антимония

Город Т-а, 2008 год

- Скорый поезд "Москва-Львов" с отправлением в шесть часов семь минут, пребывает на второй путь. Нумерация вагонов с хвоста поезда -

Начало седьмого. Середина июня. Стоишь на перроне. Холодно.

Лето все никак не начнется.

Под ветровку надета простая футболка, чуть великоватые джинсовые шорты зажаты ремнем. Кеды потрепаны, подошва желтая. Маркером надпись почти истерта. Раньше была фраза «ясне небо».

Солнце слепит глаза. Потягиваешься. Нога оступается на решетчатом перекрытии. Ругаешься про себя.

Поднимаешься по мосту. Внизу петляют рельсы. Светофор мигает красным. Мужчина размахивает флажком. Затем переходит с одного пути на другой. Поезд прибывает.

Спускаешься. По громкоговорителю невнятное шипение и отголоски звуков. Смолкают. Повторяются. Ищешь свой вагон. «С головы или с хвоста?». Бежишь с одного конца перрона в другой. «С головы или с хвоста?». Стоянка семь минут. Думаешь, успеть бы.

Первый вагон. Протягиваешь билет полноватой проводнице. Она топчется на месте, потирая руки. Называет место, дежурно улыбаясь. Последний раз оглядываешься на здание вокзала и заскакиваешь в поезд. Про себя повторяешь «пятое купе, восемнадцатое место».

При тебе рюкзак и спортивная сумка. А еще пакет с едой и купленной в ларьке негазированной водой. Пропихиваешься через толпу людей по узкому тамбуру. Проходишь в коридор. Бьешься ногой о решетку вентиляции. Под подошвами складывается длинная ковровая дорожка, идет волнами.

Находишь. Не можешь с первого раза открыть купе. Поворачиваешь ручку под разными углами, прилагая слишком много сил. Наконец, поддается.

Заходишь внутрь. Сразу бросается в глаза объемный свернутый полосатый матрас. Верхние места еще не заняты. Внизу уже сидит бабушка с внуком. Ребенок болтает ногами и что-то лепечет, затем разворачивается к тебе и показывает пальцем. Бабушка ругает его. Предлагает присесть. Ты закидываешь рюкзак на свое место, сумку запихиваешь под низ. Вешаешь ветровку на плечики и цепляешь на крючок. На стол ставишь воду, рядом с футляром для очков, бутылкой сока и «Нарзаном». Присаживаешься. Ноги в шортах моментально прилипают к вишневому сидению. Мило улыбаешься, представляешься. Только вот зачем? Проговорив пару минут, замолкаете.

Проводница просит удалится провожающих.

Поезд трогается. Ты мерно покачиваешься вперед-назад и смотришь в коридор. Дверь немного стучит. Бабушка просит закрыть. Не вставая, тянешься к ручке. Но проводница притаскивает мешок и отдает белье. Говоришь «спасибо» и закрываешь купе.

Не просишь выйти, чтобы переодеться. Тебе и так комфортно.

Через время снова стучат. Отдают лист-опись. Вздыхаешь.

Прислоняешься спиной к прохладной стене. Вспомнив, что не твое место, принимаешь прежнюю позу: плечи опущены, спина согнута, ноги напряжены и широко расставлены, руки сложены в замок.

Тянется время, а ты все сидишь.

Женщина держит наготове ручку, ждет остановку, чтобы заполнить опись.

Скинув кеды, тянешься к лесенке, а она сломана. Просишь прощение и залезаешь на свое место, оттолкнувшись ногой о столик. Бьешься головой о низкий потолок. Задеваешь рукой лампу. Упираешься в рюкзак. Ты слишком высокий, чтобы ездить на верхней полке.

Понимаешь, что матрас не расстелен. Спускаешь ногу. Перекидываешь рюкзак на соседнее место. Разворачиваешь матрас. Лезешь обратно. Забираешь рюкзак. Ложишься, но не вытянутся. Ноги приходится поджать под себя. Думаешь, как же неудобно.

Достаешь скетчбук, карандаш, ластик. Проводишь линию и останавливаешься. Слишком рано и ты еще не проснулся. Заняться нечем. Закрываешь глаза.

Девять утра. Тело затекло, голова гудит, руку отлежал. Начинаешь растирать. Бегут мурашки. Морщишься и прикусываешь губу.

