Часть 25

Стопы сильно ныли из-за долгого бега и ходьбы по рыхлому асфальту, так как у Аарона не было привычки ложиться спать в его единственных уличных кроссовках в ожидании, когда бойфренд мамаши начнёт выбивать дверь. Сейчас парниша сидел на шатком стуле в захламлённом доме, сжимая треснувшую чашку чая в руках. Рядом сидела его сестра, притихшая и хмурая, она потягивала успокаивающий чай с мелиссой.

Половицы непривычно скрипели, а запахи раздражающе забили нос.

— Что ж... Так что же привело вас ко мне почти в полночь, одетых только в пижаму, с мешком с деньгами и документами, les gars*? Мне ждать фликов**в своем доме? — глубокий голос с хрипотцой казался усталым, что не удивительно, ведь его обладательницу только недавно разбудили. — Ну?

Мадам Жюли выжидающе оглядела детей, подперев дряблые щеки узловатыми пальцами с небрежным маникюром. Тёмные глаза пристально прищурились, вглядываясь во взъерошенные волосы ребят и испачканные в земле и гравии ноги.

Серые глаза быстро метнулись на парня с немым вопросом: «Правду говорить?»

Аарон же глубоко вздохнул и отхлебнул из чашки.

— Если вкратце... — Миньярд ещё раз глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и покрутил чашку в руках. — Наша мать напилась, наверняка, приняла дурь и пришла выбивать дверь нашей комнаты со своим парнем, у которого было что-то типа биты. Она ржала как конь и собиралась нас «воспитать».

Последние слова он прошипел сквозь зубы, ссутулившись и пялясь невидящим взглядом в чай. Римма изумлённо уставилась на брата. Он впервые сказал правду о происходящем.

— Grands Dieux***, — задыхаясь от возмущения, выдохнула женщина. — Да она...

Размышления пожилой женщины в поисках цензурных выражений, прервал такой же возмущённый возглас:

— Мегера! — всплеснул руками Аарон, едва не расплескав чай. Лицо блондинки удивленно вытянулось. — Ме-ге-ра. И это я ещё мягко выражаюсь, Римка то рядом.

Судя по всему, открылся ящик Пандоры, и Жюли с Аароном бурно обсуждали Тильду, используя все краски речи.

«Походу, теперь его словарь пополнен ещё на 20 новых ругательств, в том числе французских... Теперь вся школа "заговорит" на языке Франции», — лицо Риммы приобрело выражение, будто нежданно-негаданно она попала в сюрреалистичный цирк.

Ведь сейчас они с братом сидят дома у мадам Жюли, как беглые преступники, ограбившие Лувр, а рядом Аарон припоминает все особо крупные косяки Тильды, которые уже реально тянули на статью. Парень пылко выдавал всю подноготную их тёмной стороны жизни, перестав делать мать жертвой обстоятельств. Он впервые поставил себя в приоритет, чем, конечно, стоит гордиться, но всё равно шок от сразу нескольких очень эмоционально наполненных моментов звенел белым шумом в голове, образуя некое перекати-поле. Всё-таки не каждый день вам отвечает потерянный брат, потом он вас шлёт пешим маршем на известный адрес и не успеете вы поплакать, так сразу вам начинают выбивать дверь, вы драпаете из дома со скоростью света, а теперь ещё и это...

Слишком насыщенный денёк.

Жутко хотелось спать, глаза слипались, давящее ощущение в груди ушло, и сон забил все мысли. Младшая Миньярд клевала носом, отчаянно борясь со сном, но это заметили старшие.

— Тьфу ты, и правда уже поздно. Мадам, простите за наглость, — Аарон потёр виски́ и устало выдохнул. — Мы ни в коем случае не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством, но...

— Да, можно переночевать. Резче, mon garçon****, иногда не нужно юлить, а прямо говорить о том, чего просишь. Пойдем, я посплю на раскладушке, а вы ложитесь на мою кровать. Больше места нет.

— Спасибо.

В комнате пахло пылью, сыростью и разочарованием в давящей на разум концентрации. Выцветшие, стёртые, заштопанные простыни царапали кожу, а подозрительно похожие на них шторы, едва трепыхавшиеся от сквозняка, который продувал хилые оконные рамы, пропускали рваные тени и свет на подранные обои.

