Акт I\15. Праздник Валентина

Этот день наступил быстрее, чем девочки успели осознать сущность любви. Им было от семи до пятнадцати, и большинство из них считали себя если не трогательно любящими, то ужасно влюблёнными. Например, в проктора.

Никто из воспитанниц не знал, что за Валентин такой, но в одной древней–предревней книге говорилось, что он помогает в любви. Как помогает — загадка, чем — тоже, но звучало достаточно мистично, чтобы забыть о правдоподобности.

Книгу о волшебном помощнике первой нашла Анна, и тут же всем о нём разболтала. С тех пор «играть в Валентина» девочки стали каждый год, и данный не стал исключением: подумаешь, в Лесу каком–то потерялись! Традиции нарушать нельзя!

Мальчиков в деревне хватало, но все они уходили рано утром и возвращались поздно ночью — им было не до хороводов, песен и гаданий. Единственное, что их занимало — как собрать дары Леса или пофилонить, чтобы от родителей не влетело. При этом деревенские дети раз в неделю собирались «в школу» — точнее, на занятия по чистописанию, которые на добровольных началах вела Злата. Она так пеклась над детьми, и они так её любили в ответ, что им было не до каких–то там приезжих — пусть даже находящихся в поисках любви.

Девочки, конечно, вздыхали, но так было всяко лучше, чем в Академии — где–где, а там совсем не до романтики: розги, ученье, дисциплина... и отсутствие мальчиков–ровесников...

***

В седьмом часу утра вся деревня проснулась от громкого крика Евгения. Едва проктор открыл глаза, как обнаружил, что за ним наблюдают через окно — причём не кто иной, как сам хранитель Леса. Девочки сбежались на крик, но, увидев лохматого лешего, тут же разошлись — все, кроме Себастьянки и Оливии: подруги предпочли нарушить негласный запрет и подслушать, о чём же будут говорить взрослые. Почему? Младшая сестра просто смертельно скучала, а вот средняя осталась, чтобы в случае чего «прикрыть» сестрёнку.

— Слушай, а какого рожна сегодня валентинов день? Кто такой этот Валентин? — поинтересовался Козьма.

— П–пан, извольте мне сначала одеться, а потом я вам всё объясню!.. — запинаясь, сказал проктор. Он натянул поверх ночной сорочки мундир, поправил манжеты и воротник, и лишь затем вернулся в кровать, чтобы поговорить с незваным гостем. Тот терпеливо ждал, будто бы его ничего в этой ситуации не смущало. — Проклятый, проклятый день!..

— Та–ак, — кивнул леший. — Что на нём за проклятье?

— Проклятье? Какое такое проклятие?.. — проктор потёр глаза и зевнул. Несколько секунд он смотрел на противоположную стену, словно пытался вспомнить, о чём же говорил несколько секунд назад. Преодолев морок пробуждения, горе–просветитель взял себя в руки. — Пан, прошу меня извинить за утреннее косноязычие. Разумеется, я не имел в виду ничего такого. Нет, с этим днём всё в порядке, а вот с Валентином... Откуда вы о нём узнали?

— Олег рассказал, — разоткровенничался Козьма.

— Простите моё любопытство, но как так вышло, что вы с ним тесно общаетесь?

— Всё просто. Я только месяцев шесть как вернулся из Столицы. Захожу в родной дом — там Олег. Кто он, что он — не говорит, только смотрит своими глазищами. Я сразу понял, что идти ему некуда. Ну я его и пожалел, оставил на правах талаха.

— Мне послушалось, что вы сказали «на правах собаки», — Евгений покраснел.

— Скорее «сироты», — расшифровал Козьма. — Вот от него сегодня и услышал, что сегодня день какого–то Валентина. В очень непристойной форме. Кажется, он просто хотел меня послать, но не придумал ничего лучше, чем...

— Он вас именно послал, — лицо Евгения, и без того красное, стало почти багряным. — Валентин — местночтимый «божок» каких–то северян, о которых написала столичная писательница–фантастка. Её книга настолько хорошо продалась, что некоторые особо впечатлительные барышни и панове стали принимать игру воображения за чистую монету! Абсурд!..

