Глава 11. Поцелуй на удачу

Как ни странно, но утром среды я проснулась в прекрасном расположении духа. На лице — ни следа от вчерашней истерики. Даже глаза не опухли. Может, это знак к тому, что я правильно сделала, что выплакалась Кисляку в жилетку? Будто почти освободилась. Но только почти. Однако этим прекрасным утром думать об этом я не собиралась. Зато собиралась на матч. И в университет.

Суетясь, я носилась по комнате в одном белье, злясь на себя за то, что не продумала наряд заранее. Гремя косметичкой, я забежала в ванную, чтобы высушить волосы и накрутить локоны. Телефон в комнате издавал резкие вибрации, уведомляя о новых сообщениях. Интересно, это Кисляк с утра пораньше надрывается?

Оставив плойку нагреваться на бортике раковины, я вернулась в спальню и схватилась за телефон. Это была Варя.

Варвара Морозова: Маюха, я надеюсь, ты появишься в шараге?

Варвара Морозова: Нужно, чтобы ты оценила мой супер-классный прикид!

Варвара Морозова: А ещё обсудить тактику.

Нахмурившись, я набрала ответ:

Майя Ежова: Тактику? Тактику чего?

Варвара Морозова: Тактику соблазнения Андрюши, конечно же!

Недовольно застонав, я поставила лайк её последнему сообщению и, поставив телефон на зарядку, вернулась в ванную. У меня куча дел перед выходом, некогда обсуждать с Варей такие глупости, как соблазнение Кисляка. Уверена, чтобы соблазнить этого самовлюблённого хоккеиста, не нужно прилагать много усилий. Он мой друг, но стоит признать правду: Кислый падок на женское внимание.

Пока волосы закручивались в аккуратные длинные локоны, ниспадая вниз по голой спине, я боролась с неприятным осадком внутри. Меня, почему-то, раздражал тот факт, что у Морозовой точно получится окрутить — пусть всего и на один вечер — Кисляка, и эту ночь она проведёт в его квартире. Довод рассудка был простым: а мне-то какое дело? Но я почему-то всё равно бесилась.

Спокойные движения стали нервными. Слишком резко разжав плойку, я обожгла указательный палец и, выругавшись, чуть не уронила раскалённую железку себе на ногу. Бросив плойку на бортик раковины, быстро сунула полыхающий от боли палец под ледяную воду. Кожа покраснела, а на средней фаланге тут же начал расти волдырь от ожога. Поджав губы, я ждала, когда боль стихнет, и притопывала пяткой по кафелю.

Выключив воду, я насухо вытерла руку салфеткой и, откопав в ящике пантенол с истёкшим сроком годности, намазала волдырь, а затем заклеила его пластырем со Спанч-Бобом. Купила целую упаковку детских пластырей пару лет назад, а они до сих пор не кончились.

Я уже заканчивала приводить волосы в порядок, когда послышался скрип открываемой двери. Вытянувшись, насколько позволял провод от плойки, я заглянула в комнату и увидела маму. Она уже переоделась в домашнее после ночной смены и выглядела немного помятой — с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами. В руке она держала коробочку винного цвета.

— Доброе утро, — с усталой улыбкой поздоровалась мама, когда я шире распахнула дверь в ванную. — Я думала, ты ещё спишь.

— Доброе. Не, встала пораньше, чтобы успеть накраситься. У парней сегодня матч, я должна блистать.

— Тебе-то зачем? — усмехнулась мама. Она села на край кровати и закинула ноги, сложив их по-турецки. — Всё внимание будет направлено на игроков.

— Ты что! — воскликнула я, выдёргивая шнур плойки из розетки, и вытащила из шкафчика лак для фиксации. — Я, считай, лицо команды! У них нет своего талисмана, так что им буду я.

— Прикольно, — хмыкнула мама и жестом пальца подозвала к себе. — Я тут тебе кое-что принесла.

Оставив баллончик на тумбе, я, движимая любопытством, вернулась в комнату и, натянув халат, плюхнулась на стул. Задвигала ногами, чтобы подъехать к кровати.

— И что же? — поинтересовалась я, с предвкушением потирая ладони. — Не томи!

Хитро улыбнувшись, мама потёрла коробочку, а затем протянула мне. Я мигом сорвала обёртку и, открыв крышку, громко завизжала.

— Мама!

У меня в руке лежал флакон духов, на которые я пускала слюни и в магазине, и на открытую страницу в маркетплейсе. Дорогущий, бесценный «Lost cherry» от Тома Форда!

— Прекрати визжать, — замахала руками мама, но тут же подавилась смехом, потому что я кинулась её обнимать. — Тише, тише, сестру разбудишь. Она тогда устроит нам третью чеченскую войну.

— Мамочка-а! — простонала я ей на ухо, крепче сжимая в объятиях. — Они же такие дорогие! Зачем?

Похлопав по спине, мама отстранилась и сжала мои щёки тёплыми пальцами.

— Я была не самой лучшей мамой для тебя в последние годы. Это, конечно, не повернёт время вспять, но я хотела тебя хоть немного порадовать. Только старайся не вылить на себя весь флакон, они очень стойкие.

— Да я по капельке буду! — воскликнула я и громко чмокнула маму в щёку. — Боже, какие они красивые!

Родительница засмеялась, когда я принялась вальсировать по комнате с флаконом и романтично прижимать его к груди.

— Ладно, собирайся. Надеюсь, ты не собираешься пропускать учёбу из-за матча? Помни, университет на первом месте, потом всё остальное.

— Конечно, — кивнула я, опуская духи на стол. — К тому же, Лёха не простит, если я брошу его одного на семинаре.

— Вот и славно. — Хлопнув себя по коленям, мама поднялась на ноги. — И ещё, если остаёшься на ночь у парня, то шли мне хотя бы сообщение, чтобы я знала, где ты и с кем.

— Вообще-то, — вскинув брови, сказала я, — я ночевала дома. Просто приехала поздно. Что, Фаина настучала?

— Знаю, она невыносима, — грустно хмыкнула мама, — но в глубине души Фася тоже о тебе беспокоится. Просто её... непростой характер не даёт этого показать.

