Глава 13. Секреты, секреты, секреты...

Время идёт медленно, а проходит быстро.

Я в очередной раз убедилась в верности этого высказывания, когда оторвала голову от конспекта и посмотрела на доску, где преподаватель начертила схему основных теорий психического развития. Вернувшись к тетради, я провела стрелку от гештальтпсихологии к перечню ключевых идей. Телефон, лежащий рядом с пеналом, вспыхнул экраном — пришло уведомление о новой порции лайков в профиле «Медведей».

Со дня победы нашей команды над командой «Карибов» прошло две недели и ещё два матча. Первый, с командой «Ястребы», закончился проигрышем «Медведей» — в основное время была ничья, овертайм тоже завершился ровным счётом, а серия буллитов в этот раз нам не покорилась. Парни сказали, что Бакин в буллитах лучше Щукина, но в день матча он умудрился отравиться и не смог выйти на лёд, а Диме не повезло, не фортануло.

После игры, возле раздевалки, мне показалось, что между вратарём и его старшим братом, Егором, возникла какая-то перепалка, но уловить сути проблемы я не успела — Макеев криком загнал парней в раздевалку и закрыл дверь. А спрашивать у Кисляка показалось мне неприличным.

Второй матч, уже с «Зорцами», был нашим. Снова ничья в основное время, зато в овертайм Кисляк, с голевой передачей Кострова, забил шайбу на последних секундах и вырвал команде победу. Отмечали мы тогда в спорт-баре всем коллективом, включая группу поддержки. Егор весь вечер о чём-то спорил с Мариной, и вокруг них витала мрачная аура — ребятам очень хотелось ругаться вслух и громко, но они стыдились делать этого при свидетелях. С Касаткиной я не общалась, а спрашивать Щукина, опять же, казалось неприличным.

Кстати, о Егоре... Между нами что-то изменилось. Не так явно, я скорее это ощущала, чем видела. Например, он подписался на меня и ставил лайк на каждую новую публикацию. Это ведь что-то значит, так? Хотя, может, я ищу смысла там, где его нет. А ещё он периодически касался меня — чтобы дружелюбного хлопнуть по плечу, придержать штатив, когда всё валится из рук, или шутливо толкнуть, будто мы заговорщицки обсуждаем какую-то тему «не для всех». И общаться мы стали больше, в основном из-за грядущего главного события — дня рождения Марины.

У меня было миллион возможностей отказаться, рассказать Егору, без подробностей, что мы с его девушкой уже не такие уж и подруги, но я не воспользовалась ни одной из них. Хотя, кажется, Щукин начал догадываться, потому что пару дней до третьего домашнего матча он предложил, чтобы они с Мариной проводили меня до остановки, а мы, бросив друг на друга раздражённые взгляды, хором отказались. И я переживала лишь о том, с какой стороны Касаткина преподнесёт ему новость о нашем разладе.

Если бы не Кисляк, то организовывать праздник для своего недруга мне было бы в тысячу раз невыносимее.

Собственно, о Кисляке... Кажется, наша дружба пережила очередной взлёт на трамплине, потому что даже с Лёхой я столько не переписываюсь, сколько с Андреем.

Мы не приветствуем друг друга и не прощаемся, можем в любое время скинуть неожиданный мем, найденный на просторе интернета и подписать: «Это ты!». Я даже не заметила, как дружба с этим парнем так прочно вплелась в мою повседневную жизнь, и, пожалуй, если он резко из неё исчезнет, мне станет... плохо.

Я легко схожусь с людьми — у меня хорошо подвешен язык, и я умею изворачиваться, чтобы понравиться кому-то, если нужно. Но когда подпускаю кого-то к себе по-настоящему близко, расставание с этим человеком — всё равно что ампутация без наркоза. И в глубине души я надеюсь, что Кисляк это понимает и не заставит меня пожалеть о том, что я дала ему привилегированную роль в своей жизни.

Стоило вспомнить о нём, как Андрей написал.

Андрей Кисляк: Не благодари, но я договорился с владельцем нашего спорт-бара о скидке на аренду. Но при условии, что мы уберёмся сами после праздника.

Майя Ежова: Звучит отлично, но благодарить тебя должен кошелёк Егора.

Андрей Кисляк: Я, вообще-то, не ради него стараюсь.

Улыбнувшись, я отложила телефон в сторону и продолжила писать лекцию. Надеюсь, что так. И что Кисляк втайне не старается, чтобы впечатлить Марину. Это было бы уже слишком. Но, кажется, Касаткина перестала его волновать в тот же день, что они разошлись после их одноразового сексуального опыта. Ручка, записывающая под диктовку, застыла над тетрадью, и я сдвинула брови к переносице. А точно одноразового?

Ощутив лёгкий тычок в бок, я повернулась к Лёхе.

— Ты чего? — прошептал он.

— А чего? — не поняла я, что его смутило.

— Да ты зависла, — покачал головой Лёха и ткнул тупым концом ручки себя в подбородок. — Даже рот открыла.

Я тут же щёлкнула зубами, плотно стиснув челюсть.

— Задумалась, — процедила я, вернувшись к конспекту.

— О чём?

Помедлив, я ручкой обвела ещё раз последнее слово в определении и тихо спросила:

— Как думаешь, если Кисляк — да и Марина тоже — сказал, что они всего раз переспали, это правда?

Лёша удивлённо округлил глаза, выпятил нижнюю губу, и я пожалела, что спросила.

— Ты имеешь в виду, не продолжают ли они до сих пор спать друг с другом?

— Ну, — я передёрнула плечами, — да. Вдруг они только делают вид, что всё закончилось, не начавшись? Марина постоянно ругается с Егором, а ещё я пару раз видела вспышки её ревности из-за того, что мы с Андреем общаемся.

— А Кисляк что?

— А Кисляк помогает мне организовывать для неё праздник ко дню рождения, — раздражённо шепнула я и подвинула к себе карманный блокнотик, с рисунком слюнявого щенка на обложке.

Раскрыв его на развороте с перечнем дел для праздника, я выделила строку «Аренда спорт-бара» зелёным маркером. Осталось только выбрать и заказать шары, а также обсудить с администратором меню и возможность сэкономить на нём. Оставались ещё конкурсы, но я решила спихнуть эту часть на девочек из группы поддержки. Осталось только поговорить с ними.

— Ну, он же тебе помогает, — задумчиво проговорил Лёша, скосив глаза на страницу блокнота.

— Организовывать праздник для неё, — с нажимом повторила я.

— Слушай, я не знаю. — Лёха откинулся спиной на спинку скамьи и провёл ладонью по волосам. На лекцию он забил — всё равно осталось пять минут до конца. — Я не очень хорошо знаю этого парня, чтобы судить. Но ты и сама помнишь, что он бортанул Варьку со знакомством.

И правда. Перед глазами снова вспыхнули воспоминания со дня игры «Медведей» с «Карибами». Я тогда познакомила друзей с парнями, а Морозова тут же дёрнула меня поближе к Кисляку. Мне ничего не оставалось, как познакомить их. Андрей с вежливой ухмылкой посмотрел на Варю, а номерами телефона обменяться отказался. Сослался на то, что завязал со свиданками. Ни я, ни Варя тогда не поняли, что это значило и с чего бы вдруг.

С того дня Морозова ходит чернее тучи, будто отказ хоккеиста действительно так сильно её задел. Меня это удивляет — они даже не были толком знакомы. Мне, например, нравится Серкан Болат, но я же не злюсь на актёра за то, что он не знает русского и у меня нет шансов.

