировать остальных. - ее голос прозвучал серьезно и трезво, возвращая нас обратно.

Она посмотрела на нас серьезно, и я сразу кивнула, потому что, как бы сильно мне ни хотелось задержаться в этой маленькой победе, Октавия была права. Одна станция - это еще не конец, не спасение, не гарантия, а всего лишь первый шаг в длинной, страшной цепочке, где все еще слишком многое могло пойти не так.

Радость все еще пульсировала внутри, но поверх нее снова легла знакомая тяжесть ответственности. Мы не могли позволить себе остановиться только потому, что на секунду стало легче. И от этого внутри снова стало собранно и холодно.

Рейвен: Идите, я справлюсь. Вы мне помогли всем, чем могли, дальше мы с Монти сами. Разберитесь насчет остального. - она уже снова повернулась к экрану, не давая себе расслабиться.

Я тут же кивнула, чувствуя, как уважение к ней снова болезненно сжимает грудь. Она только что сделала невозможное, а уже в следующую секунду вернулась к работе так, будто не имела права даже на минуту праздника. В этом была вся Рейвен - упрямая, вымотанная, гениальная и до невозможности сильная, даже когда сама едва держалась на ногах.

Монти: Вот оно! - его голос вдруг прорезал комнату резким всплеском возбуждения.

Мы все тут же обернулись на его голос, почти синхронно, будто все еще были натянуты, как струны, и любой резкий звук сразу бил по нервам. Он стоял и смотрел в потолок, откуда капала вода от дождя, который шел снаружи, и на секунду я вообще не поняла, что он имеет в виду.

Несколько капель медленно падали вниз, отбивая рваный ритм, и это выглядело слишком обыденно для такого внезапного озарения. Но в его лице уже было что-то такое, от чего у меня внутри снова шевельнулась надежда. Та самая, опасная, живая, которую страшно отпускать.

-О чем ты? - я нахмурилась, пытаясь уловить ход его мысли.

Монти: Подумайте. Станция просуществовала 97 лет в космосе. В условиях растущей радиации и в экстремальных колебаниях температур. Звучит знакомо? Нам нужно только починить корабль. Мы стоим в нашем приемлемом решении. - он говорил быстро, и в каждом слове росло воодушевление.

Я тут же все переглянулась и в ту же секунду у меня внутри будто что-то щелкнуло. Как мы раньше не додумались, что наш Ковчег и является бункером для всех нас, что ответ все это время мог буквально стоять над нашими головами, в нашей собственной истории, в том, откуда мы вообще пришли.

Это было так очевидно, что от этого даже хотелось застонать от раздражения на саму себя. Вот только его нужно починить, и это, конечно, все равно не делало задачу легкой, но теперь это хотя бы было реальным. Не абстрактный бункер, не легенда, не надежда на чужую помощь. Наш собственный шанс.

-Монти, ты... - я посмотрела на него почти с восхищенным шоком.

Монти: Гений? Да нет, я просто хорошо знаю физику. - он неловко улыбнулся, явно довольный собой.

-Это и есть гений. - я усмехнулась, качнув головой с искренним теплом.

Белл: Послушайте, раз уж мы нашли возможное решение, нам всем следует поспать. Мы уже два дня сидим над этим делом. - его голос стал мягче, но в нем звучала усталая твердость.

Рейвен: Я согласна. Утром встретимся вновь тут, обсудим план. - она коротко кивнула, наконец позволяя себе выдохнуть хоть немного.

Мы все разошлись, и я успела отнести посуду в столовую, помыть ее, а после пошла в сторону комнаты. Пока я шла по коридору, кто-то схватил меня за руку и резко приблизил к себе, так внезапно, что сердце тут же подскочило к горлу. Но уже в следующую секунду я сразу поняла, кто это, еще до того, как успела нормально вдохнуть, потому что это ощущение было слишком знакомым, слишком родным, чтобы перепутать его с кем-то другим.

Даже в темноте я узнала его почти мгновенно, по тому, как он держал меня, по теплу его ладони, по тому, как сразу стало спокойно. И вместо испуга по губам сама собой скользнула улыбка. Как бы он ни пытался застать меня врасплох, с ним это всегда заканчивалось одинаково.

