Экстра. Круг замыкается

«Смотрящий на небо» был интересным местом. И по-хорошему странным. В каком бы настроении вы не направлялись в этот клуб, музыка, что в нем играет, всегда ему либо соответствует, либо напрочь меняет. Возможно дело в том, что она придерживается большинства современных трендов и поэтому вы моментально подстраиваетесь под нее. А возможно дело в ощущении преодоления невидимой преграды, что буквально заставляет вас оставлять все переживания на улице.

Ван Ибо приходит сюда уже четвертые выходные. Он неизменно садится за барную стойку, ловит теплую улыбку бар-леди и заказывает виски. И наблюдает. Он чувствует себя нерешительным мальчишкой и уже которые выходные корит за то, что не способен заговорить с понравившимся ему парнем. Хотя казалось бы. Еще ни разу за его практику у Ибо не возникало таких проблем. Он красив, обаятелен и уверен в себе. Если он ставит цель — он непременно уходит с «добычей».

Но этот... гуй* начисто лишил его способности связно мыслить и как-то проявляться. Тонкий, как лоза и легкий, как алая лента, что неизменно украшает высоко забранный хвост. Всегда одетый в яркую футболку и узкие джинсы, подчеркивающие аппетитную задницу. Он танцует, словно огонек костра на ветру, который то едва держится на хворосте, то завитками взлетает ввысь, рассыпаясь на искры. Иногда он подбегает к барной стойке, просит лимонад и очаровательно улыбается бар-леди, что ставит перед ним заветный стакан. Он улыбается и тем, кто осмеливается подкатить к нему, но неизменно бывает отшит.

Ван Ибо готов убить за то, чтоб ему хоть раз досталась эта яркая обезоруживающая улыбка. Но Гуй — так Ибо решил называть этого парня про себя — даже взгляда на нем не задерживает, будто вовсе не замечает его существования. И это до зубовного скрежета злит.

Молодой человек с удивлением обнаруживает, что стакан опустел и трясет им, звеня льдом о стенки. Еще один виски — решает Ибо — и он точно будет готов. Бар-леди подает ему новый рокс с «Suntory» и как-то понимающе подмигивает. Ибо поворачивается к танцполу, но желанный призрак исчез. Он осматривается и разочарованно выдыхает. Упустил.

— Один здесь отдыхаешь? —томно, с хрипотцой, раздается над самым ухом.

Ибо вздрагивает, едва не выронив стакан и медленно поворачивается.

«Я попал!» — проносится в голове, кажется, последней ясной мыслью.

Перед ним стоит демон, призрак, суть первородный грех. Темные густые брови, карие — почти черные — глаза, высокие скулы, тонкий аккуратный нос, пухлые губы с — а вот это вообще ни в какие ворота — родинкой под нижней. Ибо ловит себя на мысли, что хочет слизать эту блядскую родинку с этого прекрасного лица. Ему улыбающегося лица.

— Я Сяо Чжань, — звучит кокетливо и мило.

— Ван Ибо, — он порывается сперва сделать глоток своего виски, но ставит стакан на стойку.

Сяо Чжань поджимает губы и смотрит из-под длинных ресниц.

— Не хочешь потанцевать, Ван Ибо?

Ибо не хочет танцевать. Точно не сегодня. Его нерешительность забивается куда-то в дальние углы сознания, не иначе из-за того, как близко оказался объект вожделения. Он призывает Чжаня наклониться поближе и шепчет на ухо, чего действительно хочет. Тот вскидывается, широко распахнув глаза, его скулы покрывает легкий румянец. И Ван Ибо кажется, что где-то на этом этапе он должен получить по роже. Но ошибается. Чжань слегка меняется в лице и игривая кокетливость уступает место томному возбуждению. Он уже сам наклоняется к уху Ибо, положив при этом ладонь на его бедро, и выдыхает жаркое:

— Поехали.

***

Они не разговаривают всю дорогу до квартиры. В машине, не смотря на возбуждение, Чжань сидит тихо, как мышка. Он видит, насколько напряжен Ибо, и подозревает, что даже легкое касание сорвет того со всех возможных тормозов. А в лифте воздух настолько наэлектризован, что еще немного и панель управления закоротит вместе с камерой. Чеку срывает, как только захлопывается входная дверь.