— Тут, как бы, два варианта. — Лёша вскинул руку, чтобы загибать пальцы, перечисляя. — Или он настроен продолжать свои тайные отношения с Касаткиной и не хочет её злить. Или ему интересна ты, и он точно не собирается спать с твоей однокурсницей.

— Хм, — покачала я головой, задумавшись. — Первое как будто не подходит, потому что Андрей прекрасно знает, что мы с Мариной постоянно ругаемся, и продолжает со мной дружить. А второе... Не знаю.

— Чего не знаешь? — выгнул дугой бровь друг. — Интересна ты ему или нет?

— Что интересна — это факт, — отмахнулась я. — Иначе бы мы не общались. Вопрос только в том, в каком ключе.

— Ну-у, — Лёша вытянул губы трубочкой и почесал подбородок. — Мою версию ты и так знаешь. А что, — он вдруг оживился и придвинулся ко мне поближе, подставив ладонь под щёку, — если интерес правда романтический, ты готова рассмотреть этот вариант?

Мне пришлось вжать голову в плечи в попытках избежать его пристального внимания. Но Лёха смотрел коршуном, стремясь клюнуть в глаз своим длинным и любопытным носом. Я попыталась отстраниться, а он по-змеиному зашипел:

— Так что, он тебе нравитс-ся или не-ет?

— Так, прилипала, отвяжись.

Удовлетворённо хмыкнув, Лёша отстранился и тихо, но решительно заявил:

— Ты не сказала «нет», значит, я всё это время был прав.

Я не нашла, что ответить, поэтому вернулась к конспекту. Записывала машинально, потому что головой была не в аудитории, а где-то далеко за её пределами.

Не могу я честно ответить на вопрос лучшего друга, потому что не знаю. Как я могу оценить свою симпатию к Кисляку, если сердечко всё ещё колотится, как умалишённое, при виде Щукина? И нет, я не верю в чушь «Можно любить двоих, я любила» от Кэтрин Пирс. Ты или любишь одного, или не любишь вообще никого.

Было бы просто: загнать Кисляка в угол и потребовать честного ответа — нравлюсь я ему или нет? А потом ввязаться с ним в отношения в надежде, что чувства к Егору притупятся, а затем сойдут на «нет». Но есть и другая проблема: я совсем не знаю, какая я в отношениях. Что-то подсказывает, что неприятная. С Лёней всё было очень просто, потому что я ничего к нему не испытывала — из глубоких и сильных чувств. Максимум симпатия, да и то сомнительная.

Возможно, я буду ревновать, относиться к партнёру по-собственнически, выносить мозги и устраивать дешёвые скандалы ради выброса энергии. А может и не буду. Андрей тоже не похож на образец «бойфренда» — из-за его похождений, про которые мне рассказали все, кому не лень, девушку в отношениях с ним постоянно будут преследовать сомнения и переживания. Да здравствуют новые скандалы и путёвка в психдиспансер к моей матери.

Это всё, конечно, предположения. И я задумываюсь о них только тогда, когда кто-то намекает на нашу с Кисляком особенную связь. В остальное время я стараюсь об этом вообще не думать, чтобы ничего не усложнять. Может, я трусишка, но когда просто — тогда лучше. Тогда понятно. Вряд ли с Кисляком — и со мной — что-то понятно.

Качнув головой, я ткнула мизинцем в экран телефона и открыла галерею. Пролистала чуть наверх и нашла селфи, сделанное после первой моей игры «Медведей». Мы с Кисляком изобразили медвежьи оскалы — я получилась, как всегда, хорошо, а вот Андрею нужно ещё потренироваться — рык превратился в шутливую гримасу.

Губы тронула лёгкая улыбка от взгляда на фото. Но я тут же стёрла её, заблокировала экран и вернулась к лекции. Нужно успеть закрыть срочные задачи по учёбе до конца февраля, чтобы у куратора курса не было повода обломать меня с выездными матчами «Медведей».

***

— В общем, вступительные начнутся раньше основной работы приёмной комиссии, — делился Лёха, когда мы спускались по лестнице, ведущей в холл, чтобы покинуть здание университета. — С одной стороны хорошо — можно быстрее отстреляться, с другой — меньше времени на подготовку.

— Уверена, у тебя получится, — искренне ответила я, сжав плечо друга. — Ты же столько учишься.

И это правда. Лёша учится, как проклятый, и днём и ночью, и я не понимаю, как и где он находит лишние часы в сутках. Мне едва хватает времени на учёбу, работу и сон. Надеюсь, что его труды не окажутся напрасными. Он заслужил учиться там, где мечтает.

Вздохнув, я обвила руками его предплечье и прижалась щекой.

— Жаль только, что в следующем году мы уже не будем сидеть вместе на лекциях.

— Да, тебе придётся туго, — усмехнулся парень. — Нет будет под боком лучшего напарника по проектам.

Он игриво толкнул меня бедром, и я засмеялась, толкая его к другому поручню. В душе зашевелились грустные котята — мне не хотелось оставаться без лучшего друга. Я и училась тут только потому, что мать заставила получить образование, а без весёлого и никогда не унывающего Лёхи дни в университетских стенах станут совсем безрадостными.

— Майя! — закричали сверху, и мы с Лёшей остановились на полпути, задрав головы. — Ежова!

К нам, перепрыгивая через ступени и расталкивая поднимающихся наверх студентов, бежала Варя. Я едва слышно простонала, не поменявшись в лице. Чувствовала, не с хорошими — для меня — новостями она бежит. В руке Морозова держала телефон и активно им трясла.

— У меня для тебя просто потряса-ающая новость! — радостно возвестила девушка, поравнявшись с нами. Уже вместе мы спустились на первый этаж. — Держись за Лёху, ты сейчас упадёшь.

На всякий случай я и правда схватилась за руку друга. От Морозовой можно ожидать чего угодно.

— Ты меня пугаешь, — осторожно сказала я, и мы остановились неподалёку от кассы, где студенты, до сих пор, могли получать стипендию бумажными купюрами.

— Хе-хе, — усмехнулась Варя и положила руку мне на плечо. — Ты идёшь на свидание.

— Да что ты, — присвистнул Лёха, а у меня челюсть отвисла до пола. — С кем же?

— А это секрет. — Морозова подмигнула ему и снова вперила в меня полный лихорадочного блеска взгляд. — Но он тебе точно понравится, зовут Савелий.

— Что-то я ничего не понимаю, — растерянно проговорила я и с мольбой посмотрела на друга. Сделай же хоть что-нибудь! Но Лёха только вскинул руки и покачал головой.

— Да что тут понимать? — Варя закатила глаза. — Я организовала тебе свидание вслепую!

Вот тут-то моя челюсть и в самом деле ударилась об пол. Я уставилась на Морозову, как на Йети. Как на что-то нереальное, что не может существовать в природе. Она что, совсем чокнулась?

— Зачем? — только и смогла спросить я.

— Как зачем? — искренне удивилась девушка. — Во-первых, мы подруги. Во-вторых, ты помогла мне получить от Андрея автограф. В-третьих, познакомила меня с ним. Я у тебя в долгу!

— Так ваше знакомство не очень удачно прошло... — пролепетала я, чувствуя, как инициатива Морозовой затягивает на моей шее петлю.

— Ой, — она отмахнулась, — не важно. Он ещё будет моим, но попозже.

