Первый этап плана

Только она проводила Новака, желудок вновь совершил попытку вывернуться наизнанку.

Всю ночь она почти не спала. Ее попытки уснуть заканчивались короткой дремой, а позже резким пробуждением и марафоном на время до туалета. В случае опоздания она рисковала вывалить содержание своего желудка на паркет, и после и так утомительного занятия была бы вынуждена еще и ползать с тряпкой, убирая рвоту. Перманентная тошнота, усиливающаяся к утру, опухшее, словно раза в два потяжелевшее тело, новообретенные странные вкусовые пристрастия и обострившееся обоняние. К сожалению, это не отравление. Вчера ей объяснил это гинеколог.

Она остановилась, тяжело вздохнула, опершись руками на кухонную тумбу, и на пару секунд закрыла глаза.

— Эта тошнота меня доконает, — тихо простонала она и выпила стакан воды. Лучше не стало.

Издав еще один тяжелый измученный вздох, она упала на стул, потерла свои чуть покрасневшие от бессонной ночи глаза и взяла в руки мобильник, просматривая сообщения. Дэн только что написал, что зайдет за ней через полчаса, но сил куда-то идти у нее не было. Сейчас было легче, чем два часа назад. И до туалета больше бегать не приходится каждые пять минут. И все же состояние оставляло желать лучшего. Она набрала сообщение в ответ, что придет ко второму уроку, так как плохо себя чувствует. В ответ получила короткое: «Ок». Почему-то это «Ок» ее задело.

— Ему совсем на меня плевать... — со слезами на глазах сказала она себе под нос.

«Это все просто гормоны. Успокойся. Ему не плевать» — сказала она сама себе, но почему-то сама этим словам и не поверила. Когда в голове каша, а настроение меняется быстрее, чем колеблется маятник, сложно отделить действительность и выдумку. Ему правда плевать, или она раздувает из мухи слона? Она склонялась ко второму варианту, игнорируя факты, что указывали на безразличие к ней. Она чувствовала, что он к ней охладевает, но не осознавала этого. Поначалу это был милый, заботливый парень, но с каждым днем он становился все более черствым и безучастным. Если бы это была первая неделя их отношений, он бы после ее сообщения непременно пришел, постарался бы развеселить и помочь. Но сейчас он даже не спросит, почему ей плохо. Как ему сказать теперь о том, что она в положении? Но сказать надо. И вообще, может такое его отношение временно. У него сложный характер. Может, завтра он будет добрым и ласковым, и вот тогда она ему скажет, что ждет ребенка.

С такими мыслями она приняла душ и накрасилась. Макияж — удивительная штука. Если десять минут назад она выглядела как смертельно больной, то теперь просто чуть уставшая красивая девушка. И самочувствие заметно улучшилось. Почти не тошнило. Это воодушевило ее. Значит, план с Хиро Араки они провернут без проблем.

В школу она пришла, как и говорила, ко второму. Усиленно не подавая виду, что ей плохо, она отсидела положенное время на занятиях. И вечером они впятером, как планировалось, начали осуществлять первый этап плана. Сразу после занятий они пошли за ним, отставая от него не больше чем на сто метров.

— А он нас не заметит? — боязливо сказал Бастер.

— Если кто-то болтать не будет, не заметит, — полушепотом сказала Оливия, гневно зыркнув на Бастера.

— Нет, наоборот, — сказал Дэн. — Пусть болтают. Чем больше, тем лучше. Это будет выглядеть естественно. Будто нам просто по пути. Нельзя его спугнуть сейчас.

Она посмотрела на него. У него был максимально сконцентрированный и задумчивый вид. Не отрывая взгляда от Араки, шедшего в нескольких десятках метров впереди, он направлял всю компанию, контролировал их. И ни у кого и в мыслях не было сказать ему что-то против. Однако назвать его лидером сейчас она не могла. В его взгляде она уловила какие-то странные искры, каких раньше не замечала. Что-то такое, от чего у нее холодок по телу пробежал. Он смотрел на Араки с нескрываемой кровожадностью. У нее было похожее чувство — желание мести. И все равно ее испугал его настрой. Она не узнавала его, в нем не было ничего из того, что она о нем знала. Где милый, добрый, хоть и немного наглый парень, что ухаживал за ней? Человек, идущий сейчас с ней рядом, совсем не похож на него. Впрочем, как и на человека в целом. Это был зверь, предвкушающий вкус крови своей жертвы.