-Зачем пугать так? - я улыбнулась, глядя на него в темноте с теплым упреком.

Белл: Не хотел, чтобы ты заметила раньше времени. - в его голосе прозвучала тихая, довольная усмешка.

Он тут же протянул вторую руку, которая до этого была спрятана за спиной, и протянул мне букет цветов, от чего я на секунду просто замерла, не сразу поверив в то, что вижу. Разных полевых, немного неровных, немного растрепанных, будто он и правда сам нашел их где-то в лесу и сорвал для меня своими руками.

И, наверное, именно это делало их такими красивыми, такими живыми, такими настоящими, что внутри все мгновенно стало мягким и теплым. На фоне всей этой грязи, страха, радиации, станций и бесконечной борьбы этот букет выглядел почти невозможным. Как маленькое напоминание о том, что в мире все еще есть что-то нежное.

Я тут же улыбнулась, увидев их, и вдохнула свежий запах, который показался мне почти нереальным после всего металлического, пыльного и душного воздуха последних дней. Эти цветы пахли лесом, свободой, прохладой ночи и чем-то таким простым, что от этого внутри даже защемило.

Я встала на носочки и коротко поцеловала его, с благодарностью, не в силах сдержать это тихое, теплое счастье, которое вдруг разлилось по всему телу. Мне даже не нужны были слова, потому что он и так знал, как сильно это для меня значило. В такие моменты он всегда умел напомнить мне, что жизнь - это не только борьба за выживание.

Белл: Хочешь спать? - он посмотрел на меня мягко, будто заранее знал ответ.

Я тут же отрицательно помотала головой, и он усмехнулся так, будто именно этого и ждал, будто уже заранее все решил за нас обоих. В его глазах мелькнуло что-то хитрое, почти мальчишеское, и от этого у меня внутри сразу зашевелилось любопытство.

Он взял меня за руку и повел к выходу из лагеря, уверенно, спокойно, не давая мне времени ни на вопросы, ни на сомнения. Я послушно пошла за ним, крепче сжимая в другой руке букет, чувствуя, как в груди медленно поднимается странное, легкое волнение. И чем дальше мы шли, тем сильнее мне хотелось понять, что он задумал.

Мы вышли наружу и обошли Ковчег к заднему двору, где было тише, темнее и будто совсем оторвано от остального лагеря. Ночной воздух сразу коснулся кожи прохладой, свежестью и запахом влажной земли, от чего голова стала чуть яснее, а внутри все медленно расслабилось. И именно тогда он закрыл мне глаза ладонью, не давая увидеть что-то впереди, от чего я тут же напряглась от неожиданности и одновременно засмеялась.

Его рука была теплой, уверенной, и это только сильнее разжигало любопытство, потому что теперь мне уже безумно хотелось узнать, что он приготовил. Но я не выдержала и почти сразу начала спрашивать, потому что терпение явно было не моей сильной стороной.

Беллами открыл мои глаза и тихо сказал посмотреть на небо, встав сзади меня так близко, что я сразу почувствовала его тепло. Он обнял меня за талию и наклонился, положив голову мне на плечо, и от этого простого, нежного движения внутри все моментально стало таким тихим, таким спокойным, будто весь день наконец отпустил меня.

Я крепче сжала пальцами букет, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее уже не от страха, а от чего-то совсем другого. Его дыхание касалось моей шеи, руки надежно удерживали меня, и рядом с ним мир вдруг снова стал мягче. А потом я подняла голову вверх.

Я подняла голову вверх - и у меня буквально перехватило дыхание. Ночное небо раскинулось надо мной таким огромным, глубоким и бесконечным, что на секунду мне показалось, будто весь мир просто исчез, оставив только меня и эти холодные, сияющие звезды.

Оно было таким чистым, таким ясным, что я даже не сразу смогла поверить, что это все реально, что это не сон и не какая-то красивая иллюзия, которую вот-вот разрушит жестокая реальность. В тот миг не существовало ни станций, ни радиации, ни страха, ни усталости. Только эта бесконечность над головой и его руки вокруг моей талии.