Варя действительно больше не выглядела ни мрачной, ни расстроенной из-за отказа Кисляка. Кажется, она и правда что-то задумала. И мне это уже не понравилось.

— Но я не хочу идти на свидание, — покачала я головой и отступила на шаг. — Тем более вслепую.

— В смысле? — нахмурилась Варя. Она явно была недовольна тем, что я не оценила её старания. — Савелий прикольный, вообще-то. Красивый и богатый. Ну, — она на мгновение задумалась, вскинув глаза к потолку, — наверное богатый. Работает айтишником. Чем тебе не партия?

Я вконец растерялась, не понимая, как отвязаться от настойчивой девушки. И Лёха не помогал — его распирало от смеха, он был совершенно бесполезен в эту минуту.

— Так я сейчас никого не ищу, — попыталась я растолковать Варе свою позицию. — Захотела бы — сама зарегистрировалась бы в приложении для знакомств. Логично?

Лёха, продолжая хихикать, кивает, а Варя кривится, будто съела лимон.

— Ну конечно. Я будто тебя плохо знаю, Ежова. Будешь сидеть на попе ровно — всех красавчиков расхватают.

Да и всё равно. Мне что, жалко? Пусть хватают, я точно не стану из-за этого переживать.

— Я не пойду, — упёрлась я. — Сама иди, раз он богатый красавчик.

— Нет, — сильнее меня упёрлась Морозова. — У меня планы на Андрея. Савелий предназначен для тебя.

Я шумно выдохнула, закипая. Ну какая наглость? Решила прибрать к рукам моего Кисляка, а мне сунуть какого-то вшивого!..

Резко оборвав мысль, я уставилась в зазор между Лёхой и Варей. Какого ещё моего Кисляка? Майя, тебе когда голову-то напекло?

Лёша толкнул меня локтём.

— По-моему, проще согласиться.

— Совершенно верно, — кивнула Варя. Вскинув телефон к лицу, она быстро застучала пальцами по экрану, и через несколько секунд мобильный в моём кармане коротко завибрировал. — Скинула тебе локацию. В понедельник, в шесть часов вечера. — Вздохнув, она утёрла сухой лоб тыльной стороной лба. — Я, вообще-то, думала про завтра, но они с коллективом едут на какой-то тимбилдинг за город на все выходные.

Я скривилась и разозлилась на себя и Варю одновременно. На неё — за неуместную, даже грубую настойчивость, на себя — что не отстояла себя до конца.

Послав нам воздушный поцелуй, Морозова коротко взмахнула на прощание и упорхнула в сторону раздевалки. Вероятно поняла, что я попытаюсь слиться со свидания, и потому так спешно ретировалась. Вскинув руки в позе «и что это сейчас было?», я повернулась к Лёхе, который только качал головой, улыбаясь.

— А ты помочь не мог?

— Да чем? Ты знаешь Морозову — её не перебодать. Начнёшь артачиться, она тебя за волосы на свиданку притащит.

— И что мне делать? — досадно всплеснула я руками. — Я не хочу идти на свидание ни с каким Савелием!

— Вот беда, — закатил глаза Лёха. — Придёшь, дважды пукнешь, трижды рыгнёшь — так он сам и сбежит. Нашла проблему.

Моё лицо скривилось так, что стало больно мышцам. Знает же, что я так никогда не сделаю, даже если человек напротив будет максимально мне отвратительным. Потому что рыгать и пукать в публичном месте — да и вообще в присутствии кого-либо — ещё более отвратительная вещь.

— Ну тебя, — махнула я рукой и направилась к гардеробу. Вари там, само собой, уже не было. Хитрая проворная лиса.

— Да что ты так расстраиваешься. Подумаешь, свиданка. Хоть один вечер проведёшь с кем-то, не из хоккейной команды. У тебя от одних и тех же рож голова ещё не болит?

— Болит, — кивнула я и серьёзно посмотрела на друга, забрав куртку. — Прямо сейчас. От твоей.

— Охо-хо, — покачал головой Лёша и забавно сморщил нос. — Я же знаю, что ты будешь рыдать без моей рожи.

— Одно другого не отменяет, — пожала я плечами и изогнула губы, накрашенные бордовой помадой, в ухмылке. Одевшись, я вытащила распущенные волосы из-под воротника. — Пойдёшь со мной на свидание? Ну, скажем, что ты мой брат близнец. Очень ревнивый брат. — Вскинув ладонь, я повела пальцами вдоль лица. — Типа у нас в семье нездоровые отношения.

Уголок рта Лёхи съехал в сторону, когда он посмотрел на меня странным взглядом.

— Ты же прикалываешься?

Тяжело вздохнув, я запрокинула голову и закатила глаза.

— Конечно прикалываюсь. Я не настолько больная.

— Вообще-то, именно настолько.

Я треснула друга кулаком по плечу, и он в отместку натянул мне шапку на глаза. Вспыхнув, я стянула шапку и отхлестала ею хохочущего парня по голове. Лёша вскинул руки, защищаясь, и, запыхавшись, проговорил:

— Слушай, а я помню, Варька в прошлом семестре такую же фигню провернула с Сабиной. — Он нахмурился, припоминая. — Вроде не прокатило.

— На Сабину где сядешь, там и слезешь, — фыркнула я и повернулась к зеркалу, чтобы аккуратно надеть милую шапку с медвежьими ушками. — Уверена, она просто сказала, что не пойдёт и всё.

— А ты всё равно спроси у неё, — посоветовал Лёша и кивнул в сторону выхода.

Вздохнув, я кивнула и, шагая вслед за другом, высокой фигурой рассекающим толпу, вытащила телефон, чтобы зайди в переписку с Роговой.

Майя Ежова: Сабина, дело государственной важности.

Обычно ответа от девушки можно ждать часами, но сегодня она откликнулась довольно быстро — мы даже через двери пройти не успели.

Сабина Рогова: Уберёшь с моего селфи этот долбаный прыщ на весь нос — я помогу тебе свергнуть президента.

Майя Ежова: Без проблем.

Майя Ежова: Но всё не настолько серьёзно.

От Сабины пришёл файл с фото, которое мне нужно было обработать взамен на помощь.

Сабина Рогова: Говори.

Майя Ежова: Варя организовала для меня свидание вслепую, о котором я не просила.

Сабина Рогова: Морозова, как всегда, в своём репертуаре. Не припомню, чтобы она хоть раз сделала то, что от неё просят, а не наоборот.

Сабина Рогова: Интересуешься, как я от неё отвязалась в такой же ситуации?

Майя Ежова: Да!

Сабина Рогова: Я сказала, что приворожу её любимого Кисляка и пересплю с ним, если она не отстанет.

Я помедлила с ответом. Она что, издевается?

Лёша ловко ухватил меня за локоть и дёрнул в сторону, чтобы мне по лбу не прилетело тяжелой дверью.

Майя Ежова: И что, Варя поверила?

Сабина Рогова: Да она обосралась.

Сабина Рогова: И больше меня не трогает.

Майя Ежова: Думаю, второй раз эта схема не прокатит.

Сабина Рогова: Да, в тебе нет ведьмовского вайба.

Я возмутилась. Это во мне-то нет? Да я самая настоящая ведьма! Даже чертила, если хорошо подумать.

Сабина Рогова: Скажи, что ты уже успела познакомиться с парнем, с которым у вас как бы всё ок.

Майя Ежова: Свидание в понедельник. Даже для выдуманного парня это слишком быстро.