Я хотела бы ответить, что Фаину не волнует никто, кроме неё самой, но решила не портить настроение мамы. Тем более после ночной смены, тем более после такого подарка. Иначе я была бы совсем уж неблагодарной дочерью. Прям как старшая сестра.

Бросив напоследок, что примет душ и ляжет спать, мама выскользнула из комнаты и бесшумно затворила за собой дверь. Первым мои порывом был отправить фото новых духов Марине — Касаткина та ещё любительница парфюмерии, — но я быстро опомнилась. Всё-таки тяжело не иметь близкой подруги. Но я в очередной раз себе напомнила, что подобное поведение не прощают, и я не должна. И в очередной раз раздражённо подумала, что надо заняться организацией вечеринки ко дню рождения Касаткиной.

Когда причёска была готова, а базовый макияж нанесён, я распахнула створки шкафа и стала перебирать плечики в поисках того, в чём буду выглядеть уместно и сногсшибательна. Нет, сначала сногсшибательна, а затем уж уместно. Взгляд зацепился за ткань вязаного красного свитера, и меня осенило. Ну конечно, ребята же играют в красной форме, значит, пока у них нет мерча, надо одеться в тот же цвет. Решительно сдёрнув плечик со штанги, я аккуратно просунула голову через горловину и повернулась к зеркалу.

Красный свитер сочетался со цветом волос, делая его ярче и выразительнее, и я впервые в жизни была довольна своим натуральным оттенком. Натянув на ноги колготки, а затем светлые джинсы-клёш, завершила образ бордовыми рождественскими носками. Ну да, по краям вышиты олени, и что? В «Медведях» парочка рогатых точно есть. Егор, например. И Кисляк — этот парень всем оленям олень.

Осталось самое главное и важное. Установив небольшое зеркало на рабочий стол, я открыла на ноутбуке картинку, найденную пару дней назад и разложила перед собой палетку с тенями, кисти и карандаши. Высунув язык и бросая взгляд на монитор, я с занудной точностью переносила рисунок на щёку. С первой же секунды идея стала казаться уютной, но чем дольше я возилась, тем лучше становился результат.

Рука и шея затекли, но когда я закончила, то бросила кисть на палетку и с опаской подошла к большому зеркалу, чтобы оценить результат. Что ж, очень даже неплохо. На моей щеке красовался бурый медведь на коньках и с клюшкой, с красным шлемом на голове. Придирчиво рассмотрев лицо вблизи, я осталась удовлетворённой и брызнула на лицо спрей, фиксирующий макияж.

Часы показывали половину десятого, и у меня оставалось всего полчаса, чтобы успеть на первую пару. Как назло, с самого утра поставили семинар, на котором нам с Лёхой предстояло выступать с рефератом и презентацией. Только сейчас я задумалась, как буду выглядеть со своим раскрасом болельщика перед аудиторией. Но делать нечего, я не успею вернуться домой перед матчем.

Схватив со стола флакон, я нанесла парфюм на кожу и, вдохнув пьянящий аромат сладкой, чуть терпкой вишни, в наслаждении закатила глаза. Вот теперь я готова.

***

— Поверить не могу, что ты это сделала, — заржал Лёха, встретив меня у дверей аудитории.

И он не первый. На меня всю дорогу косились люди на улице и в автобусе, а парочка старшаков у входа крикнули вслед, что Хэллоуин был три месяца назад. Придурки.

— Это первый матч у ребят с тех пор, как я начала работать в ледовом дворце, — обиженно буркнула я, проскользнув мимо друга в аудиторию. — Хочу показать, что я тоже член команды.

— Кисляк точно оценит, — прыснул со смеху Лёха, следуя за мной по пятам. — Чё ты на спине медведя не нарисовала его номер? Кстати, какой у него?

— Двадцать четвёртый, — ответила я, и парень засмеялся громче прежнего. — Ну вот что ты ржёшь?

— Да ты даже не задумалась перед тем, как ответить!

— Ц-ц, — недовольно закатила я глаза, вспомнив треклятый номерок из гардеробной. — Отвали.

— Ладно, — примирительно вскинул ладони Лёха. — Я заткнулся. Мы вообще успеем? У нас последняя пара заканчивается в половине шестого.

— Должны, — ответила я. Мы поднялись на пятый ряд, и я спрятала под скамьёй сумку со штативом и фотоаппарат. — Если что, скажем, что отравились в столовке, и сбежим. Я ради такого дела готова даже пальцы в рот запихать.

— Вот это самоотверженность, — с притворным восхищением присвистнул друг. — Начальник за такое рвение должен тебе ещё одну премию.

— Если честно, меня вполне может вырвать и просто так, — призналась я, протирая некстати взмокшие ладони о штаны. — Меня немного потряхивает от мысли о сегодняшнем вечере.

— С чего бы? — удивился Лёша, падая на соседнее место за партой.

— Да не знаю, — выдохнула я. — Вроде ничего такого. Подумаешь, матч заснять и фоток наделать, а чего-то волнуюсь, как перед первым свиданием.

— Да ну, Майка, ты чего? — Парень протянул руку и легонько тряхнул меня за плечо. — Ты же уже работала с фотозаказами. Матч ничем не отличается от них. Даже наоборот, проще будет — там столько народу соберётся, на тебя никто смотреть не будет.

— Да я не внимания боюсь, — отмахнулась я, облокотившись на парту. — Переживаю за контент. И боюсь ошибиться в терминологии. Или вообще номера игроков перепутать. Вот. — Я вытащила из сумки шпаргалку. — Записала номера «Медведей» и «Карибов». Но, как пить дать, я просру бумажку ещё до начала матча.

— Так, хватит ссаться, — решительно произнёс Лёха и забрал у меня бумажку, которую я уже начала нервно теребить в руках. — Верну во дворце. Ты так всегда, подруга. Говоришь, что не подготовилась к зачёту или коллоквиуму, а потом выстреливаешь правильные ответы, как занудная отличница. Всё будет нормально.

— Точно? — с надеждой спросила я, вскинув глаза на друга. — Обещаешь?