Они мерцали так ярко, будто кто-то рассыпал по темно-синему бархату тысячи крошечных огней, и каждый из них смотрел прямо в душу, цепляясь за что-то самое тихое и глубокое внутри меня. А среди них тянулась светлая, почти призрачная полоса Млечного Пути - нежная, таинственная, будто сама вселенная решила приоткрыть передо мной свои секреты, впуская в что-то древнее, великое и невозможное.

Я не могла отвести взгляд, потому что это было слишком красиво, слишком живо, слишком больно в своей чистоте. После всех темных стен, грязи, крови, тревоги и бесконечной борьбы эта красота казалась почти жестокой. Но именно поэтому она была такой настоящей.

Я стояла неподвижно, боясь даже вдохнуть слишком громко, словно любое движение могло разрушить это хрупкое волшебство, которое разлилось вокруг нас вместе с ночной тишиной. В груди медленно расползалось странное, тихое чувство - смесь восхищения, покоя и какой-то сладкой боли, от которой хотелось одновременно улыбаться и плакать.

Я чувствовала себя такой маленькой под этим бескрайним небом, почти невесомой, почти прозрачной, но почему-то впервые за долгое время это не пугало. Наоборот, в этой огромности было что-то удивительно доброе, будто мир не давил на меня, а просто позволял быть. И это ощущение было почти целительным.

-Это невероятно... - слова сорвались с губ почти шепотом, полным чистого восхищения.

Белл: Ты заслуживаешь всех лучших видов этой планеты, принцесса. И я надеюсь, никакие проблемы не смогут встать у тебя на пути. - его голос звучал тихо, но в нем было столько нежности.

Я повернулась к нему полностью и обняла его, сжимая свои руки в замок за его спиной, крепко, жадно, словно хотела удержать и его, и этот вечер, и это чувство внутри. Мне было мало слов, мало прикосновений, мало всего, потому что в такие моменты хотелось просто раствориться рядом с ним. И именно рядом с ним это все вдруг казалось возможным.

-Спасибо тебе... - я уткнулась в него ближе, не желая отпускать этот миг.

-

На утро, как и требовалось, мы встретились с ребятами, и, несмотря на то, что все мы выглядели так, будто не спали целую вечность, в воздухе уже чувствовалось другое настроение. Вчерашняя победа над первой станцией дала нам не просто результат - она дала нам почву под ногами, что-то реальное, за что можно было уцепиться и не развалиться окончательно.

Монти рассказал про возможный вариант с выращиванием еды и гидро-генератором, который находился на фермерской станции. Именно за ним и должны были отправиться ребята, потому что теперь нам нужно было думать не только о том, как пережить ближайшие дни, но и о том, как вообще продолжать жить дальше. И от осознания, что у нас наконец появляется не один, а сразу несколько путей к спасению, внутри стало чуть легче.

Я решила остаться, потому что понимала, что здесь от меня будет больше пользы, чем просто в том, чтобы поехать и забрать генератор. Сама мысль уехать сейчас от Рейвен, Монти и всей этой работы казалась неправильной, будто я оставляю важную часть битвы на кого-то другого, хотя могла быть полезной здесь.

Поэтому, когда решение уже было принято, я просто кивнула самой себе и пошла вместе с Беллами к гаражу, где уже собирались остальные. Шаги отдавались по полу глухо и знакомо, а внутри медленно поднималось странное чувство - смесь гордости, тревоги и желания все равно быть рядом с ним. Но сейчас мы уже давно не могли позволить себе выбирать только сердцем. И от этого становилось одновременно больно и правильно.

Там я увидела Миллера и Брайена, которые уже были готовы к выезду, сосредоточенные и собранные, как перед любой очередной опасной вылазкой. Я помогла собрать нужные припасы и оружие в пикап, двигаясь быстро и привычно, будто руки уже сами знали, что делать.

Блейк подошел ко мне, когда я протянула ему чехол, который дала нам Эхо, и я сразу сжала его чуть крепче, прежде чем отпустить. Эта вещь казалась мелочью, но сейчас любая мелочь могла стать разницей между разговором и кровью, между проходом и очередной бойней, которой мы все уже были сыты по горло.