Сяо Чжаня впечатывает спиной в стену, а потом его губы накрывает чужими. Ибо не целует, он буквально берет его рот. Его руки везде — на спине, бедрах, ягодицах, груди, шее, паху. Он гладит, давит, сжимает так, что явно останутся синяки, вжимается собственным телом. Ибо жирно мажет языком по подбородку и врывается им между губами, вылизывая и трахая. Чжань не может даже толком ответить, теряясь под напором своего визави. Его ноги подгибаются и все, что ему остается, это покрепче вцепиться в чужие плечи. Он всхлипывает, стонет, шепчет, словно в бреду. Распадается на множество осколков даже не замечая, как его джинсы оказываются расстегнутыми.

Сяо Чжань чуть приходит в себя только когда Ибо совсем немного отступает и опускается перед ним на колени.

— Что... — он не уверен, что может не то что связно говорить, но даже мыслить. Но все же пытается удержать того непослушными руками.

— Ш-ш-ш, — Ибо перехватывает его запястья одной рукой, другой спуская джинсы вместе с бельем. — Будь хорошим мальчиком.

Чжань смотрит в его глаза и видит в них что-то дикое, звериное. Волчье. Он шумно сглатывает и кивает. И давится стоном, когда Ибо, слегка придерживая его член, влажно лижет тот от основания до головки, прихватывая ее одними губами. Кончик языка скользит по уздечке, уретре, обводит несколько раз по кругу. А потом Ибо медленно принимает его на всю длину, втягивая щеки, создавая такое желанное давление.

Он двигается медленно, скользя влажными губами по стволу, прослеживая языком набухшие венки. Не то стараясь подольше продлить чужое удовольствие, не то издеваясь над ними обоими. Сяо Чжань буквально воет от этой ласки, его потряхивает и явно не хватит надолго. Зарывшись дрожащими пальцами в чужие волосы, он предпринимает слабую попытку толкнуться вперед.

Ибо припечатывает его бедрами к стене и предупреждающе взрыкивает. И от того, как этот горловой звук проходит вибрацией по головке, Чжаня срывает за грань. Он вскрикивает и бьется в едва ли не самом сильном оргазме в своей жизни, в то время как Ибо принимает его сперму, высасывая и вылизывая остатки. Не в силах больше сохранять вертикальное положение, Сяо Чжань сползает по стене.

Его обнимают и откидываются на спину, прямо на пол, где они лежат, пытаясь прийти в себя. Он чувствует, как под виском бешено колотится чужое сердце, чувствует, как заходится собственное. Постепенно возвращается способность хоть как-то мыслить.

— Это что, мать его, такое было? — срывается с его губ и Ибо уточняюще мычит где-то сверху. — Что за гребаная магия? Я себя прям глупым девственником ощутил, пока ты... — он беспомощно замолкает и неопределенно взмахивает рукой, описывая этим жестом, как он надеется, все произошедшее. Ибо мягко смеется и приподнимается на локтях.

— Как интересно. Я вообще-то успел подумать, что именно им ты и являешься, — прилетевший в грудь кулак, вышибает из легких немного воздуха и он чуть закашливается, продолжая смеяться.

***

О том, насколько Ван Ибо оказался поспешен в своих выводах, он понимает в душе. Когда, намотав чужие волосы на кулак, вбивается членом в податливое горло. Когда Чжань самозабвенно принимает всё и стонет едва ли не громче, чем он сам. Когда этот демон, стоя на коленях, прижимается щекой к его бедру, оглаживая руками тело, которое отзывается крупной дрожью.

Не в силах больше этого выносить, Ибо тянет его на себя и накрывает его рот своим, вылизывая собственный терпкий вкус. Он ведет ладонями по спине, прослеживая позвоночник, а потом стискивает округлые крепкие ягодицы, буквально вдавливая в себя партнера. Чжань тихо стонет, не разрывая поцелуя, и закидывает правую ногу ему на бедро. Ван Ибо проскальзывает пальцами по ложбинке между ягодиц и с легким нажимом оглаживает такое желанное колечко мышц.

— Боги... — всхлипывает Чжань, запрокидывая голову, подставляя под горячие губы кадык. — Я, кажется, умру, если ты сейчас меня не трахнешь.

Ибо рычит в его плечо, разрываясь между нежеланием двигаться с места и просто физической необходимостью втрахать это прекрасное тело в свой матрас. Он нащупывает рукой душевой переключатель, а потом подхватывает Чжаня, вынуждая того, обхватить себя ногами и несет в спальню.

Чжань заливисто и звонко хохочет, падая спиной на кровать и подтягивая себя ближе к подушкам. И Ван Ибо вдруг теряется в этом звуке. Его словно омывает водами весеннего ручья. Он замирает, а зверь внутри него садится на задние лапы, склоняет голову набок — еще секунда, и хвостом завиляет — и слушает.

— Эй, тигр. Ты чего там застыл?