— Ага, абсурд, — Козьма подпёр голову рукой, слушая речь проктора без особого вдохновения. — Что за Валентин–то? Чего он делает? Чему покровительствует?

— Любви, — сказал как отрезал проктор. — Любви, верности, дружбе.

— Это мне подходит, — многозначительно кивнул леший и покинул столичного гостя.

Евгений, Себастьянка и Оливиа крепко задумались, зачем Лесному сторожу эта информация, и скоро пожалели об этом.

***

Козьма вернулся из Лесу через час. У местных он принципиально ничем не интересовался, а проктору успел надоесть. Евгений только и делал, что посылал назойливого собеседника куда подальше — например, обратно в Столицу или за советом к девочкам.

И вот Козьма подозвал к себе Маргариту, Оливию и Себастьянку в надежде узнать ответ на главный вопрос: как беспроигрышно оказать знак внимания особе, которая потенциально может и отказать, но надо «чтоб наверняка открыла своё сердце». Девочки посовещались, но решили дать советы, так сказать, «от души».

— Какую–нибудь красивую флягу с вином или другим напитком, экзотическим в ваших местах, — участливо сказала Маргарита, поставив себя на место потенциальной возлюбленной. Хоть ей и было неприятно представлять, как воняющий шкурой дикарь ухаживает за ней, но всё же лучше он, чем вообще никто.

— Духи, чтобы перебить ваш ужасный запах, — не без ехидства вздохнула Оливиа. Она тоже примерила на себя роль «жертвы» Козьмы и не пришла в восторг.

— Наверное, еду! Много еды! — оживилась Себастьянка, не занимая ничьих ролей.

— А лучше то, что еду производит, — теперь Оливиа стала серьёзной. — Если ваша возлюбленная, живёт, как вы, то лучше подарка не сыскать.

— У неё целый Лес кругом, — сокрушался Лесной король.

— Тем более. Лес же не круглый год работает, — поддакнула Маргарита. — Но вино я бы всё–таки подарила...

Сёстры долго спорили. Солнце успело подняться в зенит, а день Валентина, как это не было грустно, подходил к концу. Медленно, но верно наступала ночь, а девочки и забыли, что им ещё никто не признался.

Когда Козьма озвучил свой план, Маргарита достала флягу и сделала большой глоток — так, что аж в груди от боли затрепетало. Девочки согласились, что это идеально ровный путь к сердцу любой женщины и разошлись.

***

Когда Маргарита освободилась от своих обязанностей, то твёрдо решила признаться своему загадочному незнакомцу в любви. В качестве подарка она выбрала бутылку вина — настолько хорошим и неординарным ей показалось собственное предложение на фоне всеобщих протестов.

Тем временем сёстры не теряли времени даром. Старшие девочки рисовали «валентинки», младшие плели куколок из трав. Себастьянка нашла переливающийся камень необычной формы и повсюду искала проктора, чтобы его «поздравить». К сожалению, в этот день он был слишком популярен, а потому где–то скрывался. Очевидцы рассказывали, что он накрылся одеялом и шипел на всех, кто произносил слово на букву «л». Сам проктор сокрушался, что его не так поняли. И никак не надо его понимать. Эх, неважно...

Оливии показалось разумным выспаться, чтобы вечером отправиться по грибы и ягоды, как ей наказала знахарка, и не обращать внимания на суету. За последнюю неделю девочка крепко сдружилась с Лесной ведуньей и во многом её слушалась. Марьяна даже обещала Оливии собрать в дорогу волшебную передачку.

Плану средней сестры было не суждено сбыться: к ней подбежали расстроенные подруги и слёзно попросили помочь найти то ли проктора, то ли неизвестного мужчину с трёхногим волком. Оказалось, что местные мальчишки не умеют читать — только копировать буквы (пусть даже красиво), а значит, адресатами сердец им не быть. Осталось два варианта...

Ввечеру среди воспитанниц разнеслась интересная новость: Козьма взял в долг белую козу и ускакал на ней в Лес.