Я посмотрела на него серьезно, стараясь вложить в эти слова все, что нельзя было сказать вслух, весь страх, всю просьбу, все это молчаливое "вернись". Потому что как бы спокойно я ни держалась, внутри все равно уже привычно сжималось от одной мысли, что он снова уезжает туда, где все может пойти не так. И я ненавидела это чувство так же сильно, как и всегда.

-Если начнутся проблемы, просто покажи ее, видимо это что-то значимое. - я смотрела на него твердо, стараясь не выдать лишней тревоги.

Белл: Хорошо, принцесса. - он ответил мягко, будто хотел успокоить меня одним тоном.

Он взял у меня чехол из рук, затем он резко повернулся к остальным и крикнул так, как умел только он - уверенно, громко, сразу собирая всех в одно движение.

Белл: Загружайтесь! - его голос разрезал воздух четко и командно, без тени сомнений.

Затем он обернулся на меня и усмехнулся, и от этой короткой, знакомой усмешки внутри все сразу стало чуть мягче, будто на секунду исчезли все станции, дожди, радиация и бесконечная угроза. В его взгляде снова мелькнуло то теплое, живое, почти дразнящее, что всегда выбивало из меня слишком много чувств разом.

И я уже заранее знала, что он сейчас скажет, потому что он всегда пытался оставить мне выбор, даже когда мы оба прекрасно понимали, какой ответ будет правильным. Это было так по-нему, что я едва сдержала улыбку. И все равно сердце болезненно сжалось еще до того, как он открыл рот.

Белл: Ты все еще можешь поехать с нами. - он чуть склонил голову, не сводя с меня взгляда.

-Вы справитесь, а я помогу Рейвен. - я сказала это спокойно, хотя внутри все равно кольнуло.

Белл: Сегодня мы спасем всех, кого сможем. - в его голосе прозвучала жесткая уверенность, за которую хотелось держаться.

Я кивнула и он тут же приобнял меня и поцеловал в макушку, и от этого знакомого, нежного движения сердце сразу предательски сжалось, будто напоминая, как сильно я к нему привязана.

В такие секунды все вокруг будто отступало на второй план, а оставались только его руки, его тепло и это упрямое чувство, что рядом с ним даже конец света не кажется таким страшным. Но именно поэтому и было так тяжело отпускать его снова. Снова смотреть, как он уезжает, и делать вид, что это не разрывает что-то внутри.

Белл: Будь осторожна, только не как в прошлый раз. - он улыбнулся с той самой знакомой, насмешливой нежностью.

-Ну постараюсь, чтобы нас никто не подорвал. - я фыркнула, пытаясь спрятать тревогу за легкостью.

Он сел в пикап, и они выехали, поднимая колесами пыль и оставляя после себя то самое тяжелое чувство пустоты, которое всегда приходит сразу после расставания, даже если оно всего на несколько часов. Я смотрела им вслед чуть дольше, чем нужно, пока машина не скрылась, и только потом заставила себя отвести взгляд. Каждая такая поездка могла принести не только помощь, но и новые проблемы. Но теперь оставалось только верить, что сегодня удача будет на нашей стороне.

-

Я прошла внутрь и почти сразу заметила Джаху, которого Рейвен посадила заниматься самой скучной работой, потому что все еще была зла из-за города Света. Честно, это было почти забавно, если бы не было так по-настоящему заслуженно, потому что видеть бывшего канцлера, занятого чем-то монотонным и рутинным, было странным, но справедливым.

Я собиралась просто пройти мимо, не тратя на него ни сил, ни времени, потому что разговаривать с ним сейчас мне хотелось меньше всего на свете. Но, конечно же, он заметил мое присутствие. И, как всегда, решил, что у него есть право остановить меня своими словами.

Джаха: Силиконовые эластомеры из полиэтилена. Они не помогут нам пережить зимнюю бурю и не защитят нас от нападения землян. Для чего в действительности мы укрепляем станцию? - он поднял взгляд слишком спокойно, будто уже все понял.