Лёха усмехнулся и взъерошил светлые волосы. Он сегодня тоже оделся теплее: в чёрный свитер поверх серой водолазки — нам придётся полтора часа торчать на ледовой арене.

— Конечно обещаю. Ты справишься. И не забудь запостить в сториз свой макияж.

— Да ну, — смутилась я, скрестив пальцы в замок перед собой. — Чего я там буду своим лицом светить.

— Таким прекрасным лицом, — фыркнул друг и щёлкнул меня по носу, — только светить и нужно. Сиять. Блистать!

Каждое новое слово сопровождалось ударом по носу, и я, за смеясь, шлёпнула парня по рукам. Напряжение немного спало, и я выдохнула. И правда, чем больше я нервничаю до, тем лучше всё проходит после.

— Ежова! — заорали снизу, и мы с Лёхой вздрогнули, поворачиваясь.

У первой парты стояла возмущённая Варя, разведя руками. На ней было красное приталенное платье, а на ногах тонкие капроновые колготки и белые вязаные гольфы. Я вскинула брови в недоумении, а девушка тут же взлетела по лестнице к нашему ряду.

— Ты нарисовала медведя! — Варя завалилась на парту, ударив локтём Лёху по голове, и вцепилась пальцами мне в подбородок. — Твою мать, это же охрененно! Я тоже хочу! Нарисуй!

— Руки, руки, — запротестовала я, стряхивая её ладонь. — Прыщи же выскочат, Варь.

— Какие прыщи? — ещё громче возмутилась одногруппница. — Ты должна мне нарисовать такого же! Только с номером Андрея!

Лёха не сдержал смешок, и Варя бросила на него уничтожающий взгляд. Он тут же вскинул ладони и покачал головой.

— Я молчу.

— Так что? — выжидательно уставилась на меня одногруппница. — На обеде?

— Прости, Варь, — пожала я плечами. — Я косметику с собой не брала.

— Ну бли-ин! — застонала Морозова. — Что за подстава, Ежова? Как ты меня не предупредила?

— Да я даже не подумала. Давай в другой раз? Впереди ещё два домашних матча.

Варя хотела было уже надуться от обиды, но передумала. Взмахнув волосами, она оперлась на парту и забарабанила ногтями по столешнице.

— Ладно, договорились. Сегодня у меня и так яркий макияж. С рисунком буду выглядеть как клоун.

Лёха опять затрясся от смеха, но Варю отвлекла вошедшая в аудиторию Сабина. Взмахнув рукой на прощание, девушка полетела по ступеням вниз.

— Ладно, хорошо, что ты не нарисовала номер Кисляка, — громко прошептал друг мне на ухо. — Варька тебя съела бы за такое. Типа «руки прочь от моего мужика».

— Лёх, а ты чего разболтался? — выгнув бровь дугой, поинтересовалась я, доставая из сумки тетрадь с конспектом. — Разминаешь язык перед презентацией?

— Ну ты и вредина, — закатил глаза парень, но всё же полез в карман за флешкой. — Вот поступлю в мед, будешь плакать тут без меня.

— Ты сначала поступи.

— И поступлю.

— И поступи.

Мы могли так ещё долго пререкаться, но нас прервал вошедший преподаватель, и вся аудитория едва слышно застонала — сейчас полетят неуды за выступления.

***

— Тихон! — заорала Варя. — Убери свою лапу с моего сапога!

— Так ты подвинься, — огрызнулся Мельников, пихнув девушку локтём. — И сумку убери!

— Не трогай, там конспекты!

— Дура, поставь свои конспекты на колени!

Закатив глаза, я глубоко вздохнула и покосилась на Лёху, сидящего за рулём. Он крепко вцепился в руль и то и дело бросал недовольные взгляды в зеркало заднего вида, где позади нас расселись Варя, Сабина и Тихон. В машине моего друга собралась самая странная компания для хоккейного матча из всех возможных.

Морозова всё же уговорила Рогову составить ей компанию на трибунах, а Тихон навязался с нами в самый последний момент — как оказалось, он купил билет онлайн за час до конца последней лекции. На ехидный вопрос Вари, зачем же ему ехать на матч, если он терпеть не может «Медведей», он не ответил. Только всю дорогу бросал подруге молчаливый средний палец. И ругался с ней из-за нехватки места на заднем сидении. Я бы предложила ему поменяться, чтобы избежать начала третьей мировой войны, но у меня на коленях лежала сумка с фотоаппаратом и штатив, а багажнику сие сокровище я не доверила бы. Не с нашими дорогами.

— Мы опоздаем, — причитала Варя, вцепившись в спинку моего сидения. — Мы точно опоздаем. Раскатка уже началась.

Её нудение действовало мне на нервы. Я сама едва ли не кусала ногти от того, что не засниму разминку команд перед матчем. Но, к счастью, меня вызвалась подстраховать Оля, которая приехала во дворец вовремя. Она уже сделала несколько кадров с раскатки «Карибов» и выслала мне.

— Почему Федотов вечно ставит вечерние пары, когда мне куда-то срочно надо? — не унималась Варя. — Вот мудак, как чувствует.

— Обычно после пар ты торопишься только на маникюр, — громко фыркнул Тихон.

— Ты ещё не подавился своим ядом? — парировала Морозова. — Сейчас самое время. Если будешь весь матч пердеть своим недовольством, я задушу тебя твоим же шарфом.

Хмыкнув, Тихон поправил шарф на шее и, подавшись вперёд, тронул меня за плечо.

— Маюх, у меня есть идея для твоего контента. «Фанатка, сбежавшая из дурки». Смотри на наш сектор внимательнее, Варька по-любому покажет сиськи Кисляку, когда тот будет проезжать мимо.

Сдержав улыбку поджатыми губами, я подавила смех кашлем.

— Вы такие громкие, — цокнула Сабина, которая все пятнадцать минут в пробке провела в наушниках, демонстративно игнорируя наше общество. — Ещё подеритесь.

— Я без пяти уже, — процедила Варя.

— Без пяти что? — лениво переспросила Сабина.

— Готова его убить.

Притормозив на светофоре, Лёха склонился ко мне. Я тоже подалась ему навстречу.

— Я их ненавижу.

— Я тоже.