Сабина Рогова: Ежова, я тебя не узнаю. Где твоя находчивость?

Сабина Рогова: Ты работаешь с командой из двадцати парней. Взяла одного, сделала романтичную фотку, выставила в историю. Когда Морозова докопается, скажешь, что не хотела никому говорить, чтобы не сглазить.

— Ну что там? — спросил Лёха, когда мы наконец вышли на улицу. Я, правда, вышла без переломанных костей только благодаря ему — шла всю дорогу, уткнувшись носом в телефон. — Что Сабинка сказала?

Я пересказала ему нашу переписку, и он, закатив глаза, громко щёлкнул языком.

— Какая тупая идея.

— У тебя есть лучше? — огрызнулась я.

— Да, — кивнул Лёха и, остановившись, застегнул мне молнию на куртке по самый подбородок, словно я ребёнок. — Просто не идти.

Вздёрнув бровь, я покачала головой.

— Так тоже нельзя. Парень придёт и будет, как дурак, ждать девушку, которая не придёт? Окажись я в такой ситуации, чувствовала бы себя униженной.

— Будто это твоя проблема, — опять закатил глаза Лёха и спрятал руки в карманах. — Не ты же назначила свиданку. Пусть Варя перед ним и извиняется.

Поджав губы, я решила, что подумаю обо всём позже. Вдруг Лёша пнул меня по сапогу носком своего ботинка и качнул головой в сторону парковки.

— Ты резко только не оборачивайся, — предупредил он и насмешливо улыбнулся. — Там твой принц на серебристой Ауди.

Я усмехнулась и опустила взгляд на телефон, зажатый в руке. Последние две недели Андрей приезжает к универу почти каждый день, и Лёха каждый раз говорит одну и ту же фразу.

Внимательно посмотрев на меня, Лёша покачал головой.

— Нет, ну серьёзно. Он тебя на тачке постоянно катает, как личный водитель, а ты раздумываешь, не спит ли он до сих пор с Касаткиной.

— Ну, — фыркнула я и взмахнула ладонью, — одно другому не мешает.

— Да ты достала. — Лёша пихнул меня в сторону ступеней. — Ты сохнешь по парню, который любит свою девушку, пока за тобой, как собачонка, бегает другой. Мне иногда кажется, будто у тебя зрение минус сто.

— Слушай, — я пихнула его в ответ, — ты тоже меня постоянно катаешь на машине. Мне нужно о чём-то знать?

— Не по собственной инициативе катаю, — тяжело вздохнул друг. — Я, вроде как, подневольный раб. А у твоего Кисляка какой-то бешеный запал, всё никак не унимается. Смотри, чтоб не перегорел.

Я посмотрела на Лёшу уже без улыбки. Заметив мой серьёзный взгляд, он тоже перестал улыбаться.

— Опять перегибаю? — стушевавшись, спросил Лёха.

— Да, — коротко ответила я и первой спрыгнула с нижней ступени. Затем, подумав, добавила: — Мне с ним просто хорошо. И я хочу оставить всё, как есть, ничего не портить.

— Думаю, — тихо ответил Лёша, подставив лицо редким лучам солнца, — он думает о том же.

Я оставила его последнюю реплику без ответа. Попрощавшись, мы разошлись — он к своей машине, я поспешила к тачке Кисляка.

Андрей барабанил по рулю в такт музыке и взмахнул ладонью, завидев меня. Распахнув дверь пассажирского сиденья, я плюхнулась в кресло, постучала каблуками друг о друга, стряхивая налипший снег, и полностью нырнула в салон. Здесь, как всегда, было тепло и пахло освежающим одеколоном парня и ванильной булочкой, которую он по привычке берёт в пекарне неподалёку от моего универа. Там, вообще-то, не очень вкусно пекут, но парню всё равно нравится.

— Гном, ты хотя бы шлем носи, что ли, — весело усмехнулся Кисляк. — Если бы не твой дружок, тебе дверью бы все мозги вышибло.

Я чуть смутилась.

— Ты видел?

— Ага, и чуть не умер от смеха. — Он засмеялся, запрокинув голову. — Жаль, не заснял. Мог бы пересматривать в минуты апатии.

— Хм, — фыркнула я. — Будто на тебя часто апатия нападает.

Я отвлекаюсь на вибрацию телефона в кармане.

Сабина Рогова: Сделай фотку с руками — проканает.

Вздохнув в ответ на сообщение, я постучала по экрану ногтём. Вдруг Кисляк дёрнул меня за ушко на коричневой шапке.

— Какая прелесть.

— Могу дать погонять, — усмехнулась я, оставляя лайк на сообщение Сабины. — Что дашь взамен?

Я бросила взгляд на парня и увидела широкую ухмылку на его сияющем лице. Вытащив из подстаканника, он протянул мне бутылку вишнёвой колы, которую я не заметила, когда села. Одобрительно кивнув, я стянула с головы шапку и протянула парню. Мы совершили равноценный обмен, и он с довольным видом натянул головной убор.

Выглядел он, конечно, забавно. Даже... мило? Склонив голову к плечу, Кисляк вытянул губы трубочкой и приложил ладонь тыльной стороной к подбородку.

— Как тебе? — спросил он, наивно хлопая ресницами.

— Просто супер, — ответила я, продемонстрировав поднятый вверх большой палец. — Медвежонок.

— Трям! — вскинул ладонь Андрей. — Здравствуйте!

Я не сдержала улыбку. Походу, нам обоим в детстве включали советские мультики. Вскинув телефон, я сфотографировала парня, и он тут же потребовал показать получившийся результат. Но я тут же спрятала телефон под ногой и, открутив крышку, принялась пить колу. Недовольно прищурившись, Андрей отстранился и стал выезжать с парковки.

Пока ехали во дворец, Кисляк расспрашивал меня про учёбу, про дела — будто я не пересказывала ему всё то же самое вчера — и чуть не перепутал педали, когда я упомянула свидание, которое для меня организовала Варя.

— И что, ты пойдёшь? — недоверчиво спросил он, когда в лобовом стекле показалась верхушка ледовой арены.

— Нет конечно, — громко фыркнула я и, вытащив из сумки косметичку, откинула козырёк, чтобы подкрасить губы, глядя в маленькое зеркальце. — Откуда я вообще могу знать, что это за Савелий? Вдруг он маньяк какой-то? Или ещё хуже — альфонс.

Я театрально поёжилась и нанесла последний штрих помадой.

— Да, — усмехнулся Андрей, — альфонс звучит страшнее, чем маньяк.

— Не для того мои прекрасные ручки работают, чтобы сажать мужиков на свою шею.

— Правильная позиция, одобряю, — кивнул Кисляк, заворачивая на парковку перед дворцом. — И вообще, пусть женщина вдохновляет, а мужик работает.

Вздёрнув брови, я выразительно покосилась на парня.

— Ну, в такие крайности тоже не надо забегать. Оба должны работать, я так считаю.

— Пусть оба работают, — не стал спорить Кисляк. — Женщина — для души, мужчина — для денег.

— У твоих родителей так? — полюбопытствовала я осторожно.

Уже успела заметить, что Андрею не сильно нравится говорить о своей семье. Вопросы про отца чаще всего вызывают раздражение, а про мать он и вовсе не заикается. Зато про мою семью Кисляк уже чуть ли не всё-всё знает. Не понимаю, как у него получается с такой лёгкостью вытягивать из меня информацию — один вопрос, и я через полчаса обнаруживаю себя увлечённо рассказывающей, как в четырнадцать лет сбежала из дома глубокой ночью, чтобы посмотреть, как друзья на велосипедах перепрыгивают с гаража на гараж. Правда, упоминать, что я тоже попыталась и навернулась с крыши головой вниз, не стала.