Смотришь вниз. Бабушка разворачивает фольгу и достает отбивные. Мальчик жует горбушку от батона, и все также качает ногами. Женщина что-то тихо напевает себе под нос. Поднимает глаза. Предлагает спустится. Отказываешься. Она кладет отбивную на хлеб и протягивает внуку. Достает помидор. Протирает. Отдает внуку. Чистит яйцо. Отдает внуку. Отворачиваешься к стенке.

Прошло полчаса. Решаешь спустится, размяться. Соскакиваешь прямо на пол. Мальчик смеется. Дергает за шорты. Бабушка одергивает его. Говорит «не приставай». Он дуется.

Ступнями нашариваешь кеды. Задники загибаются. Поправляешь. Встаешь. Смотришь на отражение в зеркале. Сзади яркое солнце. Впереди темный силуэт. Проводишь руками по каштановым кудрям. Путаются.

Выходишь. Налетаешь на бегающих детей. Они обстреливают друг друга из водяных пистолетов. Проводница ругается. Родители забирают детей.

Ты уже в тамбуре. Очередь. Через час санитарная зона. Выглядываешь в окно. Мужчина колет дрова. Женщина с корзиной бредет по тропинке. Три покосившихся дома. Пару коз и одна лошадь.

Поезд замедляет ход. Проезжает переезд. Машины сигналят. Смотришь на водителей. Подмечаешь недовольные лица. Улыбаешься своему отражению. Твоя очередь.

Закрываешься. Проверяешь повторно замок. Не поддается. Успокаиваешься.

Пахнет хлоркой и железом.

Нажимаешь на непонятную штуку. Льется ледяная вода. Умываешься. Прижимаешь ладони к шее, ключицам. Душно. Пытаешься смыть синеву под глазами. Моргаешь. С ресниц капает, приходится зажмурится. Вытираешься тыльной стороной ладони. Ругаешься на себя за то, что забыл взять полотенце.

Смотришь сквозь матовое стекло. Пытаешься разглядеть, где сейчас едешь. Мутные, смазанные очертания деревьев. Опускаешь голову. Нажимаешь педаль. Мелькают деревянные шпалы и гравий, сквозь который пробивается трава.

Стучат. А ты все еще смотришь. Ругаются. Смотришь. Дергают за ручку.

Кружится голова. Стук колес о рельсы звонко отдается в груди. И чего завис?

Моешь руки с огрызком мыла. Стряхиваешь излишки воды.

Выходишь, не обращая внимания на возмущения. Возвращаешься к своему купе. Только вот четвертое или пятое? Как ты мог забыть? Наугад дергаешь дверь. Попал.

Поднимаешься на верх. Берешь ручку и заполняешь опись. Запрещенные вещества, оружие, наркотики. Иностранная валюта. Сколько? Спрашиваешь себя в шутку «считать ли гривны иностранной валютой?». Указываешь в месте прибытия домашний адрес. Вспоминаешь, как еще вчера ужинал с отцом. Увидишь его лет через пять. В лучшем случае. Ну и ладно.

Мысли возвращаются к дому. Бабушка наготовила твоих любимых пирожков с печенкой и картошкой. Дедушка наловил карпов. Мама просто заждалась.

Думаешь, как хочется к ним. И как не хочется проделывать весь путь.

Узловая станция, автобус до райцентра, еще один автобус до села. Путь пешком по проселочной дороге в ямах. Портится настроение.

Детская мечта о телепорте заставляет ухмыльнутся. Слишком часто улыбаешься.

Вспоминаешь единственный магазин. Зеленые заборы. Огород. Ужей в малине. Паску коров. Душ из шифера.

Вспоминаешь колодец с чистой водой. Пение птиц. Клетку с кроликами. Парное молоко. Вишневые и абрикосовые деревья. Виноградный компот из погреба. Велосипед. Ставок.

В рюкзаке магниты, пряники, шоколад. Еще дешевые духи на подарок. Только вот маме или бабушке? Отец не уточнил. Какая разница, если они ими не пользуются?

Сворачиваешь опись и сворачиваешься сам.

Одиннадцать. Поезд останавливается. Граница.

Дверь отворяется. Нет, не пограничники. Заглядывает парень. Почти такие же темные волосы как у тебя. Болотные глаза бликуют за очками. Отворачиваешься, так как думаешь, что ошибся купе. Но парень заходит. Хмурый. Не здороваясь, сразу кидается расстилать постель. Целлофановая упаковка разодрана в клочья. Матерится. Женщина прижимает внука, гладя по голове. Ты свесил ноги и сидишь уставившись в его затылок.

Достаешь паспорт. Ждешь. Заходят два человека в форме. Нервничаешь. Ничего не скрываешь, но нервничаешь. Молодая женщина листает паспорт, спрашивает о цели поездки. Через стенку раздается ругань.