Вопрос возвращает его в реальность. Сколько он так простоял? Дышал хотя бы? Тряхнув головой, он осматривает Чжаня, лежащего на постели. Тонкий, гибкий, соблазнительный. С припухшими красными губами и начинающими наливаться отметинами на теле. Он великолепен.

«И он мой» — думает Ван Ибо.

А потом скользит по постели и прижимается всем телом, запускает руку в мокрые волосы и целует. Но уже не пытаясь поглотить, нет, но стараясь почувствовать каждый миллиметр этих губ, языка, кромку зубов. Чжань с легкостью принимает новые правила игры: шумно выдыхает, оплетая его руками, притираясь, словно пытаясь вплавиться.

Когда воздуха уже катастрофически не хватает, Ибо разрывает поцелуй, но, поглощенный новым чувством, начинает зацеловывать шею и плечи, прикусывая ключицы. Мокрыми губами он накрывает сосок Чжаня и получает в награду громкий стон.

— Какой чувствительный, — шепчет он, ухмыляясь, и влажно лижет второй, вырывая новый восхитительный звук из чужой груди.

Он прокладывает влажную дорожку из поцелуев по животу, царапает короткими ногтями подвздошные косточки. Оглаживает истекающий член, собирая на пальцы предэякулят, и, наконец, очень медленно вставляет два пальца внутрь. Чжаня выгибает дугой. Ибо аккуратно двигает пальцами, оглаживая и растягивая мягкие стенки. Краем сознания он отмечает легкость, с которой смог проникнуть в партнера, но эту мысль вышибает протяжным стоном.

Последним усилием воли Ван Ибо тянется под подушку за презервативом и пакетиком смазки, парой отточенных движений завершая необходимые приготовления. И, не в силах больше сдерживаться, входит в Чжаня, одновременно накрывая его губы поцелуем, и сразу задает темп, безошибочно тараня чувствительную точку. Чжань мечется под ним, царапает спину, подмахивает бедрами в такт движениям и разнуздано стонет, от чего у самого Ибо едет крыша.

— Твою-бога-душу-мать! — выстанывает Чжань, ошпаренный внезапным оргазмом, обхватывая Ибо всеми конечностями и вцепляясь зубами ему в плечо.

Внезапная боль немного трезвит. Ибо целует его в висок и дает пару минут передышки, прежде чем переворачивает на живот и вздергивает вверх бедра.

— Ненасытная тварь... — беззлобно шепчет Чжань, становясь в коленно-локтевую и упираясь лбом в матрас.

Ибо хмыкает и влажно целует его меж лопаток и далее, прослеживая губами позвоночник. Чжань тяжело дышит, прогибая спину и еще сильнее выставляя упругий зад в приглашающем жесте. Ван Ибо не надо долго уговаривать. Он несколько раз мокро проходится языком по звездочке ануса и пристраивает колом стоящий член, нарочито-медленно толкаясь внутрь.

И ему стоит невероятных усилий не сорваться в бешеный темп в погоне за оргазмом. Нет, его движения плавные, размеренные. Он гладит Чжаня по спине и бокам, оглаживает бедра, скользит по паховой складке, едва задевая член. Чувствует, как медленно возвращается чужое возбуждение. Как тяжелое дыхание перемежается с тихими — пока еще — стонами. Как Чжаня снова накрывает, с каждым движением все сильней и сильней.

Ван Ибо тянет его за волосы, прижимая спиной к своей груди. Он чувствует, как бешено заходится чужое сердце, как его собственное отвечает тем же. Свободная рука ложится на горло и ползет чуть выше, задирая подбородок, вынуждая упереться затылком в его плечо. Он прикусывает мочку, а потом влажно проходится языком по линии челюсти и уху. Чжань всхлипывает, выстанывает его имя.

— Пожалуйста... — шепчет он почти в бреду. — Ибо, пожалуйста...

Ибо ведет рукой по его груди и животу к истекающему смазкой члену. Плавные движения его бедер сменяются серией быстрых коротких толчков, выбивающих из партнера протяжный вой. И вот, когда собственное наслаждение стягивает тугой пружиной все нутро, он обхватывает член Чжаня. Тот вскрикивает и содрогается в мощном оргазме, сжимаясь вокруг Ибо и утягивая его за собой за грань. Ван Ибо кончает с громким стоном, парой мощных толчков, и они вместе опадают без сил на кровати.

***

Сяо Чжань просыпается ночью как от толчка. Его голова покоится на груди Ибо, который легко обнимает его за плечо. Все тело сковывает приятной ломотой, но он все же аккуратно шевелится и, следя чтоб не разбудить партнера, выскальзывает из постели. В ванной комнате он наспех приводит себя в порядок и одевается. А потом так же тихо, прислушиваясь к каждому шороху, проскальзывает в коридор и закрывает за собой дверь.