— Зато мы вас охренеть как любим, — проворчал Тихон.

— А ведь я могла бы сейчас быть дома и смотреть «Шерлока», — вздохнула Сабина, подперев голову кулаком.

— Ты его уже раз двадцать смотрела, — взмахнула рукой Варя. — Тебе полезно сменить деятельность.

— Да, слушать ваш срач — это так увлекательно, — съязвила Рогова.

— По-моему, наша поездка — самая интересная часть сегодняшнего вечера, — усмехнувшись, сказала я, повернувшись к задним сидениям. — Прямо готзал в «Битве сильнейших» — интереснее, чем испытания.

Сабина кивнула, улыбнувшись, а Тихон закатил глаза и буркнул что-то невнятное себе под нос. И, вероятно, оскорбительное, потому что Варя пихнула его локтём в бок.

Звонкая трель моего мобильника прервала болтовню ребят и тихое ворчание Лёхи. Я вытащила телефон и увидела на экране контакт Кисляка. Словно собака почуяла — Варя коротко взвизгнула и, припав грудью к моему сидению, затараторила:

— Маечка, а ты дашь мне его номер, а? Ну пожалуйста, ты же моя подруга!

— Боже, Варя, — попыталась я отмахнуться от девушки, но она наседала на меня, как радостный лабрадор, соскучившийся по хозяину. — Сама у него спросишь. Прекрати вести себя, как безумная сталкерша!

— Вот-вот, — усмехнулся Тихон. — Мужикам такие навязчивые идиотки не нравятся.

— А тебя вообще кто спрашивал, девственник ты наш? — огрызнулась Варя.

— Да заткнитесь вы оба! — прикрикнула я и, дождавшись тишины, приняла вызов: — Алло?

— Гном, ты решила продинамить наш матч? — нарочито весёлым голосом спросил Кисляк. — Мне, может, твоя поддержка нужна. Ты где вообще?

Я поджала губы, чтобы не улыбнуться. Заметил, что я не приехала на раскатку? Вот это внимание к моей персоне. Никогда ему в этом не признаюсь — да вообще никому, — но мне это льстит.

— У меня пара только полчаса назад закончилась, я уже еду.

— Ты хоть успеваешь? — поинтересовался парень, и мне показалось, что в его голосе проскользнуло волнение.

Я посмотрела на вереницу машин перед нами и бодро отозвалась.

— Конечно! Одна нога тут, другая во дворце. Точно успею.

— Смотри, — усмехнулся в трубку Кисляк, а затем, понизив голос до интимного шёпота, добавил: — Ты, вообще-то, мой талисман на удачу.

Щёки, против воли, зарделись, и я повернулась к окну, чтобы ребята не увидели моего смущения.

— Надеюсь, ты не отрежешь мне ногу и не повесишь себе на шею, как кроличью лапку, — ответила я и обрадовалась, что мой ответ слился с гудком автомобиля, стоящего во втором ряду.

— Надейся, — быстро ответил Кисляк. — Ладно, мне пора на раскатку. Зайдёшь к нам перед матчем?

— Зачем? — усмехнулась я. — Потрёшь меня на удачу, как денежную жабу?

— Ба, да тебя сегодня прорвало на искромётные сравнения, — засмеялся парень. — Потру обязательно всё, до чего дотянусь. Всё, убежал.

Кисляк сбросил звонок. Убрав в сумку телефон, я вдруг поняла, что в салоне стало подозрительно тихо и медленно подняла голову, затем повернула налево. Лицо Вари было так близко к моему, что я невольно вздрогнула. Она прищурила густо накрашенные глаза и смотрела на меня коршуном.

— Что такое?

— Ты только что с ним... — медленно произнесла Морозова, растягивая гласные. — Флиртовала? Только честно, Ежова.

Я засмеялась, но смех вышел каким-то нервным. Лёха бросил на меня сочувствующий взгляд и прибавил скорость. Наверное, надеется, если мы скорее доедем до дворца, я избегу нападения со стороны обезумевшей от фанатизма по Кисляку Вари.

— Я? — Я ткнула пальцем себя в грудь. — Флиртовать с Кисляком? Меня тошнит от одной этой мысли. Не придумывай.

— Ну да, — заржал за моей спиной Тихон, и я пожалела, что не сижу рядом. Могла бы вытолкнуть его из машины прямо на проезжую часть. — Так всё и начинается. Сначала тебя тошнит от парня, а потом вы просыпаетесь в одной постели. От ненависти до любви... Сама знаешь. Хотя вкус на мужиков у тебя, как и у Морозовой, поганый.

— Тихон, — вспыхнула я, поворачиваясь, — Варя права, ты почему ещё не подавился своим ядом?

— А чё рожа так покраснела? — широко оскалился парень, откинувшись на спинку.

— Ты меня бесишь, — огрызнулась я и посмотрела на Варю. — Дорогая, у меня с Кисляком чисто деловые отношения. Он мне платит, я делаю вид, что мне нравится с ним общаться.

Изогнув губы в кривой усмешке, Морозова села на место и ткнула себе в глаза двумя пальцами.

— Я слежу за тобой, Маюха.

— Ага, — улыбнувшись, ответила я и поспешила отвернуться.

— Я тороплюсь, — шепнул Лёха. — Очень тороплюсь.

— Давай-давай, — буркнула я, скрестив руки на груди и съехав по сидению настолько, насколько позволял ремень безопасности. — Иначе я вывалюсь из машины под колёса этого грузовика.

***

В холле ледового дворца было не протолкнуться. Много людей. Очень много людей. Часть стекалась на трибуны, другая стояла в очереди к гардеробу, третья кучковалась по углам, что-то бурно обсуждая.

Заметив несколько поклонников команды «Карибы», я с сожалением отметила: у наших соперников есть мерч. Синие шарфы с названием команды яркими пятнами выделялись на шеях парней и девушек.

— Так, если вам надо сдать куртки, становитесь в очередь, — скомандовала я, повернувшись к друзьям.

— А ты? — вскинула брови Сабина, ленивым движением расстегивая молнию. Во рту у неё так же лениво перекатывалась ядрёно-мятная жвачка.

