Глава 12

Мы влетели в машину почти одновременно. Я толкнула Ребекку внутрь, сама скользнула следом и в ту же секунду Кайла ударила по газам. Колёса взвизгнули, оставляя особняк позади. Он стал казался лишь тёмным силуэтом на фоне мерцающего света побережья, как сама пасть зверя, из которой мы чудом вырвались. Я всё ещё чувствовала металлический привкус на языке — смесь адреналина и холодного воздуха, который ударил в лёгкие, когда дверь захлопнулась. Фары вырывали из тьмы то куски влажного асфальта, то тени деревьев, склонявшихся с обеих сторон. Кайла держала руль мёртвой хваткой, от которой пальцы побелели, будто она вцепилась не в пластик, а в собственную жизнь. Я видела, как по щеке девушки скользнула капля пота и подумала: страх у всех пахнет одинаково — солью и металлом. Я не хотела поворачивать голову назад, боясь увидеть там фары тех, кто нас преследовал. Я понимала, что мафия никогда не теряет следов. Они будут ждать, пока ты расслабишься. Ребекка первая позволила себе сорваться. Она громко выдохнула, откинулась на сиденье и нервно рассмеялась. Был такой смех, который вырывается не от веселья, а от облегчения. — Господи... мы живы, — Дрожащими пальцами, она прижала ладонь к груди. — Ещё чуть-чуть и всё. Всё, Ким. Ты понимаешь? Я посмотрела на девушку боковым зрением, чувствуя, как дрожь проходит по её телу и передаётся мне — мелкой, но точной вибрацией. Глаза Ребекки всё ещё блестели от возбуждения и в этом было что-то настоящее и живое. — Понимаю, — Я старалась ответить спокойно, в то время как внутри, бешено колотилось сердце. Ещё немного и мы могли оказаться под прицелом, как два дилетанта, решившие играть в шпионов. Это странное чувство — ощущать себя по ту сторону ствола. Когда ты не убийца, а жертва. Я всегда думала, что страх смерти — удел слабых. Но, убегая от десятка до пят вооруженных и до натренированных людей, я впервые поняла, что бояться можно не самого конца, а томительного ожидания своей неизбежной участи. Тем кого убивала я, везло больше. Они умирали быстро и без боли. Я лишала их шанса понять, что всё кончено. А теперь этот шанс достался мне. Каждая секунда там, тянулась, как лезвие по коже. Каждый вздох — как отсчёт до последнего. Иронично. Всю жизнь я убивала чужих ради чужих целей. А теперь сама стала для кого-то целью. Что бы они сделали, если бы поймали нас? Пули? Нет, слишком просто. Мафия любит слушать, как ломаются сначала слова, а потом и кости. Первым делом, они бы вытащили из нас всю нужную информацию. А потом, когда всё сказано, заманили бы Шона и убили бы нас всех. Ачиль Дженовезе славился своим жестоким садизмом во время пыток. Насколько я знаю, живым от него еще никто не уходил, разве что по кусочкам. Поэтому, лучшим вариантом было — умереть еще до допроса. Я чуть усмехнулась и качнула головой, прогоняя ненужные мысли:— Знаешь, — Произнесла я, глядя Ребекке прямо в глаза. — Мы с тобой, чёрт возьми, отличный тандем. — На секунду в памяти всплыл нелепый интернет-мем, и я не удержалась от улыбки. — Это было не просто смело, — Добавила я, тихо рассмеявшись, — Это было пиздец как смело. Ситуация была до абсурда дикой: побег, погоня, дым от покрышек, а мы оставались целыми, с бешеным сердцем и дурным чувством юмора. Подруга сначала моргнула, будто не веря, что я позволила себе такую глупость в такой момент, а потом громко рассмеялась. Было чертовски приятно осознавать, что мы всё еще живы. Дорога в город занимала не меньше часа и каждая минута давалась тяжело. Внутри меня тишина и паника боролись между собой: тишина — потому что всё ещё не было стрельбы, никто нас не догнал, паника — потому что я знала, сигнал охранника ушёл и теперь нас начнут преследовать, а потому, действовать нужно незамедлительно. Ребекка вытянула ноги, облокотилась на дверцу и снова выдохнула, на этот раз уже тише, но с улыбкой: — Я думала, нас там похоронят. — Этого бы не случилось, — Сказала я. Она могла думать о страхе, а я думала о том, как