Я промолчала, собираясь пройти мимо, потому что внутри сразу поднялось раздражение, глухое и тяжелое, как старая рана, которую снова не вовремя задели. Мне не хотелось объясняться, не хотелось отвечать, не хотелось вообще давать ему хоть что-то после всего, что он уже успел натворить. Но его голос, его тон, эта привычная уверенность в том, что он видит больше остальных, уже сама по себе давила на нервы. Я сделала еще шаг, стараясь удержаться и не дать эмоциям вырваться наружу. Но он, конечно, не остановился.

Джаха: Я знаю, как тяжело хранить секреты, думая, что это уничтожит твой народ. - его слова прозвучали тихо, но слишком точно.

-Ты меня посадил...за помощь моим родителям. - слова вырвались жестче, чем я ожидала, и с горечью.

Джаха: А теперь ты понимаешь, почему. Ни один лидер в начале пути не желает лгать своему народу. Решения, которые приходится принимать, поедают тебя. - он говорил спокойно, будто признавался в старом грехе.

-И что же мне делать? - я смотрела на него, сама не понимая, зачем вообще спрашиваю.

Джаха: Мы принимаем самые верные решения с той информацией, что у нас есть. А затем надеемся на Божье прощение. - его голос стал почти усталым, но не менее тяжелым.

-Трудно принимать верные решения, когда тебе 18 лет. - я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри все сжимается.

Джаха: И все же, мы готовы сделать все ради своего народа, чтобы спасти их. - он посмотрел на меня, уловив мой интересующийся взгляд, по которому он понял, что был прав. - Не хочешь говорить, ладно.

Я ушла после этих слов обратно к Рейвен в комнату, потому что оставаться рядом с Джахой дольше мне просто не хотелось. Его слова почему-то застряли в голове, неприятно царапая изнутри, хотя я и не собиралась признавать, что в них было хоть что-то, что могло меня задеть. Когда я зашла, Рейвен наконец спала, и от одного этого вида у меня внутри что-то мягко дрогнуло, потому что, кажется, я уже и забыла, как она вообще выглядит в покое.

Вместо нее всем занимался Монти, и, честно, это было даже странно - видеть, как он работает в почти полной тишине, стараясь не издать ни одного лишнего звука. В комнате стояла такая осторожная, хрупкая атмосфера, будто любое резкое движение могло разрушить этот редкий момент отдыха, который Рейвен наконец себе позволила.

Я тихо прошла внутрь и села за компьютер, стараясь двигаться почти бесшумно, чтобы не разбудить ее, потому что она заслужила хотя бы несколько часов сна больше, чем кто-либо из нас. Монти сразу заметил меня и ничего не сказал вслух, только быстро написал что-то на бумажке и протянул ее мне.

Даже этот маленький жест показался мне таким бережным и правильным, что я невольно задержала на нем взгляд. Мы оба словно автоматически перешли на какой-то другой язык - язык шепота, кивков и молчаливого понимания. И уже в следующую секунду я опустила взгляд на записку.

Монти: "У нас вышло остановить станцию в ЮАР ночью." - я прочитала это, и сердце сразу подскочило.

Сказать, как я была счастлива - ничего не сказать, потому что внутри все буквально вспыхнуло, зажглось и на секунду сделало меня почти невесомой. Еще одна станция. Еще одна победа. Еще один шаг к тому, чтобы у нас действительно появился шанс, а не просто красивая иллюзия, за которую мы цепляемся от отчаяния.

Я кивнула, стараясь не разбудить Рейвен, и тут же показала пальцы вверх, чувствуя, как улыбка сама расползается по лицу, несмотря на усталость. Монти улыбнулся в ответ и показал, что повторяет это с другими станциями, и от его спокойной уверенности внутри снова стало светлее.

Так что все, что я могла делать - это искать все цифры и данные с архивов и камер, передавая их Монти, пока он шаг за шагом продолжал делать невозможное. Это была все та же изматывающая работа: экраны, записи, схемы, показатели, старые архивы, камеры, вспышки данных и бесконечное напряжение, которое уже стало почти частью моего тела.