— А я к раздевалкам, — запыхавшись, ответила я, запутавшись в шарфе и едва не затянув на шее петлю. — Увидимся после матча.

Варя собралась было накинуть мне сверху ещё каких-то сверхзадач, но я ловко вывернулась из её хватки и, кивнув Лёхе, нырнула в толпу. И почти удачно пересекла её, но кто-то задел меня плечом — я отвлеклась и врезалась в чью-то широкую спину.

— Извините, пожалуйста, — забормотала я, посторонившись, и хотела было побежать дальше, но меня окликнули.

— Майя?

Я обернулась и увидела Яну Самойлову, с которой столкнулась вчера днём. Она стояла в белом полушубке рядом с возрастным мужчиной в деловом костюме под обычной чёрной курткой. В него-то я и врезалась.

— О, привет. — Кивнув мужчине, я добавила: — Здравствуйте.

Яна тронула спутника за локоть и указала на меня ладонью.

— Пап, познакомься, это Майя, она ведёт социальные сети «Медведей». А это мой папа, Фёдор Михайлович.

— Как Достоевский? — ляпнула я, косясь в сторону дверей, ведущих к раздевалкам. И тут же опомнилась. — Ой, ну, то есть...

Мужчина едва заметно усмехнулся.

— Вроде того.

— Майя, кстати, — продолжила Яна, обращаясь к отцу, — подруга Андрея.

В голове тут же всплыл разговор с Кисляком, в котором он поделился, что их с Яной родители мечтают породниться за счёт своих детей, и неловко закусила губу. Сейчас подумает невесть что, а мне иметь во врагах начальника дорожного патруля совсем не хочется.

Строгий взгляд мужчины оценивающе скользнул по мне и задержался на рисунке медведя-хоккеиста на щеке. Я почувствовала, что краснею. Уже тысячу раз пожалела, что нарисовала эту дурацкую картинку.

— Да мы так, — принялась я глупо оправдываться, — приятельствуем. Андрей же весь в хоккее. Нет времени на дружбу.

— Ну да, — хмыкнул Фёдор Михайлович и поправил полы пиджака под курткой, посмотрев на дочь. — Даже нет времени выйти и поздороваться с нами.

— Пап, — закатила глаза Яна, — у них же сейчас раскатка. После матча поговорите.

— У меня к нему много вопросов, — сурово продолжил мужчина. — Например, почему он давно не был у нас в гостях. Яна, у вас с ним всё нормально?

Я неловко потопталась на месте. Зачем я присутствую при этом разговоре? Желание сбежать росло в геометрической прогрессии. Но Самойловых лишний свидетель не смущал.

— Пап, — закатила глаза Яна и цокнула языком, — ты же слышал. Андрей весь в хоккее. Всё у нас нормально.

— Вы сходили бы куда-нибудь, — наседал на неё Фёдор Михайлович. — В кино, например.

— Обязательно, — кивнула Яна.

— Эм, — я неловко взмахнула рукой и указала себе за спину, — я пойду?

— Идите, — по-деловому кивнул Самойлов. — Приятно было познакомиться.

Криво улыбнувшись Яне, я развернулась на пятках и помчалась к раздевалкам. Зачем она вообще познакомила меня со своим отцом? Чтобы намекнуть родителю, что Кисляк не с ней одной дружит? Вот же удружила, подруга.

В коридоре с раздевалками было шумно. Парни в синей форме столпились в дверях и над чем-то громко смеялись. Настроение «Карибов» перед матчем было самое что ни на есть прекрасное, и я надеялась, что у «Медведей» не хуже. Пусть только попробуют облажаться в мой первый матч. Я их на шкуры пущу.

Раздевалка парней была пуста, ты позволила себе прислониться к стене, чтобы перевести дух. Бегать в куртке, тёплой одежде, с сумками наперевес и на каблуках — неблагодарное занятие. Я вспотела аж до трусов, ещё и колготки под джинсами сползли.

Сдёрнув с шеи мешающий шарф, я расстегнула куртку и, достав из сумки пудреницу, проверила макияж.

— Девушка, а вы тоже хоккеист? — раздался над ухом мужской баритон.

Защёлкнув пудреницу, я повернула голову и столкнулась взглядам с парнем из «Карибов». Высокий, широкоплечий, при полном обмундировании — он возвышался надо мной, как водонапорная башня. На квадратном лице красовалась ухмылка, а в карих глазах плескался неподдельный интерес к моей скромной персоне.

Усмехнувшись, я вытянула ногу в сапоге.

— Конечно, разве не видно? Вот мои коньки.

— А клюшка тогда где? — ещё шире улыбнулся парень. На его форме красовался номер «43».

В ответ я показала штатив, торчащий из сумки.

— Про шлем не спрашивай, я его дома забыла.

Парень засмеялся и, стянув с руки перчатку, протянул мне раскрытую ладонь.

— Витя.

— Майя, — кивнула я, пожимая горячую ладонь хоккеиста. — Не знаешь, давно «Медведи» на льду?

— Сейчас должны закончить раскатку, — ответил Витя и опёрся на стену над моей головой.

Какой дешёвый приём. Будто меня, из-за маленького роста, можно так задавить. Все больные места у мужиков находятся ниже пояса — мне проще до них дотянуться коленом или сумкой. В крайнем случае могу подпрыгнуть и боднуть затылком в кадык.

— Хорошо, спасибо.

Я хотела было ретироваться, но парень меня остановил хваткой на локте, и к нам обратилось сразу несколько заинтересованных взглядов его сокомандников.

— Неужели косолапые интереснее меня?

Ухмылка на квадратном лице уже не казалась такой доброжелательной. Но я точно себя накручиваю — он же просто подкатывает. Хоть и делает это топорно, неуклюже.

Я изобразила милую улыбку и поправила растрепавшиеся от бега волосы.

— Мои мальчики мне роднее всех. Я СММ-щик «Медведей».

— Воу, — присвистнул парень и посмотрел в сторону, поверх моего плеча. — Теперь я завидую нашим соперникам.

Я повернулась, чтобы проследить за его взглядом, и увидела высокого щуплого паренька. Он согнул угловатые колени и присел, чтобы настроить высоту штатива, а в руке держал айфон последней модели. Я не завидую, я не завидую. Чёрт, как же я завидую! Ещё и серебристый, ну просто мечта.