этот страх сделал её внимательнее и быстрее. Мы были охотницами, пусть и на чужой территории. Машина неслась дальше, а я снова смотрела на побережье. Лёд в мыслях начинал таять и я ясно поняла. Мы стали мишенью. Сколько им понадобится времени, чтобы нас найти? Как скоро они узнают о нашей истинной цели? Что именно известно о нас Северо Альтамуре? Но не смотря на всё это, именно в такие моменты я чувствовала себя живой. — Нам надо съехать с трассы, — Сказала Кайла без лишних эмоций, как обычно проговаривая план и следующий шаг. — У меня есть место. Маленький гараж у берега. Там закрытая стоянка, камеры якобы «не замечают», а мастера мои люди. Поменяем номера, снимем плёнку и переждём. Шон проверит хвосты и если всё чисто, даст зелёный. Пока он не скажет — остаёмся там.   Я кивнула. Слова казались простыми, но за ними пряталась вся логистика — люди, время, риск. Было бы безумием: прыгать в машину и уезжать «куда глаза глядят». Поэтому мы готовили всё заранее. Были обговорены маршруты, тайминги, люди в запасе. И Кайла всё это рассчитала.   Она свернула с дороги налево, по узкой бетонке, освещённой редкими фонарями, где запах моря становился гуще, в нём чувствовались водоросли и ржавчина причалов. Вот тот изгиб, за которым прятался её гараж: облезлая вывеска, ворота с замочной скважиной, и за ними тёплое, притягательное место для тех, кто хочет исчезнуть.   Мы въехали на небольшую дворовую плошадку. В тусклом свете лампы ворота скрипнули и открылись, впуская нас в мир, где однажды за ночь могли перекрашивать машины и менять судьбы. Через секунду за нами уже скрылся шум шоссе и остался только ровный тик приборной панели и равномерное дыхание людей в салоне.   — Выйдете? — Спросила Кайла, бросив взгляд в зеркальце.   — Пару секунд. — Выдохнула я, пытаясь привести в норму пульс. Самое главное — никакой паники. Выйдя из машины, холод сразу ударил по лицу. Влажный воздух, запах масла и бензина и еще слышались голоса дальних шагов.   Гараж внутри был хуже, чем снаружи обещало. Низкие потолки, ржавые крюки, запах старого кожаного сиденья, на стенах инструменты и свет от настольной лампы, который жёг глаза. Двое мужчин в темных рабочих куртках уже ждали у входа. Один низкий, с линзой в глазу, другой высокий и худой, с пачкой железок в руках. Они взглянули на нас без удивления — люди, которым Кайла давала работу, привыкли к ночным «въездам».   — Кайла, — Коротко сказал низкий и показал рукой на нашу машину. — Что делаем первее?   Она уже сняла перчатки, села на капот и начала распоряжаться:    — Снимаем плёнку сначала. Пока один греет, второй дерёт. Меняем номера. Делаем всё быстро и аккуратно. Дальше, когда наши люди прощупают периметр, сворачиваемся и валим. Вас это, кстати, тоже касается. — Всё еще обращаясь к парням, закончила девушка.   Я стояла рядом и считала время: пятнадцать минут чтобы снять декоративную плёнку, десять на то, чтобы поменять номера и поставить их на запасной комплект, ещё пять — переодеть резину, если понадобится. Это была не просто косметика, это маскировка. Менялось всё: цвет, блики, номера, мелкие следы. Мелочь, которая играла большую роль, чтобы спасти наши жизни. Кайла взяла маленький фен и начала прогревать кромку плёнки. Глядела на это без лишней сентиментальности: фен в руке, слабый запах нагретого клея, полосы плёнки отслаивались под её ногтями, как кожура. Мужчина с линзой уже держал в руках два комплекта знаков — старый и новый, и покрывал номера тёмным раствором, чтобы высветить цифры только под нужным углом. — Думаю вы тут и без нас справитесь. — Бросила я ребятам, поворачиваясь к Ребекке.— Идём Бекки, у нас есть время переодеться.   Девушка кивнула и последовала за мной к багажнику. Я подняла крышку, и в нос, сразу же, ударил знакомый запах бензина, ткани и дешёвого пластика. Там лежала та самая сумка, что мы приготовили еще в Неаполе на «всякий случай». На тот случай, который, конечно, настал.   — Я надеялась, что нам это не пригодится и ты просто параноик. — Выдала девушка, переводя взгляд с вещей на меня.    — Я и есть параноик. — Согласилась я, открывая сумку. — И это нам поможет прожить дольше.    На свет выскользнули аккуратно сложенные вещи. Все в черных, матовых тонах. Без единого лишнего акцента и блеска. Одежда, идеально созданная для исчезновения. Первой я достала лёгкую куртку из плотного и гибкого материала. На ощупь напоминало что-то между нейлоном и кожей. Она не шуршала при движении, не бликовала даже под светом фар. Внутри была тонкая прослойка, защищающая от холода и ветра.    — Возьми эту, — Сказала я, протягивая Ребекке. — В ней ты не будешь выделяться даже под прожекторами.    Она взяла куртку и кивнула, почти не споря. Под ней шла облегающая, чёрная водолазка, мягкая, но прочная, будто вторая кожа. Я всегда выбирала такие: они не мешали двигаться, не цеплялись за ремни оружия и не оставляли лишних следов. Ребекка быстро переоделась — привычка, выработанная за последние месяцы. Чёрные карго-брюки с множеством карманов, узкие на коленях, чтобы не мешали при беге. Прочные кроссовки, приглушённые до темноты, без логотипов и отражателей. Волосы она собрала в низкий хвост, спрятав под капюшон.    Я переоделась рядом. Быстрыми, отточенными движениями, без лишней суеты.Та же форма: чёрная футболка, бронеткань под ней, поверх — тонкий жилет с карманами для ножа и пистолета. Брюки из тактильной ткани, лёгкие, но крепкие, с эластичными вставками. Кайла когда-то шутила, что я одеваюсь как призрак и, наверное, была права. Всё было продумано до мелочей: ни одного звука при шаге, ни единой детали, которая могла бы блеснуть в свете фар. Я бросила взгляд на Ребекку. В новом облике она выглядела иначе — спокойнее, собраннее. Не та девушка, что ещё час назад кричала в панике, убегая от мафии.Теперь — не плохой такой киллер. — Вот так лучше, — тихо сказала я. — Теперь ты похожа на ту, кто знает, что делает.Ребекка усмехнулась, натягивая перчатки без пальцев.— Надеюсь, я не только похожа. Я закрыла багажник, глянула на небо. Ночь становилась плотнее, темнее. И это было нам на руку. Когда мы с Ребеккой вернулись, Кайла как раз что-то подкручивала под решёткой радиатора. Не поднимая головы, лишь коротко бросила:   — Надеюсь, вы готовы. Нам нужно закончить до того, как проедет следующая фура.   Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут у неё в кармане завибрировал телефон. Экран осветил её лицо и по глазам Кайлы я поняла: новости плохие.   — Что там? — Спросила я, чувствуя, как в животе сжался тугой комок.   Она провела пальцем по экрану, прочитала сообщение, и в её взгляде мелькнуло то самое напряжение, которое всегда предшествует беде.   — Шон, — Коротко ответила девушка.— И?... — Я сделала шаг ближе.Она подняла глаза. В голосе не было ни паники, ни страха, только холодное, усталое осознание.— Северо в дороге. Видимо сам решил всё проконтролировать. Значит, будет быстро.   На мгновение повисла тишина. Даже сварка где-то в блоке стихла. Ребекка перестала возиться с перчатками, глядя на нас с тем самым выражением, когда слова были излишни. Кайла спокойно убрала телефон в карман, почти безэмоционально, как человек, уже давно принявший, что выбора нет.   — Доделываем машину, — Сказала она, возвращаясь к инструментам. — У нас минут десять, максимум пятнадцать. Потом отсюда только через чёрный ход.   Я кивнула. Где-то за пределами станции проехала машина. Звук колёс по гравию заставил нас всех обернуться. Ребекка машинально натянула капюшон. Я, привычным движением и без лишней демонстрации, проверила оружие под жилетом. С каждой секундой рёв мотора становился ближе и громче, прорезая тишину, словно кто-то вонзил нож в ночь. Я почувствовала, как мышцы невольно напряглись. Ребекка рядом тоже застыла, пальцы у неё судорожно сжались в кулаки. Где-то позади раздался глухой звук. Это Кайла, коротко чертыхнувшись, метнулась к воротам.