Казалось, будто эта дрянная бумага на стенах непрерывно шуршит и скрипит, словно пытаясь скорее оторваться от неряшливо-рыхлой штукатурки, пускай бы это и означало смерть. Дом явно увядал. Он таял в слоях грязи, мусора, пыли и копоти от старенькой печки, которой вынуждены были пользоваться постоянно, так как отопление если и было, возможно, проведено, то заплатить за него не могли. Пол скрипел от невысыхающей влаги в чёрных досках, а стирающихся в труху от малейших шагов половиц не могли скрыть даже множество самодельных ковров. Плинтуса в некоторых местах были вырваны и разбиты, обнажая чернильные щели, в которых виднелись шевеления. Среди мешков складируемого хлама стояли ведёрки и тазики, ловящие мелкие капли воды с едва различимым звуком, который стал оглушительным в ночной тишине. Побелка почти неслышно трещала от любого тихого дуновения ветра.

Ржавые пружины скрипели даже от движения грудной клетки при дыхании. Комковатая подушка отливала желтизной в лунном свете, а лоскутное, прямо как часть одежды юных Миньярдов, одеяло было всё в катышках. Сквозняк обжигал макушку, но Аарону было всё равно. Римма уже спала, тихо посапывая и не шевелясь как обычно. Она уснула почти сразу, детское тело нуждалось в режиме и нормальном сне, а откат после выброса адреналина водоворотом затянул в безмятежный сон.

Аарон не может уснуть. Он не ворочается, он не устраивается поудобнее, он не выворачивается чуть ли не наизнанку в неспокойном сне, как это обычно он делает. Как минимум он не делал ничего из вышеперечисленного в физическом плане, но вот его разум...

Мысли крутились, ворочались, царапались, кружились, буянили, вились, кусались, поднимались и падали, сбрасывая с себя одеяло старого мировоззрения и пытаясь натянуть его обратно. Жмуря глаза, блондин сморщил брови, пытаясь заставить себя уснуть.

«Я тебя, что ли, зря рожала?! Бегом иди и приберись».

Громкий хлопок ладони по подлокотнику дивана подогнал малыша.

«Да, мама. Прости, мама».

Губы сжались в тонкую полоску.

«Кто не работает – тот не ест».

Скрипучая усмешка сопроводила довольное чавканье, когда горячий кусок пиццы потерялся за рыхлыми щеками. Аарон тогда не ел уже почти три дня. От спазмов крутило живот и сдавливало грудь, но стащить со стола хоть крошку было слишком страшно, уже тогда было понятно, что наказание придет незамедлительно.

«Я тебе эту тарелку сейчас на голову выверну. Быстро доел, я сказала!»

И мальчик, уже отвыкший так много есть за раз, пытается впихнуть в себя все остатки сгоревшего риса, игнорируя желание выблевать черные жесткие края. Всё-таки нужно ценить мамин труд, не так ли?

«Я на тебя потратила все здоровье и красоту, а это твоя благодарность?! Раз уж я подарила тебе жизнь, ты будешь отрабатывать этот долг до конца своих дней!»

Звонкая пощёчина обожгла щеку и ранее шатающийся зуб с треском оказался на суховатом языке. Но он же заслужил, да? Или всё-таки нет?

«Пока ты живешь на моей шее – не смей даже пикать о своих хотелках!»

Затягиваясь вонючей самокруткой, прогремел такой родной и далекий голос, когда ребенок попросил себе куртку, так как старая была уже мала.

«Не смей повышать на меня голос! Ты как с матерью разговариваешь, щенок!? Кто тебя этому научил!? Друзяшки твои?! Неделю из дому не высунешься. И только попробуй меня ослушаться – ноги переломаю».

Удар по пояснице тапком повалил на холодный пол, когда мальчик повысил голос громче телевизора, чтобы мама услышала, что отключили даже холодную воду. Тогда в голове начали крутиться самые на тот момент бунтарские мысли: «нда, жалко, было бы хорошо, будь по-другому», но подобные мысли пресекались юным Аароном на корню. Он же не хочет ещё сильнее расстраивать маму.

«Я тебе, значит, кров даю, еду и одежду покупаю, а ты вон как отвечаешь, ещё и смеешь возмущаться?! Да ты хоть знаешь, как я жила? Ничего не было из того, что есть у тебя сейчас, вот и молчи. Стыдно должно быть».