— Ваш пиарщик? — догадалась я по синей кофте на парне.

— Мхм, — кивнул Витя. — Это Максик, наша собачонка со штативом. Бегает за нами и уговаривает танцевать тупые челленджи под идиотскую музыку.

Мне стало обидно за коллегу. И немного за себя. Мы же работаем на благо наших команд. Надеюсь, «Медведи» не думают обо мне так же, как «Карибы» о своём пиарщике. Хотя я, в отличие от Максика, больше похожа не на собачонку, а на бешеного питбуля — не отпущу, пока не получу своё.

Вскинув брови, я провела пальцами по креплению на ножках штатива.

— Не стоить злить собачек со штативами. Эти палки с нами всегда, в отличие от ваших клюшек.

— Я что, обидел тебя? — Парень состроил удивлённую мину и ниже склонился ко мне. Почти уткнулся носом в макушку. — Прости, я вовсе этого не хотел.

— Ага, — буркнула я, потеряв к нему всякий интерес. Парни из моей команды закончили разминку и уже двигались по коридору к своей раздевалке. — Ладно, позже пообщаемся, мне надо идти.

— Как, уже? Уйдёшь и даже номер не оставишь?

Только сделала шаг, как вторая рука Вити упёрлась в стену, по другую от меня сторону, и я врезалась лбом в его предплечье. Так, он мне уже надоел.

— Слушай, чувак. — Я грубым движением толкнула его руку, выбираясь из плена. — Твои подкаты из дарк-романов про плохих парней на меня не действуют. Так что прекрати меня тормозить, пока я и вправду не зарядила штативом тебе промеж глаз.

— Воу-воу, — с насмешкой протянул Витя, вскинув руки к лицу. — Чего дерзкая такая? Я же просто подошёл познакомиться. У тебя что, плохой день?

— Вообще-то отличный, — огрызнулась я, отступая. — Так что не надо его портить. Бывай.

Но не тут-то было. То ли я задела хрупкое мужское эго — а я точно его задела, — то ли сорок третий номер ненавидит проигрывать, но он с такой силой вцепился мне в руку, что я невольно охнула. Ухмылка на квадратном лице превратилась в жуткий оскал.

— Слышь, цыпа, ты мне мозги не парь, а. Я же только что была не против, а теперь даёшь заднюю? Так не пойдёт.

— И что дальше? — прошипела я в ответ, вцепившись длинными ногтями ему в кисть. — Что ты мне сделаешь?

— Придурок, отпусти её.

Ещё никогда я не была так рада видеть Антипова, как сейчас. Особенно его злое, красное после льда лицо. Он без вопросов треснул Витю по предплечью, и тому пришлось отпустить меня. Я тут же спряталась за спину Антона, вытащив из сумки штатив и оттопырив его острые ножки.

— А чё, твоя тёлка? — оскалился парень и резко толкнул Антипова в грудь. — Если нет, то вали отсюда.

Я набычилась. Ну за тёлку он сейчас получит — я маникюр не пожалею и выцарапаю ему все глаза.

— Ты своих дружков будешь за сиськи мять, — рявкнул Антон и жестом велел мне отойти подальше. Но я вцепилась ему в форму, пытаясь потащить за собой. Уж драки до матча допустить нельзя. — А девчонку нашу не трогай. Иначе без зубов останешься.

— Антипов! — заорал Романенко, появляясь в противоположном конце коридора. С неизменной жвачкой во рту. — Матч ещё не начался, а ты уже кулаками машешь?

— Ещё не начал, — процедил Антон, не сводя озлобленного взгляда с Вити.

— Вот и не начнёшь! — Быстрым шагом очутившись возле нас, Юрий Михайлович треснул Антипова папкой по нагруднику. — Вали в раздевалку, пока я тебя на скамейку не посадил.

— А вы попробуйте посадить, — с вызовом ответил Антон.

Тут-то я и поняла, что ситуация, сначала безобидная, резко приняла нехороший тон. Завертев головой, я увидела медленно идущего на коньках Щукина и замахала ему рукой.

Заметив меня, Егор стянул с головы шлем и, скользнув взглядом по мужским фигурам рядом, нахмурился. Его шаг ускорился.

— Что происходит?

Громко чавкнув, Романенко перевёл взгляд с лица взбешённого Антипова на Щукина и ответил:

— А ничего не происходит, воспитательный момент. Забирай своего бешеного дружка и валите в раздевалку.

— Юрий Михалыч, — растягивая слоги, сказал Антон и посмотрел на довольно ухмыляющегося Витю, которого эта ситуация откровенно забавляла. — А вас главный тренер не потеряет? Ему ж, наверное, тяжело без своего помощника.

Лицо второго тренера моментально побагровело, а я мысленно простонала. Ну почему всё не может быть просто хо-ро-шо? Почему всегда есть какая-то проблема?

— А что тут за дискотека? — раздался за моей спиной весёлый голос Кисляка. — Почему меня не позвали?

Обернувшись, я увидела Андрея, вальяжным шагом шедшего к нам. На его лице яркий румянец, глаза искрились от смеха, клюшка забавно болталась на плече. Я приложила все немыслимые усилия, чтобы на радостях не бросится ему на шею. Вот кого я точно рада видеть. Потому что Щукин явно не в том настроении, чтобы разрешить конфликт без драки.

— Да вот, Андрюш, — пропела я, широко улыбаясь, — только тебя и ждали.

— Так я уже тут, — с готовностью ответил парень и приземлил мне на плечо тяжёлую ладонь в перчатке. — Так что, где музыка, где девочки на подтанцовке? Эй, Щук, твоя Марина с подружками опаздывает.

— Кислый, не сейчас, — процедил Егор, и его челюсть заметно напряглась.

— А мне кажется, самое время, — ничуть не смутился Кисляк и мягко, но настойчиво подтолкнул меня дальше по коридору, прочь от напряжения, повисшего в воздухе. — Сейчас Макеев придёт свою установку раздавать, и не видать нам ни музыки, ни девочек.