Себастьянка посмеялась, Оливиа удивилась, а Маргарита в очередной раз поняла для себя, что друзьями им не быть. Оливиа хотела уйти на молитву, но старшая сестра поймала её за руку:

— Дорогая, помоги мне исполнить мой план.

— Что ещё за план? — Оливиа попыталась выдернуть свою руку, подозревая, что её пытаются завлечь в нехорошую историю, но Маргарита, подобно репейнику, вцепилась в неё лишь сильнее.

— Сегодня такой прекрасный день, чтобы наладить свою жизнь, не правда ли? Вот я решила наладить свою. Схожу к Олегу, признаюсь во всём. Только уверенности, чтобы одной быть в Лесу, мне не хватает. Прошу тебя, Оливиа, помоги мне. Отец свидетель, я без тебя никуда!..

Вздохнув, средняя сестра отметила про себя, что это уже слишком — но обещала помочь Маргарите, которая выглядела одновременно счастливой и взволнованной. Она не раз видела, как люди были счастливы загодя — и не хотела рушить иллюзию и разбивать сердце, уповая, что Матерь сама избавит старшую от мучения.

Ноги сами вынесли сестёр к избушке, можно сказать, интуитивно — хотя для Маргариты это была никакая не интуиция, а расчёт. Она бывала здесь (пусть и тайно) так много раз, что даже Шарик привык и не обращал никакого внимания на хитрую «бестию». «Бестией» её назвал сам Олег, изрядно уставший от преследования.

— Ты провела меня через весь Лес, чтобы я тебя утешала, если он разобьёт тебе сердце, — пробормотала Оливиа.

— Конечно, он примет мои чувства, — Маргарита явно не хотела слышать и слова поперёк своих фантазий. И средняя сестра уже хотела было её разочаровать, как вдруг проглотила все слова.

Девочки переглянулись. Издалека они почувствовали, как что–то пошло не так.

Олег стоял на пороге избы в белоснежном исподнем. Перед ним паслась осёдланная коза, а рядом стояли две бочки кваса и мешок муки. Иными словами, заготовленное Маргаритой вино при всём желании впечатления бы не произвело.

Когда сёстры подошли ближе, краски окончательно покинули лицо Олега.

— Вас кто–то с Валентином поздравил? — без всякого выражения спросила Маргарита.

— Ты видишь, чтобы здесь кто–то был, пучеглазая?

Маргарита молча покачала головой.

— Вот и я ни бельмеса не понимаю.

Олег ещё несколько минут наблюдал за тем, как коза пожирала составляющие избы, снимала мох и тем самым стягивала крышу. Лицо хозяина скривилось: ему неприятно смотреть, как живое существо пирует лучше его самого. И почему он не додумался сам снять мох с крыши...

— Знаете, а ведь этот человек вас очень любит, — растянула губы в улыбке Оливиа, изображая дружелюбие. — Может, он даже не один такой.

Маргарита закрыла лицо руками.

— А, и ты туда же, — Лесной жилец всплеснул руками. — Лучше бы еды притащила, бестолковая стерва!

— Зачем же вы так, — поникла Маргарита. Она спрятала корзинку за широкой юбкой, чтобы не показывать раньше времени подарок. Теперь ей казалось, что она разопьёт его в одиночестве.

Олег что–то проворчал и хлопнул дверью.

Маргарита присела на корточки, отвернулась так, чтобы за полами шляпы сестра не видела её заплаканного лица, и приложилась к бутылке. Процедуру она повторила несколько раз, пока не утомилась от запаха собственного перегара. Сколько Оливиа не пыталась отобрать бутылку, у неё ничего не получалось.

— Никто не говорил, что любить — легко. Легко только влюбляться, — констатировала Оливиа, помогая сестре встать на ноги и привести себя в порядок.

— Лучше бы я не влюблялась, — шмыгнула носом Маргарита. Она замахнулась и разбила бутылку на десятки маленьких осколков. Уж этот жест привлёк внимание Олега, который выбежал из избы и постарался собрать руками стекло, едва не слизывая багровые капли.