Одна граница пройдена. Твои сумки не обыскивали. Из соседнего купе высадили мужчину. За что, не знаешь.

Вновь покидаешь купе. В руках скетчбук. Садишься на откидное сидение прямо в коридоре. Мешаешь людям проходить. Встаешь и просто смотришь в окно. Скучно. Возвращаешься в купе и забираешь плеер. Зарядки на три отделения из четырех. Распутываешь наушники. Подключаешь. Постукиваешь пальцами по перилам. Пугаешься, когда сзади подкрадывается сосед с верхней полки. Спрашивает не найдется ли сигаретки. Отвечаешь, что не куришь. Парень облизывает губы и засовывает руки в карманы. Становится рядом. Ты уходишь.

Решаешь расстелить постель. Пытаешься аккуратно раскрыть упаковку, но ничего не выходит. Опираешься коленом о столик. Извиняешься. Пытаешься не задеть женщину ногами. Мальчик постоянно подлезает под тебя и играется. Женщина просит последить за внуком и выходит. Он кидается за ней, но она закрывает дверь. Вздыхаешь. Мальчик задает какие-то вопросы. Отвечаешь невпопад. Просишь посидеть тихо. Но он не знает слова «тихо».

Возвращается парень. Мгновение смотрит тебе в спину, что ты чувствуешь взгляд и оборачиваешься. Но он уже лезет наверх. Лестница с его стороны рабочая.

Пытаешься засунуть сырую плоскую подушку в сырую старую наволочку со штампом. Ничего не выходит.

Возвращается бабушка, но внук никак не реагирует. Уже достает вопросами парня. Она говорит тебе, что молодежь нынче совсем беспомощна и берет дело в свои руки. Один ноль в пользу бабушки.

Садишься, сгорбившись, и начинаешь рисовать.

Солнце совсем припекло. Жара невыносимая. Кондиционер не работает. Двери открыты настежь. Окно в коридоре открыто настежь. Но ни черта не дует. Слышен один лишь свист воздуха.

Смотришь в окно, улегшись на живот. Ноги подняты кверху, пальцы в носках скользят по потолку. Не успеваешь запоминать пробегающие пейзажи. В скетчбуке творится хаос.

Линии электропередач протянутые от столба к столбу. Заплесневелый пруд. Березовая рощица. Сквозь листву деревьев пятнами пробивается свет и мир похож на огромного леопарда. Улыбаешься. Одергиваешь себя. Ненормальный.

Поворачиваешь голову направо. Сквозь короткие волосы виднеется белый шрам, похожий на вьюна под поверхностью воды. Не улыбаешься. Тянешься за карандашом.

Два разворота заполнены его лицом, его руками. Прекращаешь. Эта привычка рисовать незнакомцев с тобой с тринадцати лет. Прекрати заглядываться на людей. Они не понимают тебя. Они не твоя собственность, не твоя натура. Они против.

Спрашиваешь, можно ли нарисовать его? Парень пожимает плечами. Ему без разницы. Продолжаешь.

Грифель списан под ноль, а точилку забыл на столе у отца.

Пора бы поесть. В тебе с утра кружка чая с лимоном, яичница-глазунья и кусок позавчерашнего хлеба. Еще пару грамм никотина. Но курить не хочется, а есть хочется.

Вспоминаешь, что пакет закинул вместе с сумкой. Слезаешь вниз.

Понимаешь, что через пять минут вторая граница. Злишься. Придется ждать.

Проверка проходит быстрее, чем первый раз. Пограничник просит прочитать парня с верхней полки место прибытия, потому что не понимает почерк. Узнаешь, что он сходит на конечной. Тебе выходить на пару часов раньше.

С поезда никого не снимают. А может ты просто не знаешь.

Три часа дня. Идешь в начало вагона. Находишь кран с кипятком. В заранее открытую упаковку с «Мивиной», которая осталась с прошлой поездки, заливаешь воду. Возвращаешься в купе. Бабушки с внуком нет.

Засыпаешь специи, заливаешь масло, накрываешь крышкой. Парень сверху интересуется с каким вкусом. Отвечаешь «с курицей». Спрашивает в чем отличие от их «Доширака». Пожимаешь плечами и протягиваешь вилку, предлагая попробовать. Не в серьез. Но он спускается. Парень называется Андреем, ты представляешься Матвеем. Хоть в паспорте значит другое имя. Но тебе без разницы.