Сердце уже ушло в пятки, а холодок пробежал по позвоночнику. Я машинально начала отсчитывать шаги — расстояние до стены, до выхода, до багажника. Пальцы сами нашли молнию на чехле. Щелчок, ещё один и ткань поддалась. Металлический блеск винтовки скользнул в темноте. — Чёрт... — Выдохнула я, срывая предохранитель. — Кажется, нашли. Всё вокруг замерло. Только двигатель, угрожающе ровно, продолжал урчать где-то за воротами. Я подбежала ближе и присев, глянула через щель между досками. Из-за света фар, которые били в лицо ослепляющим светом, невозможно было рассмотреть ни лиц, ни форму машины, только яркое белое пятно, от которого слезились глаза. Позади поднялся короткий шум. Кайла резким движением достала нож, лезвие которого сверкнуло под лампой. Ребекка уже держала пистолет — «Беретту», ту самую, что она прятала в сумке. Даже парни-механики, чёрт знает откуда, вытащили стволы. Я не стала думать, откуда они так быстро их достали — сейчас это было неважно. Я пригнулась ниже, упираясь локтем в бетон, стараясь увеличить угол обзора. Винтовка лежала на предплечье, её холод металла пробивал даже сквозь перчатки. Всё тело было натянуто, как струна. Я слушала, как сердце грохочет в груди и считала вдохи. Один. Второй. И где-то между ними мелькнула короткая мысль, произносимая почти шёпотом «Если это они, выстрелю первой.»    Но потом взгляд зацепился за номера... знакомая комбинация, будто сама судьба мигнула из темноты.    — Стой... — Прошептала я. — Это Шон.   Кайла резко выпрямилась, — Ты уверена? — Словно не веря, её губы дрогнули.   — Да, его машина и номера тоже. — Повторила я, уже чувствуя, как спадает напряжение.    Когда двигатель заглох и погасли фары, за ними следом хлопнула дверь. Это и правда был Шон. Он быстрым шагом, почти бегом, направился к нашим воротам. Мужчина выглядел так, словно не спал уже трое суток. Я заметила, что Шон успел сменить верхнюю одежду. Сейчас на нем, вместо черной куртки, был бронежилет. Значит не всё так гладко.    — У нас пять минут! — Выдохнул он. Не теряя ни секунды времени, Шон начал отворять ворота. — Пока всё чисто. Мои люди перекрыли трассу и наблюдают за передвижением людей Альтамуры. Но долго их не удержать. Его голос был хриплым, словно он только что пробежал несколько километров. Шон старался не показывать эмоций, я видела, как сам он нервно сжимал пальцы на телефоне. Пять минут минут. Времени оказалось катастрофически мало. — Значит они уже близко. — Произнесла я, чувствуя, как внутри всё вновь собирается в сталь. Кайла резко обернулась к механикам: — Быстрее! Снимите эту чертову решётку и поставьте новую! — Её голос резанул воздух, как приказ. — У нас нет больше времени! В одно мгновение, девушка уже оказалась у капота машины, присоединившись к остальным. Работа закипела. Инструменты звенели, болты посыпались на пол, кто-то матерился, обжигаясь об раскалённый корпус, Ребекка тоже включилась в работу: держала фонарь, освещая ребятам под капотом, а я стояла у ворот, прислушиваясь к каждому звуку за их пределами. Шон подошел ближе, его шаги гулко отдавались по земле. — Ким... — Сказал он, едва слышно. — Если мы не успеем, ты знаешь что делать. Я посмотрела на него. — Знаю. Но лучше, если до этого не дойдет. Шон коротко кивнул. Я, привычным движением, взвела затвор оружия, проверила обойму, оптику и предохранитель. Всё было чисто. — Будет лучше, если свет сделают еще немного приглушённее и подальше от ворот. — Сказала я тихо. — Согласен. Если кто-то подъедет, мы увидим их раньше, чем они нас. — Поддержал Шон и ушел исполнять задуманное. Я заняла позицию у ворот, опустилась на колено, уперла локоть в бетонный порог и выровняла дыхание. В оптическом прицеле мир стал другим: точным, узким, замкнутым на движение. Каждая тень — возможная цель, каждый огонь вдали — потенциальная угроза. Когда я обернулась, глядя на друзей — вспотевших, чёрных от пыли и масла, но живых, я подумала, что, может, мы действительно выберемся. Хотя ночь уже гудела вдалеке, как перед бурей.