— Мхм, — кивнул он. — Не думаю, что мамин бутик приносит много денег, но ей нравится иметь своё дело. Так хоть дома не сидит.

— А вот я хочу... — мечтательно протянула я, и машина притормозила, пристраиваясь на привычное место недалеко от входа. — Чтобы и работа нравилась, и деньги были. Хорошие.

— Как сейчас?

— Ага.

Под ногой завибрировал спрятанный и забытый телефон, и я вспоминал про предложение Сабины как способ отвязаться от вездесущей Вари. Я покосилась на Кисляка, который склонился ко мне, чтобы достать из бардачка провод от зарядки. Взгляд опустился на его руки, и я прищурилась.

— Андрюша-а, — протянула я, и парень, не успевший закрыть бардачок, повернулся ко мне лицом и вопросительно вскинул брови, — а ты мне друг?

— Чуйка подсказывает ответить «нет», — с подозрением сказал Кисляк и, захлопнув бардачок, выпрямился. — Но, так уж и быть, да, Гном, ты мне друг.

— Тогда дай руку, — приказным тоном сказала я и, улыбнувшись, сжала телефон.

Недоумевающий Андрей сделал, что велено, и я обхватила его ладонь, переплетая наши пальцы. Его рука сухая, тёплая и даже не мозолистая, моя рядом с ним выглядела до смешного маленькой.

— Неожиданно, — только и сказал Кисляк, но сжал пальцы в ответ.

Усмехнувшись, я потянула наши сцепленные руки на себя и положила на колени, а затем, подняв телефон, сделала фото. Всё ещё не отпуская ладонь парня, я открыла галерею и стала придирчиво изучать результат. Затем, подняв глаза на ещё более ошеломлённого, чем прежде, Кисляка, сказала:

— Приподними рукав куртки, чтобы в кадр не попадал.

По взгляду видела, что у Андрея на языке вертится уйма вопросов, но он сдерживается и закатывает рукав по локоть. Мельком обращаю внимание на синие вены, опоясывающие его предплечье, и возвращаюсь к нашим сцепленным рукам. Снова делаю снимок и отпускаю парня из плена. Он, помедлив, убирает ладонь.

— Теперь расскажешь, что это за приколы?

— Не-ет, — задумчиво качаю я головой, разглядывая фото. — Не проймёт её...

— Гно-ом, — Андрей защёлкал пальцами у меня перед лицом, и растерянно подняла голову, — приём! Ты меня слышишь?

— А что ты сказал? — переспросила я, всё ещё находясь в задумчивости.

— Я спросил, что это за приколы?

Внезапно меня осеняет идея. Глупая, но гениальная.

— Дай ещё раз руку.

— Боже. — Глаза Кисляка закатились, и он сунул мне свою раскрытую ладонь. — Держи.

Он оттопырил пальцы, чтобы я повторила тот же жест, что раньше, но мой новый план состоял в другом. Обхватив запястье, я потянула его руку и положила себе на бедро — туда, где заканчивался подол юбки. Короткой, правда, юбки, а когда я села, она стала ещё короче, но это не так важно.

Я вынудила Кисляка перевернуть ладонь тыльной стороной наверх и надавила на неё.

— Сожми ногу.

— Я что, сплю? — шумно выдохнул Кисляк и вытянул пальцы, отказываясь стискивать моё бедро. — Обычно так и начинаются мои эротические сны. Но там ты не так одета, а мы не в машине.

— Дурак. — Я треснула его телефоном по плечу. — Мне для фото надо. Сожми нормально, типа ты правда лапаешь девушку за ногу. Ну, как в кино.

Тихие смешки так и рвались через плотно сжатые губы Кисляка. Покачав головой, он всё-таки сделал, как я прошу — приказываю. Тёплые длинные пальцы мягко, но крепко обхватили бедро, и я поняла, что, в попытке отвязаться от Морозовой, переборщила со своими «гениальными» идеями.

Жар пополз от спины к шее, а затем к лицу, и у меня не было возможности, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Надеюсь, оно не красное. Чёрт бы побрал это внезапное, не к месту возникшее смущение.

— Во что превратилась моя жизнь, — тихо буркнул Кисляк, и его ладонь скользнула в сторону.

Он поудобнее перехватил моё бедро — пальцы сжали его внутреннюю сторону, а большой лёг сверху. Так и правда выглядело естественнее. Боковым движением я заметила, что Кисляк отвернулся и уставился на приборную панель. Я тоже старалась не смотреть на него и быстро защёлкала камерой телефона, особо не видя, что снимаю.

— Всё, готово.

Ладонь Кисляка исчезла, оставив после себя пустоту. Примерно также я себя чувствую, когда в холодной комнате переворачиваюсь с одного бока на другой и касаюсь телом нетронутой части кровати. В такие моменты жалеешь, что вообще двигался.

В машине воцарилась тишина: я быстро запостила самое удачное фото в истории, добавив возможность просмотра только «для друзей» — предварительно выкинула оттуда все профили и оставила только Морозову. Это выступление для неё одной, и не перед кем больше я не собиралась позориться, а потом объясняться. Кисляк молчал, глядя на меня, будто ждал, что я объяснюсь. Хотя, почему «будто»? У него точно есть ко мне вопросы.

— Это мой способ отделаться от свидания, — пояснила я, когда пристальный взгляд парня почти проделал дыру в моей голове.

— Сделав вид, что у тебя уже кто-то есть? — с долей иронии в голосе уточнил Кисляк. — Какой-то таинственный ухажёр, о котором ты раньше не упоминала?

— Типа того, — кивнула я, и Андрей закатил глаза. Всё, что он думал об этой ситуации, отражалось у него на лице.

— Идиотизм.

— Не критикуй мои идеи, — вспыхнула я. — И вообще, это даже не моя идея, а одногруппницы. Её Морозова тоже пыталась свести с кем-то.

— Эта ваша Морозова, — Андрей покрутил пальцем у виска, а затем почесал ухо шапки, — того. Она ставит огонёчек на каждую мою историю, а ещё добавилась в друзья.

— Что ж поделать, — шумно вздохнула я, устремив взгляд на потолок машины, — раз ты так хорош.

— Я не добавил её в друзья, — прищурившись, сказал парень.

— Ух, — нахмурившись, покачала я головой, — какая ты бука. Разбиваешь Морозовой сердце.

— Ну, извините — Андрей пожал плечами и поправил закатанный рукав куртки, — её сердце мне без надобности.

— Ладно, — вздохнула я и отстегнула ремень безопасности. — Идём, у вас скоро тренировка начнётся, а у меня куча дел.

— Вообще-то, — откашлявшись, сказал Кисляк, — я не иду сегодня на тренировку.

Я уже успела забрать свою сумку и схватиться за ручку двери и удивлённо повернулась к парню.

— А что так?

— Есть дела по учёбе. Я отпросился вчера у Макеева.

— Тогда зачем ты приехал? — ещё больше удивилась я. — Ехал бы сразу в универ.

— Так я тебя забрал и привёз, — пояснил Кисляк, крепче сжимая пальцы на руле.