Достаешь из другой упаковки вторую вилку. Вместе едите лапшу быстрого приготовления. Молчите. Изредка встречаетесь взглядом. Его глаза за очками кажутся меньше обычных. Стекла потеют от горячей еды. Тебе неловко.

Андрей забавно затягивает лапшу. Ты достаешь ложку и начинаешь зачерпывать бульон. Ему не предлагаешь.

Поезд останавливается с протяжным скрежетом. Голос на станции бормочет номер пути и время стоянки.

Женщина с мальчиком уже вернулись. Пришлось обратно залезть наверх. Мусор сложил в общий пакет под столиком.

Дверь открывается. Внутрь просовывается рука. Оставляет связку из журналов, газет и другой макулатуры. Дверь закрывается.

Мальчик упрашивает бабушку купить раскраску, к которой потеряет интерес уже через пятнадцать минут.

Рука возвращается. Теперь захватив с собой тело тощего седого мужчинки. Женщина протягивает ему купюру. Продавец жестами показывает «сдачи нет». Она машет руками и ворчит. Он достает неоновый браслет, светящийся в темноте. Показывает «от чистого сердца» или «на сдачу». Ты не понимаешь. Уходит.

Мальчик лезет за пеналом. Начинает красить небо красным, а собаку синим. Улыбаешься. Сюрреализм - это твое. Просишь точилку. Он дает. С благодарностью точишь карандаш. Смахиваешь стружку в пакет. Поднимаешься наверх. Сколько раз ты уже проделал это?

Андрей усаживается напротив тебя в позе лотоса и заявляет: рисуй меня! Предлагаешь перебраться на твою сторону. Он перелезает. Бабушка недовольно цокает. Так сидите до вечера.

Парень снимает очки. Потирает глаза. Потягивается. Устал. Ты хватаешь за руку. Просишь посидеть еще пару минут. Остается.

Он тебе нравится. Хоть вы почти не говорите. Но он тебе нравится.

Все это время Андрей читал «Москва-Петушки». Комментировал сцены. Зачитывал отрывки, не обращая внимания на внука с бабушкой. Ты смеялся. А сейчас не смеешься. Хочешь, чтобы он остался. Но проходит пять, десять, пятнадцать минут. И он переселяется обратно, к себе.

Руки зудят. Нужна затяжка. Лезешь в рюкзак.

Спрыгиваешь вниз. Болят ноги.

Мальчик наконец-то притих. Играет в машинки.

Андрей просится с тобой. Вспоминаешь, как сказал ему, что не куришь. Идете вместе.

В тамбуре уже накурено. Открывает окно, завернув наверх две коротенькие шторы. Высовываешь руки, прикрываешь глаза. Локти упираются в деревянную раму. Кисти плавно скользят в невесомости. Пальцы рассекают плотный горячий воздух. Чувствуешь свободу. Отдаешься ей. Высовываешь голову. Андрей затаскивает тебя обратно. Ругает.

Достаешь пачку сигарет и зажигалку. Передаешь ему. Самому перехотелось. Он рядом. Тебя отпускает.

На горизонт стягиваются тучи. Лилово-фиолетовые. Грозные и буйные, как вражеские войска. Солнце пробивается сквозь плотную завесу, заставляя небо гореть огнем. Пожар не остановить. Он накатывает волнам, оттесняя тучи. Ведет ожесточенную борьбу. Поля под ними молят о пощаде, о ливне, о влаге. Но солнце неумолимо. В последний раз оно вскидывает лучи и десятками мечей пронзает грозовые облака. Разражается гроза.

Травы и колосья, полевые цветы и деревья колышутся на мятежном ветру. Неукротимые капли дождя врываются в прокуренный, пыльный тамбур. Вас накрывает волной ненависти. С трудом закрываете окно. Слышны дикие вопли, барабанящих по стеклу капель. Молнии бьют о землю.

Приседаете на корточки. Прячетесь.

Гром сотрясает внутренности. Поезд начинает вилять. Бьетесь плечами. Сплетаете руки. Сидите притаившись. Сигарета догорает до фильтра.

Неистовый стук сердца рядом. Перехватившие дыхание у тебя. Смотрите друг на друга. Боишься сделать движение. Замер.

Пару минут и все прекращается. Обескровленные облака протаскивают туши по небу, зализывать раны у водоемов. Солнце закатывается за край, праздновать победу. Земля берет нейтралитет.

Остаетесь в тамбуре.

Снова остановка. На улицу не выпускают. Люди с платформы обменивают деньги по грабительскому курсу. Протискивают в узкие форточки мягкие игрушки. Передают домашние вареники и соленые огурцы.