Но теперь в этой усталости было что-то другое, потому что мы уже видели, что это работает, а значит, каждая новая цифра переставала быть просто цифрой и становилась шансом. Этим мы и занимались до самого вечера, почти не разговаривая, существуя в одном ритме с машинами, страхом и надеждой. И, как ни странно, именно в этой тишине я чувствовала, что мы действительно движемся вперед.

-

Я резко вдохнула воздух, когда с улицы донесся знакомый звук пикапа, и сердце тут же дернулось где-то под ребрами, будто само узнало этот звук раньше меня. За весь день я успела устать настолько, что уже почти перестала чувствовать собственное тело, но этот гул мотора мгновенно вырвал меня из усталости и заставил напрячься. В груди сразу вспыхнула надежда, слишком быстрая, слишком живая, и я почти не дала себе времени подумать о плохом.

Я быстро вышла наружу и увидела, что ребята уже приехали, а вместе с ними во двор вернулось какое-то хаотичное, тяжелое движение. К этому времени Рейвен тоже вышла к нам, все еще уставшая, но уже снова собранная, как будто даже короткий отдых не смог полностью вернуть ей силы.

Внутри пикапов я сразу увидела группу людей, и от этого зрелища внутри что-то неприятно сжалось, потому что это точно не было частью изначального плана. Секунду я просто смотрела на незнакомые лица, пытаясь понять, что именно произошло, а затем тут же направилась к пикапу Беллами, желая услышать ответ от него самого. Харпер почти сразу начала раздавать воду из колодца тем, кто только прибыл, и по ее движениям было видно, что люди действительно были вымотаны до предела.

Они выглядели грязными, уставшими, напуганными и слишком знакомо потерянными, словно я снова смотрела на нас самих в первые дни после приземления. И именно это заставило меня еще сильнее напрячься, потому что я уже догадывалась, чем именно нам пришлось пожертвовать.

Рейвен: Где генератор? - ее голос прозвучал резко, почти сразу, без лишних предисловий.

Белл: Мы его не взяли. Был выбор - привезти генератор или спасти их с его помощью. - он ответил твердо, но в глазах уже читалась тяжесть решения.

Во первых, мы лишились того, что было нам жизненно необходимо для жизни в бункере, и вместо этого нашли еще около сотни людей, которые теперь тоже нуждались в доме, защите и еде. От одной только этой мысли в голове сразу стало тесно, будто кто-то резко сжал все внутри холодной рукой. В Аркадии и без того почти не было места, а теперь нам предстояло думать не о десятках, а о еще одной сотне жизней, которые зависели от нас.

Это было эгоистично - думать так, я прекрасно это понимала, потому что им тоже нужна была помощь, и они тоже хотели просто выжить. Но от этого не становилось легче, потому что теперь найти убежище для всех будет в разы сложнее, а времени у нас и так почти не осталось.

Рейвен: Мы так облажались... - она выдохнула это тихо, но в голосе уже слышалась усталая злость.

Белл: Нет, у нас еще есть время, я больше не позволю умирать невинным людям. - он сказал это жестко, будто спорил не только с ней, но и с собой.

-Сколько из нас сможет жить на корабле без гидро-генератора? - я перевела взгляд на Рейвен, заранее боясь услышать ответ.

Рейвен: Не больше сотни... - она произнесла это сухо, и от этих слов стало только хуже.

-Знакомая цифра.. - я тут же скрестила руки на груди, смотря в сторону Аркадии.

Из пикапа Миллера начали выходить последние люди, и я машинально наблюдала за каждым лицом, будто пыталась по одному оценить, сколько еще ответственности только что свалилось на наши плечи. Кто-то держался за борта машины, кто-то едва стоял на ногах, кто-то сразу озирался по сторонам с тем самым осторожным страхом, который я знала слишком хорошо.

Они были живыми, и это должно было радовать, должно было заставить меня почувствовать облегчение, но вместе с этим внутри росла и другая, тяжелая правда. Каждый новый спасенный человек приближал нас к новому кризису. Каждый новый выживший означал, что теперь нам придется делить воздух, еду, тепло и шанс на спасение еще тоньше. И от этой мысли в груди снова неприятно заныло.

Белл: Утром мы отвезем их в деревни. - он сказал это спокойно, уже обдумывая следующий шаг.