Я открыла было рот, но тут же его захлопнула. При всей своей, порой раздражающей, беспечности, Андрей знает, что такое быть джентльменом. И другом. У меня на языке вертелись слова о том, что я и на автобусе спокойно бы доехала, но они звучали неприятно, словно могут обесценить то, что делает парень. Так что, мне оставалось только кивнуть в ответ и улыбнуться.

— А, и насчёт вечера, — добавил Андрей, почесав второе ухо на шапке. — Я не знаю, во сколько освобожусь, так что, если выйдешь, а мне не будет, то не жди, ладно?

— Да, конечно. Спасибо, что довёз.

— Пожалуйста, — ухмыльнулся парень. — И за вклад в фото тоже «пожалуйста». До завтра, Гном.

Закатив глаза, я тяжело вздохнула и, махнув на прощание, выбралась из машины. Кисляк почти сразу же уехал. Я проводила взглядом его отъезжающую серебристую Ауди и стала подниматься по ступеням во дворец. Резкий порыв холодного ветра взъерошил мои волосы, и я вспомнила, что не забрала у Андрея свою шапку.

Внезапно из кармана куртки донеслась мелодия рингтона. Остановившись неподалёку от входа, я достала телефон и увидела на экране имя Вари.

— Да, алло?

— Майка, — усмехнулась на том конце линии Морозова, — я руку Андрея узнаю из тысячи. Ты кого развести хотела?

***

После долгого разговора с Казанцевым в его кабинете я почти два часа носилась по дворцу, вооружившись телефоном. Была бы у меня профессиональная камера, я чувствовала бы себя настоящим видеооператором. Но, за неимением оного, пришлось работать с тем, что есть.

Вадиму Юрьевичу пришла в голову гениальная идея — снять рекламу ледового дворца, а затем опубликовать её в сети и отправить на местный телеканал. Рассказать про наши секции, показать красивый каток, удобные раздевалки и прочее, прочее, прочее. Думаю, не стоит упоминать, кому пришлось превращать задуманное в существующее.

С рекламой я никогда дел не имела. Я не знаю всех тонкостей, правил, нюансов — люди на это учатся, а Казанцев сказал, что «очень сильно верит и не сомневается во мне». Обнадёживает, но как-то не сильно.

Когда мои ноги превратились в две гудящие тумбы, я с размаху плюхнулась на диванчик в холле неподалёку от гардероба. Уложив рядом сумку с тетрадями и дидактическими пособиями для нового проекта по детской психологии, я раскинула в стороны руки и запрокинула голову на спинку. Не стоило сегодня надевать сапоги на каблуках — я дважды умудрилась подвернуть лодыжку, когда спускалась по лестнице, чего обычно со мной не бывает.

Разрешив себе отдохнуть пять минут перед тем, как отправиться домой, я с блаженством, до хруста позвонков потянулась и резко вздрогнула — лямка лифчика вылетела из крепления и уползла вниз.

— Вот же блин, — проворчала я, садясь прямо.

Все попытки незаметно достать лямку и вернуть на место обернулись провалом, а вокруг, пусть в это время и не час пик, были люди, и я не могла при них забраться руками под кофту и решить эту маленькую, но такую раздражающую проблему.

Схватив сумку, я на усталых ногах пошла в сторону женского туалета. Дверь с тихим скрипом закрылась за мной, и я почти бесшумно прошла в одну из свободных кабинок. В другой кто-то был — я заметила тень и выглядывающие в зазор носки зимних ботинок. Стояла такая гулкая тишина, что я осторожно закрыла за собой дверцу, не желая создавать лишнего шума.

Повесив сумку на крючок, я сняла блузку и стала вертеться в попытках достать лямку, но она будто издевалась надо мной. Закатив глаза, я сняла вторую лямку и, приспустив лифчик, повернула его замком к животу. От прохладного воздуха голой груди тут же стало холодно, и я поспешила поправить обе лямки, натянула обратно бельё и стала одеваться.

В соседней кабинке раздался шорох, затем зажурчала вода в сливе. Щёлкнул замок, и дверца с оглушительным грохотом ударилась о стенку. Зазвучали шаги по плитке и чей-то раздражённый вздох. Почему-то я решила, что лучше переждать, пока неизвестная девушка вымоет руки и выйдет из туалета, и отошла поближе к унитазу, чтобы моя обувь не была видна снаружи.

Тихо скрипнула дверь, и по плитке громко застучали каблучки.

— Марина, ты чего так долго?

Я узнала голос Лены из группы поддержки, а обращалась она, значит, к Касаткиной. Закатив глаза, я села на опущенную крышку унитаза и, прижав к животу сумку, стала ждать, когда они уйдут. Мне несвойственно прятаться, чтобы избегать кого-то, но в этот день не было никакого желания ни видеть Марину, ни тем более конфликтовать с ней. Лучше подожду.

— Могла бы и без меня идти, — раздражённо ответила Касаткина и включила воду в раковине. — Мне не до тебя.

— А что такое? — поинтересовалась любопытная Лена. — Ты какая-то бледная, Мариш...

— Меня стошнило, — мрачно сказала Марина, и я невольно навострила уши. — Вот.

Что-то зашуршало, затем раздался тихий звук — как будто что-то небольшое положили на раковину или рядом с ней.

— Офигеть! — ошарашенно выдохнула Плотникова. — Две полоски! Ты что, беременна?

Я чуть не съехала с унитаза от неожиданности.

— Нет, блин, Лен, — огрызнулась Марина. — Это из магазина приколов. Конечно беременна!

— Офигеть, — повторила блондинка. — А кто отец? Егор же?

— Да если бы, — мрачно ответила Касаткина и снова положила что-то на раковину. — Вот второй, он показывает примерный. Мы в то время с Щукиным были в ссоре. Если тест точный, то отец — Кисляк.

Округлив глаза, я опустила локоть на колено и подпёрла ладонью щёку. Приплыли. Вот вам и одноразовый секс без обязательств и без проблем.

— Офигеть. — Лену заело, как пластинку в испорченном граммофоне. — И что ты будешь делать?

— Аборт, — коротко ответила Марина.

— Уверена? — выдохнула её подруга. — Я читала, что с первой беременностью опасно делать аборт — потом могут быть проблемы.

— А что ты предлагаешь? — вспыхнула Касаткина. — Рожать? Я что родителям скажу? Да они же меня убьют! А Егору? Врать, что это его ребёнок?

Марина не сдерживалась. Она говорила громко, почти кричала. Я в очередной раз убедилась в её импульсивности и глупости — кто угодно может войти или даже подойти к двери и услышать обрывок разговора, в котором всё будет ясно без полного контекста. А ещё она не проверила, пусты ли остальные кабинки. Я бы на её месте о вещах, которые хочу скрыть, писала на бумаге, а затем сжигала.

— Ну-у, — задумчиво протянула Лена, — Щукин и Кисляк же похожи...

— Чем? — грубо перебила её Марина.

— Глазами, — испуганно ответила Плотникова. — И ростом они почти одинаковые. Никто не заметит.

— Капец ты дура, — выдохнула Касаткина, и я представила, как она с раздражением потирает лицо. — Причём тут глаза и рост? Дети от родителей не только эти признаки наследуют, идиотка.

— Ну-у, — снова протянула Лена, и Марина на неё шикнула. — Ладно. Тогда иди в больницу — у меня знакомая делала там аборт. По полису. Я могу спросить у неё номер врача.

— Ты точно идиотка, — рявкнула бывшая подруга. — Я только туда сунусь, как об этом полгорода узнает. Нет, надо в Москву ехать, и в частной клинике делать. За деньги.