Такси подбирает его через десять минут, в течении которых Чжань просто не находит себе места. Он ждет, что вот-вот распахнется дверь подъезда и Ибо настигнет его, снова поймает, засыплет вопросами, на которые у него не было пока ответов. Юркнув на заднее сидение, он утыкается в телефон, давая понять водителю, что на диалог, в случае чего, не настроен.

Чего он боится? Они ведь не обменялись телефонами, не уточняли правильное начертание имен друг друга, не знали места работы. Единственной точкой пересечения за эти недели для них стал «Смотрящий на небо», но, наверное, визитами туда на пару-тройку месяцев можно и пожертвовать.

Кажется, психологи называют это избегающим типом привязанности. Сяо Чжаня невероятно тянуло к Ибо с самого первого взгляда, еще месяц назад, и огромных усилий стоило ничем не выдать свою заинтересованность. До вчерашнего вечера. Но его смущает, и одновременно даже обижает, тот факт, насколько легко он оказался у него в квартире и степень подготовленности Ибо к процессу. Чжань не хочет потом ждать звонка, которого, скорее всего, не случится. Хватит того, что он и так ощущает себя просто очередным. Поэтому он и предпочитает сбежать. Лучше быть тем, а не кого.

Он с удивлением обнаруживает, что пялится в давно погасший экран смартфона и шумно выдыхает.

— Молодой господин, с вами все в порядке? — Чжань вскидывается и ловит на себе взгляд водителя через зеркало заднего вида. Но этот голос, патокой растекшийся по салону автомобиля, вздыбливает каждую волосинку на его теле. — Может, мне открыть окно или притормозить?

Ему кажется, что проходит непозволительно много времени, прежде чем он все-таки выдавливает:

— Н-нет. Не стоит. Скажите, долго еще?

— Пара минут и мы на месте.

Чжаня снова пробирает дрожью и он смотрит в приложение, чтобы убедиться в словах водителя.

Уже дома Сяо Чжань принимает душ и долго рассматривает себя в зеркале. На его теле некуда ставить пробу — синяки, засосы, следы укусов, даже несколько царапин. Воистину, Ибо настоящее дикое животное. Но еще никогда и ни с кем ему не было так хорошо. Так правильно. И он прекрасно осознает, что уже ни с кем и не будет. С предплечья ему нагло ухмыляется татуировка мультяшного белого нетопыря . Он вновь задумывается над тем, насколько правильно поступил, сбежав из чужой постели, но быстро отметает эту мысль и направляется в кровать. Ему нужен сон. Ему нужно много сна.

***

Ибо не находит себе места. Он ищет всеми возможными способами, пока не упирается в тупик в каждом взятом направлении. Соцсети ничего не дали — у него не было ничего, кроме имени, которое он даже не знал, как правильно пишется. Он смог договориться со службой безопасности, отвечающий за дом, и ему передали короткую запись с камер видеонаблюдения, где видно, как Чжань садится в такси. В самой службе такси, ему предложили обратиться в полицию и тогда, конечно же, они предоставят всю необходимую информацию. Но ни в какую полицию он не обращается.

Он идет в клуб и его направляют к владелице, которой — на удивление — оказывается та самая бар-леди, что неизменно стоит за стойкой. Она внимательно слушает Ибо и обещает связаться, если Чжань вдруг появится (чего, конечно же, не делает, когда тот заявляется посреди недели и, впервые за все время, напивается).

Когда Ван Ибо только проснулся и не обнаружил никого рядом, он был готов подумать, что ему все приснилось, если бы не лента, что алой змеей свернулась на полу ванной комнаты. Надо же, впервые он привез кого-то домой и этого кого-то не оказалось на утро в его постели.

Сейчас же, по прошествии нескольких месяцев, ему все сложнее удержать в голове четкий образ. А еще ему снятся сны. Сны, где Чжань беловолос и красноглаз, а сам он может обращаться в волка. Сны, полные ночей любви или охоты. Сны, где их преследует человек (человек ли?), что неизменно ставит перед выбором и забирает их жизни. И порой ему кажется, что он начинает сходить с ума.

***«Бар-клуб «Смотрящий на небо» приглашает вас в эту субботу, 5 октября, отметить нашу годовщину. Музыка, танцы, огни и море алкоголя. Всем пришедшим на мероприятие в стиле Америки 20-30-х гг. — бокал шампанского в подарок.»