— Какой вы жалкий, — Оливиа увела сестру в сторону деревни. Когда они шли через Лес, Маргарита позволила себе зарыдать в голос, не боясь показаться невоспитанной. Средняя сестра пожалела, что позволила себе улыбнуться, и теперь совесть больно укоряла её — до слёз.

Обнявшись, девочки горько плакали — каждая о своей душе.

***

По возвращении Маргарита сразу легла спать, надеясь, что никто не заметит, как она пьяна. Оливиа же спустилась к костру, где встретила Марьяну и пересказала историю подруги от начала до конца. Так уж вышло, что они с Марьяной часто секретничали, зная, что сказанное друг другу никуда не улетит: как девочкам не интересны Лесные дела, так и знахарке безразличны какие–то приезжие.

— Экими Лес мало на себя берёт, — сказала знахарка. — По обычаям ему следовало принести самонадеянного болвана в жертву и забыть о нём. Не–е–ет... Цацкается. Должна быть причина. У всего есть причина. Как думаешь, какая?

— Одиночество? — предположила Оливиа. — У нас говорят, что на безрыбье и рак рыба.

— У нас тоже так говорят, — сгорбленная женщина достала из больших сапог ноги и пошевелила длинными корявыми пальцами. В свете костра её ступни казались ужасно грязными, а наросты — большими. — Да–а, каждый зверь ищет сородича.

— «Экими» — это «сородич»?

— «Отец», — Марьяна шмыгнула носом и принялась соскребать ногтями комья грязи с собственной кожи. — Мы называем его «Отец Лес», потому что он — наш король. То есть пока нет, но скоро вступит в свои права. А права надо уважать.

Оливиа пожала плечами. Иногда она понимала свою старшую подругу, иной раз же не понимала ничего. Вот как сейчас. Вскоре девочка отправилась спать, не дожидаясь всеобщего разочарования от очередного дня всех разочарований.

***

Из всех воспитанниц только Себастьянка не потеряла веру в свои чувства.

Она застала проктора с панночкой Еленой на озере. Хотя девочке было страшно, она, преодолевая все преграды, оказалась рядом в самый подходящий момент, когда мир наполнился волшебством — луна уже расцвела, вода заискрилась, переговаривались сверчки. Пугающая стихия в этот необычайно тихий день спала. Идеальный момент, чтобы признаться.

— Не слишком ли ты мала, чтобы любить? — рассмеялась Елена, догадавшись о цели визита младшей из сестёр.

— Не может быть! Неужели... ты... — прошептал одними губами проктор. — Передай сёстрам, что завтра мы вновь вернёмся к теме межполовых отношений. Завтра! Сегодня — оставьте меня в покое!

Себастьянка спокойно дождалась, пока наставник выговорится. Ни одно его слово не омрачило её спокойной уверенности:

— Я только ростом маленькая, мозгами — нормальная. Поэтому не буду признаваться вам в любви. То есть я вас люблю, как можно любить старшего брата. Вы же любите своего старшего брата? Я вас вот так и люблю!

При посторонних девочка старалась не потерять лицо и обращалась к наставнику «на вы», хотя сама находила это странным. Нехорошо было ронять его авторитет, пусть даже и в глазах этой Лесной девы.

— Отец милосердный! — Евгений впервые за день вздохнул с облегчением. — Зачем же ты меня тогда выследила?

— Хотела поблагодарить, что вы с нами, пан, — Себастьянка сделала неловкий книксен. — Ведь вы столько для нас делаете, а слова доброго в ответ не слышите!

— Как трогательно, — снисходительно хохотнула панна Песковская. Её разворачивающаяся драма не тронула. Она выглядела так, словно девчонка прервала чрезвычайно интересный разговор, которому, кажется, ему не суждено продолжиться.

Остаток вечера они гуляли вокруг озера. Проктор охранял Себастьянку от живых и неживых, а Елена рассказывала легенды — в том числе об утопленнице–мавке, живущей в озере. Себастьянка над этим лишь смеялась, изредка останавливаясь, чтобы коснуться лодыжки в том месте, где ушиблась её сестра.