— Где ж ты их возьмёшь? — ахнула Лена. — Это же дорого!

Вот и у меня возник тот же самый вопрос. Помимо денег на аборт, нужно до Москвы доехать, там где-то пару дней пожить, еда, транспорт — такая поездка влетит Касаткиной в копеечку. Причём большую.

— Как где? — мрачно хмыкает Марина. — Кто заделал, тот пусть и платит. У Кисляка много денег, точнее, у его папашки прокурора. Надо его только незаметно от Щуки поймать.

— А его сегодня нет.

— Щуки?

— Кисляка. Я слышала, как он вчера у тренера отпрашивался.

— Вот блин. — Марина недовольно топнула. — Ладно, подожду до понедельника.

— Почему сама к нему не съездишь? — бесхитростно спросила Лена.

— Да с ним дура эта всё время трётся.

— Кто?

— Да Ежова, Лен, не тупи.

— А-а! — воскликнула Плотникова, когда до неё дошло. — А что они, прямо каждый день вместе?

— Да откуда я знаю? Они постоянно на его машине во дворец приезжают. И в друзья друг друга добавили. Откуда мне знать, может Ежова уже живёт у него. Если эта кретинка узнает, что я беременна от Кисляка, то точно всё расскажет Егору.

Я недовольно поджала губы. Поздно, Мариночка, я уже знаю, но ещё не решила, что делать с этой информацией.

— Слушай, — неловко проговорила Лена, понизив голос, и мне пришлось бесшумно привстать и наклониться к двери, чтобы расслышать, — она, вроде, не такая уж плохая. До сих пор ничего не сказала Щуке. Да и зачем ей это?

— Да чтобы мне насолить! — взорвалась Касаткина. — Ежова взъелась на меня ни за что, а теперь каждый раз угрожает, что всё расскажет Щуке. Манипуляторша хренова.

Я задохнулась от возмущения. Манипуляторша? Ни за что взъелась? Она сейчас серьёзно? Или просто не хочет втягивать Лену в подробности нашего конфликта? Так захотелось выйти из кабинки, чтобы увидеть ошарашенное лицо бывшей подруги и её осознание, что она влипла по самые уши. Но я сдержалась и только крепче сжала ручки сумки.

Раздался сдавленный вскрик Лены — не болезненный, скорее испуганный. Касаткина зашипела.

— Ты поняла меня? Не вздумай кому-то проболтаться, особенно Ежовой. Если Майя узнает, она ни за что не позволит Кисляку дать мне денег. Обязательно что-то придумает и сделает, чтобы испортить мне жизнь.

Дёрнув верхней губой, я закатила глаза. Да сдалась она мне. Даже если бы я желала Марине несчастий, то не стала бы ничего делать — она и сама прекрасно справляется с разрушением собственной жизни. Каждый поступок ведёт её к тому, что однажды она потеряет всё, что имеет. От группы поддержки до своего парня. Так что мне подходит вариант «Сядь на берегу реки, и вскоре увидишь, как мимо проплывает труп твоего врага». Стану я ещё марать свои руки, ага.

— Да мы с ней даже не общаемся, — сдавленно пролепетала Лена. — Я ей не нравлюсь, потому что дружу с тобой.

— Вот и замечательно, — сквозь зубы процедила Касаткина, и Плотникова с облегчением вздохнула. Послышался звук шагов. — Мне пора. Смотри, сама не вздумай проболтаться.

— Я хотела спросить!.. — начала было Лена, но так и не договорила, потому что скрипнула дверь. Марина ушла. — Спасибо, что дослушала... Как твои проблемы, так «Лена, Лена», а как мне надо, так сразу уходит... Бесит!

Топнув ногой, блондинка пересекла небольшой помещение и толкнула дверь. Вскоре все звуки стихли, и я смогла выдохнуть, откинувшись спиной на бочок унитаза.

Ну и дела.

***

— Сколько можно спать? — ворчала мама, толчками выдёргивая меня из сна. — Суббота же, весь день так проспишь.

— Вот именно, — хрипло отозвалась я, натягивая одеяло на голову. — Сегодня суббота, и у меня нет ни пар, ни работы. Дай поспать.

— Мы с Фаиной едем сегодня в бассейн, а ты должна встретить курьера. Он привезёт новую дверь.

Мама рывком сдёрнула с меня одеяло, и я сдавленно застонала, утыкаясь носом в подушку.

Я не спала толком полночи, заснула лишь под утро. Без конца набирала сообщение Кисляку, а потом стирала — вся, бедная, измучилась, пытаясь понять, должна ли я раньше Марины предупредить его о «счастливой» новости. Андрей между тем присылал какие-то мемы, тик-токи, а потом и вовсе включил посоветованный мной фильм «Достать ножи» и до двух ночи комментировал его. Я старалась отвечать ему, как обычно, а в груди всё так и скреблось от чувства вины.

У меня всегда по жизни было чёткое правило: если секрет не мой, то я не должна о нём трепаться. И пока не заварилась вся эта каша с Андреем, Мариной и Егором мне было легко его соблюдать. А теперь я стояла на перепутье: и Касаткина мне теперь никто, и Щукина жаль во всей этой ситуации, и Кисляк — мой друг, которого беременность Марины очень даже касается.

Уснула я с жуткой головной болью, так ни с чем и не разобравшись.

— Зачем Фаине в бассейн, — пробормотала я в подушку, слушая, как мама ходит по комнате и поправляет стоящие на полках вещи. — Она же сразу ко дну пойдёт.

— Не смешно, — без резкости ответила мама, и я услышала, как скрипнули колёсики придвигаемого к столу стула. — Там детский бассейн. Специализированные занятия для людей с лишним весом.

Я сдавленно хихикнула.

— И Фаина согласилась?

— Она не знает про бассейн, — уже тише сказала мама, и я подняла голову — она осторожно выглянула на этаж, а затем плотнее закрыла дверь. — Думает, мы едем в ателье снимать мерки. Она выросла из всей своей одежды.

В ответ я только покачала головой. Так обычно о детях говорят, которые за лето вырастают из всех нарядов, а не о тридцатилетней женщине.

— Сколько времени?

— Уже двенадцать! — воскликнула мама и шлёпнула ладонью меня по бедру. — Вставай уже. Не будешь же ты курьера в пижаме встречать.

Перевернувшись на спину, я потянулась и широко зевнула.

— Почему нет? Главное, не в нижнем белье.

— Не смешно.

— У тебя просто юмора нет.

— Есть, мне просто твой не нравится.

Пожав плечами, я села, а мама, подхватив со стола грязную кружку из-под чая, распахнула дверь. Мой сонный взгляд скользнул по циферблату электронных часов, и я тут же проснулась.

— Сейчас всего одиннадцать!

— Двенадцатый час! — отозвалась мама уже с лестницы. — Не вздумай опять засыпать.

Зарычав, я завалилась на кровать и с досадой ударила подушкой по стене. Никакого житья в этом доме. Мама сама не спит, и мне не даёт.

Когда я умылась и спустилась на первый этаж, мама сидела на коленях перед коляской и обувала Фаину, которая из-за складок на животе не могла достать до ступни. Да она и до коленей, если честно, уже не дотянется.

— У меня на вечер планы, так что не теряйте.

Фася, как и в последние несколько недель, демонстративно проигнорировала мои слова, а мама подняла голову.

— Что за планы? И с кем.