— Клоун, — раздражённо сплюнул Романенко и, развернувшись на пятках, пошёл обратно в тренерскую.

— Ну, и я пойду, — широко оскалился Витя. — Встретимся на льду, чуваки.

Стоило парню скрыться вслед за товарищами в раздевалке, как ухмылка сползла с лица Кисляка, и он мгновенно стал серьёзным.

— Это что только что было?

— Сам не в курсе, — мрачно отозвался Щукин.

— Да всё просто, — оживилась я. — Этот чувак в синем — полный придурок. Романенко — полный Ромапенко. А вы трое, — я хлопнула Егора и Антона по локтям, — отважные богатыри.

— А ты — конь Юлий? — насмешливо вскинув бровь, поинтересовался Кисляк, вернув себе игривое настроение.

— Ха-ха, — закатила я глаза. — Вам настраиваться на игру не надо? А то Макеев увидит, как вы тут прохлаждаетесь, и влетит даже мне.

— Ладно, парни, — Щукин сжал плечо Антипова и кивнул в сторону раздевалки, — идём.

Антон, кажется ещё не остывший, качнул головой и громко скрипнул зубами. Ох и не поздоровится же сорок третьему номеру на льду.

Перед тем, как зайти в раздевалку, Антипов вдруг остановился и, посмотрев на меня, ткнул себя в щёку.

— Круто.

Я щёлкнула пальцами.

— Спасибо.

— Андрюх, ты идёшь? — поторопил Кисляка Щукин, застыв в проходе.

— Ага, одну минуту, — отозвался Андрей.

Егор бросил на меня короткий, полный невнятных чувств взгляд, и скрылся за дверью.

— Ревнует, — констатировал Кисляк, повернувшись ко мне.

— Ага, — улыбнулась я, — он к тебе точно неровно дышит. А Марина для прикрытия.

— Ему придётся смириться с тем, что он не в моём вкусе, — хмыкнул Кисляк и поманил меня к стене, подальше от раздевалки и лишних ушей.

— Какая жалость, — вздохнула я. — Вы были бы прекрасной парой.

— Ладно, проехали. — Опёршись плечом на стену, Кисляк скользнул по мне взглядом, и я вдруг вспомнила, что уже упарилась в куртке. — Крутой медведь. Это я?

— Тебя бы я нарисовала в виде оленя, — усмехнулась я, склонив голову к плечу. — Но спасибо. На меня все люди смотрели, как на дуру.

— Ты что, так на пары ходила? — вскинул брови Кисляк.

— Ага, — хихикнула я. — У нас сегодня на семинаре была презентация, мы с Лёхой выступали. Наболтали на четвёрку, а препод сказал, что у меня оригинальный подход к привлечению внимания, и поставил пятёрку. Так что, наша команда приносит мне удачу.

— Я тобой горжусь, Гном, — сердечно выпалил Андрей и, прижав ладонь к груди, прикрыл веки. — Мне, к слову, тоже нужна сегодня удача.

Сказав это, он приоткрыл один взгляд и выразительно посмотрел на меня сверху вниз. И всё-таки, какие же они все высокие — мне придётся покупать корсет для шеи, иначе к лету она уже отвалится.

Вскинув руку, я сжала пальцы и трижды перекрестила Кисляка.

— С богом.

— С богом нас ВасГен пошлёт, — фыркнул парень и поймал мою руку. — А от тебя мне нужно кое-что другое на удачу.

— Что, — прыснула я со смеху, — мои счастливые носки? Даже не проси.

— Нет, — закатил глаза Андрей. — Поцелуй.

Я застыла, в недоумении глядя на парня.

— Чего?

— Да в щёку же. — Кисляк ткнул себя пальцем в родинку над ямочкой. — Всего один. Я прям чувствую — сработает.

Подбоченившись, я взмахнула штативом, всё ещё готовым распять кого-нибудь на ножках.

— Чтобы сработало, мне придётся перецеловать всю команду.

— Не-а, — отмахнулся Кисляк. — Я их сам поцелую. А вот без твоего поцелуя вот сюда, — он снова ткнул себя в щёку, — точно ни одной шайбы не заброшу.

Поджав губы, я покачала головой.

— И почему ты не вратарь?

— Потому что я нападающий.

— Не буду я тебя целовать.

— Почему? Тебе всё равно на судьбу нашего матча? Может, от него зависит наша карьера.

— Точно не зависит.

— Ну пожалуйста, тебе что, жалко? — Кисляк сложил ладони и взмахнул ими в молитвенном жесте.

— Ты ещё на колени встань, — усмехнулась я, скрестив руки на груди.

— Я могу.

Я округлила глаза — Андрей действительно, кряхтя как старый дед, стал опускаться, подгибая колени. Испугавшись, что нас застукают и поймут превратно, я схватила его руку и потянула наверх.

— Прекрати! Ты что делаешь?

— Добиваюсь своего, — самодовольно ухмыльнулся парень. — Так что? До пола осталось сантиметров двадцать, пожалей мои колени.

— Ладно, ладно, — сдалась я. — Только встань, пожалуйста.

Кисляк тут же выпрямился, а затем склонился и подставил левую щёку. Я с сомнением посмотрела на его улыбающуюся рожу и вскинула указательный палец.

— Если ты повернёшься, я тебе врежу, ты понял?

— И в мыслях не было.

Недовольно закатив глаза, я приподнялась на цыпочках и быстро коснулась губами его горячей кожи. Это был даже не поцелуй, так, лёгкое прикосновение. Так дети обычно целуют дальних родственников, когда их заставляют.

— Всё, — отпрянув, сказала я. — Без победы не возвращайся.

Вытянувшись по струнке, Кисляк, широко лыбясь, отдал честь.

— Так точно, будет исполнено!

— Иди уже, — замахала я на него руками. — Игра скоро начнётся.

— Иду-иду, — закивал головой парень, продолжая улыбаться. — Кстати, от тебя вкусно пахнет.

Не удостоив его реплику ответом, я отвернулась и быстрым шагом помчалась к выходу на трибуны. И когда прошла мимо раздевалки, мне показалось, что в зазоре мелькнула красная форма кого-то из парней.