Рядом послышался треск разбившейся тарелки, когда Аарон пожаловался, что его кузен ходит в хорошую школу в новых вещах. Наверное, нужно быть более понимающим и ценить свою жизнь. Но как ценить то, обо что вытирает ноги самый близкий человек?

«Если с этими штанами что-то случится, я тебе новые покупать не буду. В старье походишь годок-другой, хоть немного ценить деньги начнешь. Я, между прочим, деньги не печатаю».

Резким звуком грубые руки с желтоватыми пальцами затянули шнурок в штанах мальчика, которые были на два или три размера больше его, на поясе до боли, защемив кожу. Но блондин не пикнул, слишком большая цена была за самый безобидный звук.

«Если ты не сможешь пройти на бюджет в колледж – ты мне больше сыном не будешь. Это будут только твои проблемы, будешь туалеты на коленках драить».

Чирк зажигалки, подносящейся к сигарете, оглушил мальчика, когда речь зашла о будущем.

«Ты обязан оправдать мои вложения в тебя и вернуть мне все до копейки».

«У тебя херовые оценки, потому что ты - лентяй. Ты обязан справляться! Все дети, главное, справляются, один ты отсталый! Позорище!»

Потёртый корешок учебника глухо стучал по затылку опущенной головы. Он должен быть лучше. Так нужно. Надо знать на тему больше, быть на балл выше, уметь на хотя бы навык больше, быть хоть на йоту лучше. Так правильно. Так будет хорошо всем.

«Ты глянь на него... Амбициозный какой. Да куда тебе деньги зарабатывать, да вышку получать? Твой потолок- за 20 долларов горбатиться сутками, размечтался он! А кто тебе правду скажет, если не мать?! Ты же тупой, как пробка»

«Твоего мнения никто не спрашивал. Вырастишь и будешь командовать своей жизнью в канаве, а мне лучше знать, как надо».

Хватит...

«Что значит «проспал»?! Да ты понимаешь, насколько это серьезно?! И что, что там «просто физкультура» была? А может ты это специально?» - Опасное шипение врезалось в уши. - «Сначала ты просыпаешь физру, потом и другие уроки прогуливать будешь? А если я так на работу «просыпать» начну?! А если тобой заинтересуется опека и заберёт тебя, а?! Ты головой своей дебильной думаешь вообще?!»

«Куда ты дел деньги, которые тебе подарил дядя Лютер на день рождения? Что значит уже потратил? Всего неделя прошла! На что ты так быстро спустил деньги? Херни всякой понакупил как обычно, да? А остальное? А-а-а-а-а, знаю, решил маме назло всё спрятать, да?! Замечательно. Ничего больше ни от кого не получишь».

Провод врезался в спину и мальчика вырвало. На подаренные деньги он купил еды и простой одежды к школе, так как над ним уже начинали смеяться.

«Лучше бы я тебя не рожала».

Пожалуйста, хватит.

«Только попробуй меня бросить в одиночестве, как все остальные. Иначе я тебя никогда не прощу. Прокляну. Со свету сживу».

Холодные пальцы намертво вцепились в предплечья мальчика, оставляя багровые следы. На плечах темнели полумесяцы.

«Лучше бы ты маленьким умер. Вот тогда бы все было хорошо».

Услышьте меня! Почему вы все отводите взгляд!? Я есть! Я здесь! Пожалуйста!

Хватит. Хватит. Хватит. Хватит.

Прекрати. Умоляю! Помогите! Я так больше не могу! Я ломаюсь. Нет. Я сломан. Вы же можете мне помочь... Помогите, прошу, я обязательно выплачу этот долг. Мама, не надо.

Никто не пришёл и не помог.

Воспоминания, внезапно всплывшие и теперь крутящиеся перед глазами без фильтра оправданий, скребли душу и сыпали соль на совсем свежие раны.

Аарон смог уснуть только под утро, когда закрытые глаза уже жгло от усталости, а пальцы загудели из-за сжимания простынь.

Может и хорошо, что Эндрю отказался. Здесь ему было бы не хорошо.

___

*les gars - ребята

**флики - крайне грубое обращение к полицейским на французском. Это даже не менты, это мусора.

***grands Dieux - о боже

****mon garçon - мой мальчик

___

Тг канал Автора: https://t.me/vitrajnieskasi

Поздравляю с наступающим Новым Годом! Желаю всем счастья, здоровья, успехов и прекрасных тайтлов в рекомендациях Люблю всех безмерно❤