Я недовольно цокнула языком, опираясь плечом на дверной косяк.

— С Андреем. Мы идём в спорт-бар возле ледового дворца, чтобы обсудить с персоналом меню ко дню рождения Марины.

Полный подозрения взгляд скользнул по мне, и мама покачала головой.

— Ты проводишь с ним слишком много времени.

Вскинув брови, я развела руками.

— И? Ты, вроде, нормально к нему отнеслась, когда он был у нас в первый и единственный раз.

— Это не значит, что я одобряю ваш... союз. Или что у вас там.

— Да очевидно что, — подала голос Фаина, мерзко ухмыльнувшись. — Майка раздвигает перед ним ноги, а он пользуется ею, пока удобно.

Я медленно перевела на сестру убийственный взгляд, но он на неё никак не подействовал. Мама стукнула Фаину по колену.

— Прекрати так выражаться.

— О-окей, — хмыкнула Фася. — Они занимаются сексом. Так лучше?

Обернувшись, мама строго спросила:

— Это так?

У меня не было ни слов, ни сил, чтобы обсуждать этот бред. Махнув рукой, я вошла в кухню и налила воды в чайник. Мама продержалась не так долго, как я надеялась: к ней вновь вернулась ненависть к спортсменам, и она опять слушает гадости, что говорит про меня сестра. Уверена, мама сейчас думает именно о том, что сказала Фася. Какое же мерзкое чувство, когда старшая сестра считает, что я шлюха, а мама задумывается об этом, будто это нормально — так думать о своём ребёнке.

Входная дверь хлопнула, и через минуту я увидела, как мама с трудом спускает коляску по пандусу во двор, где за воротами уже ждёт газель, предназначенная для транспортировки крупногабаритного груза.

Поджав губы, я отвернулась к плите. Лучше бы они обе думали, что я общаюсь с Кисляком ради денег. Это хотя бы не так обидно.

***

Я в пятый раз забыла о том, что в коридоре стоит привезённая курьером дверь, и в пятый раз споткнулась о низ коробки, проходя мимо. Ойкнув и схватившись за большой палец, я со стоном допрыгала на одной ноге до лестницы. Кисляк должен заехать за мной через полчаса, а я совсем не готова — уснула почти сразу, как приняла доставку, и проснулась пятнадцать минут назад.

Распрямив ногу, я принялась тереть волосы полотенцем, отжимая остатки воды. Мама с Фаиной ещё не вернулись из бассейна, и я надеялась, что успею слинять из дома раньше их приезда. Утренний диалог оставил неприятное послевкусие.

Но моим мечтам не суждено было сбыться — я успела только зайти в комнату, когда услышала их переругивания во дворе через открытую балконную дверь. Поморщившись, я бросила полотенце на кровать и открыла ящик комода. Оглядев разноцветные тряпки, принялась раздумывать, уперев руки в бока.

Мне нужна вся моя самоуверенность, чтобы уйти из дома с высоко поднятой головой. А в этом отлично помогают не только макияж и красивая одежда, но и правильно подобранное нижнее бельё. Взгляд остановился на чёрном кружевном комплекте, который я купила ещё до нового года, но так и не надела. Вот его, пожалуй, и возьму.

Одевшись, я встала перед зеркалом и повертелась, разглядывая бельё. Хорошее, качественное — не зря отвалила за него почти пять тысяч. Не Виктория Сикретс, но тоже бомба. У трусов была высокая посадка, выразительно удлиняющая ноги, а мягкие подкладки в чашечках лифчика приподнимали грудь и создавали красивое декольте. Линии аккуратно подчёркивали фигуру, скрывая недостатки. Например, бледные растяжки на бёдрах визуально исчезли, а груди стали одинакового размера без раздражающей асимметрии. Даже жаль, что мне пока не перед кем похвастаться таким красивым бельём.

Вздохнув, я плюхнулась на пуфик перед зеркалом и стала краситься. Сегодня, несмотря на желание побесить маму, нет настроения для боевого раскраса — я замазала круги под глазами от недосыпала, нарисовала стрелки и чуть добавила румян на щёки. Отстранившись от зеркала, я оглядела получившийся результат. Что ж, нюд есть нюд — просто и со вкусом.

Выпрямившись, я повела плечами. Этикетка на лифчике неприятно чесалась. Завернув назад руки, я попыталась свернуть её так, чтобы она не мешалась, но это не помогло. Открыв ящик столика, я принялась искать маникюрные ножницы, но они как сквозь землю провалились. А обычных у меня даже в старших классах не было — были без надобности.

Бросив на своё отражение недовольный взгляд и показав ему язык, я поднялась на ноги, натянула шорты и вышла из комнаты, чтобы спуститься на кухню за ножницами.

Пребывая в глубоко в своих мыслях, я спустилась по лестнице, держась за поручень и, не глядя перед собой, подошла к дверям — двери — кухни. Вдруг повисла тишина, которой, как оказалась, до этого не было. Я вынырнула из задумчивости и повернула голову. В прихожей, возле вешалок, стояла мама, а рядом, топчась на коврике... Кисляк.

Они напряжённо молчат, я тоже. Мы встречаемся взглядами с Андреем, и он прочищает горло.

— Ты рано, — удивлённо сказала я, бросив взгляд на настенные часы. — Я ещё не оделась.

— Да я вижу, — с трудом пряча усмешку, кивнул Кисляк и удержал взгляд исключительно на моём лице.

— Может ты всё-таки оденешься? — вспыхнула мама, и только теперь до меня дошло, почему ситуация такая неловкая.

Я же стою в лифчике. А в коридоре, прямо передо мной, стоит Кисляк.

— Да, конечно, — забормотала я, пятясь на кухню. — Только ножницы возьму.

Краска залила всё лицо — я увидела его красным, как томат, в искажённом отражении чайника. Кожа горит от смущения и стыда. Прижав ножницы к груди, я вышла в прихожую, предусмотрительно повернувшись ко входной двери спиной, и быстрым шагом пошла к лестнице. Только не запнись. Только не запнись.

И, конечно же, я запнулась, снова об эту чёртову коробку с дверью. С трудом сдержав нечеловеческий вой от боли в мизинце, я побежала к лестнице и, не оборачиваясь, крикнула парню:

— Спущусь через десять минут, подожди меня в машине!

— Да не торопись, — отозвался Кисляк, и мне захотелось прибить его за смех, что слышался в его голосе. — Ты только оденься, пожалуйста, на улице ещё зима как никак.

Забравшись на второй этаж, я свесилась через перила и продемонстрировала Андрею средний палец. Мама бросила на меня такой жуткий и испепеляющий взгляд, что я поспешно ретировалась в комнату и громко хлопнула дверью. Прижавшись спиной к прохладной стене, зарылась пальцами в волосы и сползла вниз, плюхнувшись задницей на пол.

Сделав несколько глубоких вдохов, я наконец смогла собраться с мыслями. В конце концов, ничего страшного не случилось. Ну увидел меня Кисляк в лифчике, да и что? Не совсем же голой. А это, будем считать, как купальник. Только красивее.

Лицо всё ещё пылало, глаза жгло от стыда и смущения, но упрямство во мне оказалось сильнее. Гордо вскинув подбородок, я поднялась, открыла шкаф и выбрала из череды плечиков тот, на котором висело самое красивое платье, что можно надеть в будний день. Бросив взгляд на своё отражение в зеркале, вслух спросила:

— Или всё-таки джинсы и свитер?