Она отвела взгляд от Дэна, по ее телу до сих пор бегали неприятные мурашки. «Сейчас не до этого» — сказала она себе. «Думай о цели». Теперь ее взор сверлил Араки. Оставшиеся трое, как и приказал Дэн, начали вести «естественную» беседу. Правда, естественной она выглядела только в том случае, если не смотреть на их натянутые улыбки и полностью игнорировать наигранно веселую интонацию их голосов.

— Дэн, — тихо позвала она его. — Может, им наоборот лучше ну....

— Нет. Никто не заметит из прохожих, что это лишь кривляния. Чтобы заметить, нужно к ним присмотреться, а другие люди этого не делают. Потому что на других людям наплевать, они думают лишь о себе. Все, что запомнит случайный прохожий о нас, что мы — шумная веселящаяся компания. И только. Вряд ли даже лица наши запомнят. И нам это на руку.

Она молча кивнула. Постепенно они подбирались все ближе к дому Араки. И согласно плану начали постепенно ускорять шаг, чтобы сократить расстояние.

— Вот та арка, — сказал Дэн. — Оли, ты готова?

— Да, — твердо сказала она.

Как только Араки зашел в арку — темную и не освещенную, скрытую от чужих любопытных взглядов, — она, пробежавшись, обогнала Араки и встала перед ним, не давая ему пройти дальше. Он пытался ее обойти, но она ему не давала. Он – вправо, она – за ним. Он влево – опять то же самое.

— Отойди, — громко и грубо сказал Хиро Араки. Его басистый голос задребезжал по арке, отдавшись слабым эхом.

— Ну зачем же? Смотри, как все удачно складывается?

— Ты о чем?

— Я что, не в твоем вкусе?

— Сдурела? Дай пройти!

Стоило ей лишь представить, как он делает это с ее сестрой, как кровь сразу вскипела в ней. «Убью тварь». И все в этом мире перестало иметь хоть какой-то смысл — и Дэн, и беременность, все вокруг. Новак и Бастер зашли спереди, Ли и Дэн подошли сзади, тем самым окружив его со всех сторон. «Бежать некуда». На лице Араки отобразилось понимание ситуации, но страха она не увидела. Только ярость. И это еще раз убедило ее в виновности. Так смотреть может лишь убийца.

— Что же ты? Разве я тебе не нравлюсь? Посмотри, какой удобный случай. Ну, сделай же то, что так хочешь!

— Ты о чем, вообще?

— Не прикидывайся. Сделай со мной то же, что ты сделал со всеми этими девушками. То же что сделал с моей сестрой! Давай же! — заметив, что Дэн подобрал железный прут, что подготовил заранее, она продолжила верещать: — Убийца! Насильник!

— Насильник! Урод! — подхватили парни.

Дэн ударил его по обратной стороне коленей, и он упал на них, стоная от боли. Ни секунды не медля, она ударила его в грудь ногой. Потом еще раз и еще. Все остальные тоже присоединились — били ногами и прутом со всей силы. Вдруг она поймала себя на том, что смеется. Искренне. Несмотря на его мольбы прекратить, на его жалкие попытки подняться. Сам факт того, что, наконец, он получит то, что заслужил, почувствует на своей шкуре насилие, ее безмерно радовал. «Получай урод!». И, похоже, остальные чувствуют то же самое, думала она. Закончили они тогда, когда Араки оставил попытки встать. Он лежал весь избитый на земле, не в силах подняться. И она бы хотела продолжить, но Дэн ее одернул — сегодня убийства в планах не было, к тому же это слишком опасно. Перечить ему ей хотелось меньше всего на свете, потому она послушно отступила.

Первый этап плана на удивление прошел без сучка и задоринки. Все именно так, как изначально задумывалось. У Дэна даже настроение поднялось. Всю дорогу обратно он шутил, веселился. Ей тоже было хорошо — на душе странный покой, который испортить не мог даже токсикоз. Но судя по всему, весело было только им двоим. Ли подбадривал Бастера, на котором лица не было, увещевая на то, что они поступили правильно и как должны были. У Новака физиономия была не лучше — мрачная и озлобленная. Это увидел и Дэн.