***

Увидев Олю, придержавшую для меня место прямо за скамьёй «Медведей», я расплылась в улыбке. Белова, сама того не зная, поддержала меня, нарисовав на щеке большую букву «М» красной помадой.

— Вот это да, — восхитилась девушка, когда я плюхнулась на место и принялась разбирать свои вещи. — Какой красивый медведь! Ты умеешь рисовать?

— Ну так, — отмахнулась я, копошась в сумке, — в детстве любила малевать картинки.

— Моего художественного порыва хватило только на это, — хихикнула Оля, показывая на щёку. — Посмотри, не размазалось?

Я достала из сумки пачку салфеток, ворованных в университетской столовой, и подтёрла слегка размазанный след.

— Теперь всё супер.

Пока я устанавливала штатив и примеряла, как картинка будет смотреться в телефоне, Оля включила ноутбук, лежащий на коленях.

— Как будет выглядеть трансляция матча? — поинтересовалась я, запихивая сумки под сиденье, и сняла с камеры крышку.

— Допотопно, — улыбнулась девушка и повернула ко мне экран. — Камер для прямой трансляции у нас нет, поэтому буду вести по старинке — текстом.

Я посмотрела на открытую страницу сайта «Медведей»: она выглядела, как чат, где Оле выдали права админа. Поминутно она будет расписывать происходящее на льду, а под каждой записью люди смогут оставлять комментарии. И как она только будет успевать и смотреть, и печатать?

До начала матча осталось пятнадцать минут и моя последняя нервная клетка. Я потирала ладонями колени, разглядывая трибуны. Зрители выкупили едва ли сорок процентов мест, но шума от них было предостаточно. Я нашла взглядом своих друзей. Кто-то с кем-то поменялся местами, потому что в итоге они сели в секторе «С» все вместе. Там же, на два ряда вниз, я увидела и Яну Самойлову с отцом. Интересно, а Кисляк знает, что они пришли на матч? Что-то я забыла ему об этом сказать.

Тут же вспомнился наш странный диалог в коридоре и поцелуй в щёку на удачу. Я смутилась и опустила голову, чтобы никто не заметил красноты на щеках. Что за чёрной магией владеет Кисляк? Как ему удаётся так мной манипулировать, что я в итоге соглашаюсь на всё, что он предлагает?

Вибрация телефона в кармане отвлекала меня от лишних мыслей. На экране высветилось короткое и красноречивое сообщение от Лёхи.

Алексей Кознов: Дура!

Вскинув брови, я непонимающе посмотрела на друга, сидящего в другом секторе, а он в ответ помахал мне каким-то листком. Лёха тычет пальцев на лёд, и меня осеняет: шпаргалка! Он же забрал её, чтобы я не потеряла!

Майя Ежова: Я же говорила, что-то обязательно пойдёт не так!

Алексей Кознов: Да не истери. Сейчас я сфотографирую и пришлю тебе.

Майя Ежова: Нет! Мне на бумаге нужно, а не на телефоне! Сиди на месте, я сейчас прибегу.

— Оля, — затараторила я, тронув девушку за плечо, — сторожи оборудование. Мне надо метнуться в другой сектор к друзьям, но я быстро.

— Ладно, — удивлённо вскинув брови, кивнула Белова. — Всё хорошо?

— Да просто офигенно, — буркнула я и, спустившись, понеслась по коридору мимо раздевалок.

Я всё ещё плохо ориентировалась в ледовом дворце и не понимала, с какого этажа вход на нужный мне сектор. Выскочив из-за угла в холл, я беззвучной ойкнула и тут же нырнула обратно, прижавшись к стене. Совсем рядом стояла высокая фигура Щукина, а с ним — Касаткина в своей чирлидерской форме. Между ними явно серьёзный и напряжённый разговор.

И почему я опять появляюсь в ненужное время в ненужном месте? Прямо проклятье какое-то.

— Я не понимаю, что с тобой творится, — сердито процедила Марина. — Тебе будто всё равно на меня!

— Это не так, — слишком спокойно ответил Егор. — И сейчас не самое удачное время для выяснения отношений. У меня игра.

— Ну конечно, у тебя так всегда. А после матча ты найдёшь ещё кучу причин, чтобы меня продинамить. Если ты хочешь расстаться, так и скажи.

Молчание Щукина затянулось — он медлил с ответом, а у меня из-за этого сердце заколотилось с такой бешеной скоростью, что пришлось прижать руку к груди, чтобы оно не выскочило.

— Нет, не хочу, — наконец ответил парень, и моё лицо скривилось, как от съеденного лимона. — И нам действительно нужно поговорить, но не сейчас.

— Ой, да пошёл ты, — огрызнулась Марина, и я стала медленно отступать в глубину коридора. — Мне твои отмазки, Щукин, уже поперёк горла.

Тень девушки скользнула по полу, а я тут же пошла вперёд, делая вид, что не стала свидетелем их разговора. Мы с Касаткиной почти столкнулись на выходе, но она грубо ударила помпоном меня в грудь и прошла мимо. В ответ я показала её спине средний палец.

— Майя? — окликнул меня Егор. — Ты почему не на трибунах?

Я обернулась и натянула на лицо вежливую улыбку.

— Нужно сбегать в одно место.

— Ты можешь воспользоваться туалетом в раздевалке девочек, — улыбнулся Щукин, и у меня в груди опять, чёрт подери, потеплело.

— Не в это место, — покачала я головой, огибая парня и отступая. — Удачи на игре, Егор.

— Поцеловать на удачу не предложишь? — вскинув брови, вдруг спросил он.

Я удивлённо приоткрыла рот. Значит, мне тогда не показалось. За дверью стоял Щукин и всё слышал. Ситуация из «неловкой» стала «очень неловкой». Вернув себе самообладание, я скрестила руки за спиной и гордо вскинула подбородок.

— Думаю, удача Марины тебе больше поможет.

Криво усмехнувшись на прощание, я отступила и вышла в холл. Егор скрылся за поворотом, а следом я услышала громкий голос Макеева:

— Щукин, тебе отдельное приглашение нужно? Давай в раздевалку, через десять минут выходим на лёд.