Выходите в коридор. Останавливаетесь около пятого купе. Дверь приоткрыты. Женщина, нацепив очки, решает судоку. Мальчик лежит у нее на коленях. Смотришь в окно. Поезд начинает движение. Или это соседний состав тронулся?

Разворачиваешься. Мелькают цистерны с нефтью. Начинаешь считать. Доходишь до пятидесяти четырех. Сдаешься.

Проезжаете поле подсолнухов. Озеро с утками. Заброшенный лесничий домишко.

Андрей заявляет, что природа после дождя легкоранима. Смотрите на склоненные ветки, закрученные листья, опущенные бутоны. Воображение рисует живое существо погрузившееся в меланхолию. Соглашаешься.

Мужчина средних лет спрашивает, где розетка. Показываешь и называешь стоимость. Он возмущается. Идет к проводнице. Движешься за ним. Вспомнил, что надо потратить последнюю мелочь, чтобы не тряслась в карманах. Заказываешь у проводницы два чая. Называешь номер купе. Расплачиваешься оставшимися рублями. Так еще и выгодно. Ей, не тебе.

Андрей стоит сзади. Изучает плакат со всеми остановками по вашему маршруту. Глядишь, куда указывает его палец. Вчитываешься в название. Высчитываешь в уме время. Понимаешь, что плакат слишком стар. Половины деревень и станций уже не существует. Впадаешь в минутное уныние.

Идете к себе.

Задергиваешь занавески. Слишком сильно. Карниз слетает прямо на стол. Твоя бутылка с водой летит вниз. Наклоняешься. Все залеплено жвачками. Исписано нецензурными выражениями. Достаешь воду. Ударяешься о столик головой. Сдерживаешься и не ругаешься. Андрей спрашивает больно ли. Ты улыбаешься. «Все в порядке». Опять улыбаешься. Уже достал всех.

Поправляешь бежевую клетчатую салфетку. Приносят чай. Проводница предлагает вафли «Артек». Выбираешь шоколадные. Доплачиваешь пятнадцать рублей.

Женщина вежливо уступает свою половину. Подстаканники, соприкасаясь, звенят. Ждете пока чай остынет. Сахар не добавляешь. А он добавляет.

Пьете чай. Говорите о мелочах.

Почти девять. Включаете лампу. Мальчик уже спит. Бабушка решает кроссворд. Радуешься, что едешь не в плацкарте.

Поднимаешься к себе. Андрей лезет следом. На свою половину.

Дверь приоткрыта, иначе слишком жарко. Вагон за целый день нагрелся. Поезд разгоняется быстрее. Тебя покачивает и нагоняет сон. Но ты не можешь упустить возможности. Принимаешься за скетчбук. Рисуешь профиль Андрея. Он читает. Ноги укрыл пледом. Ему тянет.

Глаза быстро устают. Откладываешь все. Ложишься на левый бок. Головой к окну. Смотришь на него. Пытаешься запомнить, чтобы рисовать дальше. Жалеешь, что извел всю пленку на фотоаппарате.

Засыпаешь.

Встаешь за полночь. Лунный свет выхватывает твои поношенные кеды. Обувь остальных задвинута под сидения. Тихонько спрыгиваешь. На мгновение задерживая взгляд на Андрее. Слышишь неприятное сопение женщины. Чуть не зацепляешься о свешенную руку мальчика.

Стоишь в коридоре. Мужчина в трусах и майке босиком выходит из седьмого купе. Медленно бредет к тамбуру. Думает, никто не заметит. Но ты заметил.

Возвращаешься. Засыпаешь.

Наступает утро. Не веришь. Прошлый день, как сон.

Вагон - целый неизведанный мир. За пределами - все чужое.

Достаешь зубную пасту и щетку. На плечо полотенце. Приводишь себя в порядок.

Возвращаешься. Но уже все рассеялось. Ты снова ты. Вспоминаешь маму. Решаешь купить на станции хризантемы.

Собираешь вещи. Вытаскиваешь сумку. Оставляешь полупустую бутылку с водой. Смотришь в последний раз на него. Закидываешь за спину рюкзак. Забираешь ветровку. Выходишь.

Проходишь в самое начало. Сдаешь белье.

Присаживаешься на откидное сидение. Никто не мешает. Думаешь.

Достаешь из скетчбука лист. Быстро пишешь имя и адрес. Бегом летишь в свое, такое родное, купе. Пальцем слегка смазываешь номер дома. Не замечаешь. Кладешь под его руку. Уходишь.

Поезд тормозит.

Сходишь один.