— Ну что вы, ребята, раскисли? Неужели не рады? — весело воскликнул Дэн. Бастер отвел взгляд и замолчал. Сейчас он не мог сыграть свою привычную роль и поддакнуть Дэну. Улыбка, как он не старался, не наползала на его лицо.

— А вам двоим, я погляжу, хорошо? — внезапно сказал Новак. Его голос мало чем отличался от его привычного писклявого голоса, но нахмуренное лицо выдавало злость.

— Саша-Саша... Ты наш моралист! Конечно! Этот урод получил по заслугам! Разве это может не радовать? — улыбаясь во все лицо, громко ответил Дэн.

— Приятно было издеваться над безоружным, возможно, даже невиновным человеком?!

— Разве он невиновный? С чего ты это взял? Да и ты, как мне помниться, с планом согласился. Почему сейчас вдруг взъерепенился, а?

— Одно дело, когда это необходимость, попытка хоть как-то защитить других. И абсолютно другое дело получать от этого удовольствие! Дэн, ты же весь светишься! Чем мы лучше этого маньяка, если нам самим насилие в кайф?!

— Что-то ты разошелся, Саш, — он посмотрел на него злобно. Как всегда, когда хотел его продавить. Обычно Новак на это отводил взгляд и проглатывал все то, что он ему говорил — оскорбления, обиды, издевательства как физические, так и моральные. А позже начинал копаться в себе, и нет-нет да и придет к выводу, что он сам во всем виноват, накрутит себя и обязательно почувствует себя ничтожеством, что приведет его прямой дорогой к ножичку. Но не в этот раз. После встречи с отцом взгляд на Дэна, пусть и не полностью, но изменился. Будто кто-то снял розовые очки, и внезапно из «друга с просто сложным характером» он превратился в «эгоистичную, кайфующую от насилия сволочь».

— Разошелся?! Дэн, неужели ты не понимаешь, что делаешь больно этому человеку? Что своим поведением причиняешь другим боль?! В тебе есть хоть что-то человеческое?!

Со злобной ухмылкой он поднял одной рукой его за грудки. Новак не подал виду что испугался, смотрел на него злобно даже тогда.

— Мальчики, хватит! — взвизгнула Оливия и, схватив Дэна за руку, расцепила их. — У нас хорошо получилось провернуть первый этап, ссориться ни к чему.

— Ладно он, но о тебе я был лучшего мнения, — тихо сказал Новак, но Оливия все прекрасно услышала. — Тебе, как и ему, нравиться калечить других? Нравилось, когда он лежал у твоих ног и даже на помощь позвать не мог? Мурашки по телу, экстаз, да?

— Саш... — Она потупила взгляд. Он хотел ее пристыдить, и у него получилось. Вдруг в голову вернулись мысли о том, правильно ли она поступает. Что если он невиновен?

— Если сейчас же не завалишь свое хлебало, получишь кулаком по нему, усек? — настолько агрессивного тона она никогда не слышала от Дэна. Ее прошиб холодный пот, и захотелось убежать.

— Да как скажешь, Дэн! Не буду мешать наслаждаться! Ты ведь такой же как твоя мать!

Дэн кинулся на Новака. На его лице красовалась гримаса такой ярости, что все они впятером никогда не видели за всю свою жизнь, ни в реальности, ни в фильмах и сериалах. Чистая злоба, вырвавшаяся наружу потоками брани, оскорблений и угроз, а еще бесконечными попытками съездить по морде Новаку. Если бы его не держал Ли и Бастер, он бы это несомненно сделал, а то и не остановился на одном «съездить по морде».

— Остынь, Дэн, — кряхтя, сказал Ли, держа его всеми силами за руки.

— Саш, извинись и разойдемся, пожалуйста! — взмолился Бастер.

— Не буду. Я сказал все правильно, — спокойным тоном сказал в ответ Новак и, посмотрев пронзительным взглядом на Оливию, добавил: — Чем мы лучше этого маньяка, если сами поступаем с другим человеком так же как он?

Задав этот вопрос, он не стал дожидаться ответа. Просто молча покинул их компанию, удалившись в неизвестном направлении. Каждый из них нашел бы десятки возражений ему, но этот вопрос плотно засел в мозг каждому, кроме Дэна. Как бы они не сопротивлялись этому вопросу, он то и дело без разрешения всплывал в их головах и заставлял себя чувствовать самым отвратительным образом.