Сяо Чжань смотрит на черно-золотой флайер, обнаруженный в почтовом ящике, и думает, что ради такой даты, пожалуй, можно рискнуть. Где-то в его шкафу даже прячутся черная двойка и бордовая рубашка. Докупить шляпу, подтяжки — и образ готов.

Он надеется, что прошло достаточно времени, и Ибо успел забыть о нем. Потому что у него самого этого так и не получилось. А еще ему начали сниться странные сны, но о них Чжань предпочитает не думать вовсе.

Суббота наступает быстро. Собрав полный образ, Чжань напоследок еще раз смотрит на себя в зеркало и вызывает такси.

В клубе пока не очень много людей, но атмосфера вечеринки двадцатых уже царствует во всю. Мужчины в шляпах и костюмах, а кто-то даже с бутафорским «Томми-ганом»*, девушки в блестящих платьях и с обилием сверкающих украшений. Он подходит к барной стойке и приветствует хозяйку приподнимая шляпу. Она лучезарно улыбается и ставит перед ним обещанный бокал с шампанским. Неподалеку сидящий, молодой красивый мужчина салютует ему своим бокалом и Чжань вежливо отвечает тем же. Он опрокидывает в себя содержимое и направляется вглубь постепенно заполняющегося танцпола — сегодня он намерен оторваться по полной.

Заканчивается медленный танец и Чжань галантно целует руку своей партнерши, когда замечает, что ее взгляд устремлен куда-то за его плечо. Он оборачивается и застывает, как тот заяц в свете фар. Ибо стоит в нескольких шагах и не сводит с него глаз. На его лице непередаваемый каскад эмоций. Он одет практически во все белое: костюм-двойка, галстук, подтяжки, трилби на голове. Ярким акцентом выступает только голубая рубашка. Чжань невольно любуется им.

Ибо медленно сокращает расстояние.

— Один здесь отдыхаешь?

Сяо Чжань нежно улыбается зеркальности ситуации, благодарный за то, что его не атакуют вопросами и требованиями объясниться. Он коротко кивает.

— Не хочешь потанцевать? — Ибо с легкой улыбкой протягивает ладонь и, когда Чжань ее принимает, притягивает его к себе, заключая в объятия.

Круг замыкается.

***

Красивый мужчина, сидящий за барной стойкой с почти хищной улыбкой наблюдает за молодыми людьми, кружащими на танцполе и так напоминающими своими нарядами пресловутый значок Инь-Ян. Он заждался. Кто бы мог подумать, что современный мир может так усложнить игру.

Он уже собирается уходить, когда на барной стойке перед ним становится бокал драй-мартини с двумя оливками на шпажке.

— Но я не заказывал, — его тягучий томный голос ничуть не смущает бар-леди.

— Это за счет заведения.

Мужчина сощуривает взгляд и осматривает ее, насколько позволяет стойка. Она одета по мужской классике годов, в стиле которых проводится вечеринка. Черные широкие брюки, жилетка, в цвет, поверх белой рубашки и галстук-бабочка. Волосы собраны в низкий хвост. Но тут его внимание привлекает брошь на лацкане жилетки — лук с наложенной стрелой.

— Чжан Сянь*.

— Здравствуй, Тяньгоу, — она коротко кивает, все так же приветливо и благодушно улыбаясь, но в ее глазах горит решимость. — Тебе бы пора оставить этих детей в покое.

— Не думаю, что ты в праве указывать мне, как с ними поступать, — он делает большой глоток напитка, закусывая первой оливкой.

— Неужели ты еще недостаточно их мучил?

— Они должны доказать свою любовь, — пожимает он плечами.

— Они и так уже умерли друг за друга.

— Мы тоже когда-то умерли! — неожиданно вскрикивает Тяньгоу, вперивая в бар-леди гневный взор.

Она выдерживает его не моргая, только хмуря тонкие брови. А он вдруг смеется:

— Хорошо, — неожиданно соглашается злой дух, чем вызывает искреннее удивление оппонента. — Я оставлю их. Но ты со мной потанцуешь.

Чжан Сянь склоняет голову, пряча улыбку и смотрит на него исподлобья.

— Клуб закроется через пять часов.

— Ничего. Ты же знаешь, я умею ждать.

______________

*鬼 — в китайской мифологии демон, дух умершего

*пистолет-пулемет Томпсона — американский пистолет-пулемёт, изобретённый в 1918 году Джоном Тальяферро Томпсоном

*кит. 張仙, дух-покровитель маленьких мальчиков, является врагом Тяньгоу, защищая младенцев от его козней с помощью своего лука и стрел. Он часто изображается смотрящим на небо, в ожидании появления зверя