Глава 31.

Вечер пахнет бензином, прохладой и чем-то вроде предвкушения.Город подсвечен неоном, окна машин отражают фары, музыка в салоне — Linkin Park – Numb, и я невольно отбиваю пальцами ритм по рулю.

Когда я подъезжаю к дому Эрика, слышен гул голосов, смех, и где-то внутри уже играет музыка. Свет из окон мягкий, жёлтый, и пахнет чем-то вкусным — барбекю, вино, и чуть запах дыма от костра.

Во дворе уже толпятся знакомые лица.Эрик, как всегда, в белой рубашке, смеётся над чем-то, что сказал Диего, рядом Ава и Джейн обсуждают какую-то новость из сети. Сабрина и Зои сидят на перилах, пьют что-то из пластиковых стаканов.И — Билли.

Она в тёмных джинсах и белом худи, волосы собраны небрежно, глаза сияют в огнях гирлянды. Она смеётся — легко, свободно, так, как смеётся только среди своих. И когда замечает меня, её улыбка меняется. Становится чуть тише, чуть теплее.

Она медленно поднимается с перил, ставит стакан на стол и идёт ко мне.Не торопясь. Уверенно.И, клянусь, весь шум во дворе будто приглушается.

— Ну вот и ты, — говорит она, останавливаясь прямо передо мной.— А ты, похоже, всё это время тренировала драматичный выход, — улыбаюсь я, стараясь не выдать, что внутри всё сжимается от того, как она выглядит.

— Нет, это просто естественный талант, — отвечает Билли и чуть склоняет голову. — Привет, Джейд.— Привет, Айлиш.

Она тянется обнять, и этот жест вроде бы невинный, но в нём — что-то большее.Тепло. Знакомый запах её парфюма. И то самое чувство — будто весь вечер теперь вращается вокруг неё.

— Пойдём, — говорит она, всё ещё тихо. — Эрик обещал показать новую терассу, но, кажется, просто хочет похвастаться огнём в камине.— О, классика. "Смотрите, какой у меня огонь".— Ну, зато повод собраться, — она пожимает плечами и ведёт меня к остальным.

Финнеас с Клаудин тоже тут, переглядываются с лёгкой улыбкой, но не говорят ничего. Только Зои подмигивает — она, видимо, всё знает.

Музыка играет — что-то расслабленное, вроде Arctic Monkeys.Эрик разливает по бокалам вино, Сабрина приносит тарелки, на которых идеально поджаренные маршмеллоу.Смех, лёгкость, ощущение, что это именно та компания, где можно дышать.

Билли садится рядом на ступеньки, я — чуть ниже, на полу.Она незаметно касается моей руки. Пальцы едва касаются — не держит, просто прикасается.Но этого хватает, чтобы внутри всё сжалось, как натянутая струна.

— Ты выглядишь... по-другому, — говорит она, скользнув взглядом по мне.— В плохом смысле?— В "слишком хорошо, чтобы я могла спокойно смотреть" смысле, — шепчет она.

Я поворачиваю голову, и на секунду наши глаза встречаются.Всё вокруг будто размывается.Только мы, костёр и этот электрический воздух между.

— Может, потом пройдёмся? — спрашивает она тихо.— Конечно, — отвечаю я.

Мы уходим, когда смех за спиной начинает сливаться в единый тёплый шум.Тропинка освещена гирляндами, ветер играет с листьями, и всё вокруг пахнет дымом и апельсинами из чьего-то коктейля.

Билли идёт рядом, руки в карманах худи, подбородок чуть опущен.Тишина не неловкая — просто спокойная. Та, где можно молчать и при этом говорить.

— У тебя всё ещё в голове вертится эта песня, да? — спрашиваю я, кивая в сторону дома, откуда доносится "Do I Wanna Know".— Мм... да. — Она усмехается. — Только не песня, а одна строчка.— Какая?— "Crawling back to you".— Намёк принят, — говорю я с улыбкой.

Она смеётся. Тихо. И это смех, от которого хочется жить.

Мы выходим к заднему двору — там, где тень от деревьев ложится на траву, а вдалеке виден старый сарай, где Эрик раньше держал барабаны.Билли вдруг останавливается и смотрит вверх.— Знаешь, что странно? — говорит она, глядя на звёзды. — Когда всё вроде идеально — я всегда жду, что что-то пойдёт не так.— Профессиональное искажение, — отвечаю. — У всех, кто хоть раз обжёгся, включается внутренняя сигнализация "не расслабляйся".

Она хмыкает.— У меня, кажется, этот сигнал встроен в ДНК.

Мы молчим.И вдруг — треск ветки.Из тьмы появляется фигура.Высокий, с фонариком в руке.

— О, вот вы где, — это Нат Волф. Улыбка натянутая, но вежливая. — Мы вас потеряли.Билли напрягается. Я чувствую это даже без взгляда.

— Мы просто вышли подышать, — спокойно говорю я.— Да, я вижу, — он останавливается ближе, чем нужно. — Романтика, костры, звёзды. Скучал по таким вечерам.— Тогда иди, скучай дальше, — отвечает Билли, чуть холоднее, чем я ожидала.

Он хмыкает.— Ладно, не заводись, я просто спросил. — Делает шаг назад. — Кстати, классно выглядишь, Билл. Прям как в старые времена.

Когда он уходит, между нами остаётся тишина — плотная, как стекло.Билли сжимает кулаки в карманах.— Зря он сюда пришёл, — выдыхает она.— Эй, — я касаюсь её плеча, — не бери в голову. Он просто... пытается вызвать реакцию.— И, к сожалению, получается.

— Только не загоняйся, — тихо говорю я, делая шаг ближе.Она всё ещё смотрит куда-то в темноту, туда, где исчез силуэт Ната.Щёки напряжены, взгляд острый, будто внутри неё идёт невидимая борьба.

Я поднимаю руку и мягко касаюсь кончиками пальцев её щеки.Она вздрагивает — не от испуга, скорее от неожиданности.Тепло её кожи — живое, дрожащее, как будто в ней всё ещё кипит то, что она не успела сказать.

— Эй... — добавляю я чуть тише, проводя большим пальцем по линии скулы.— Не давай ему власти над собой. Он — прошлое. А ты... ты давно не там.

Билли переводит взгляд на меня.В глазах — усталость, гнев, и что-то ещё, глубже.Что-то, что держалось до последнего, но вот-вот вырвется наружу.

— Иногда кажется, что прошлое всё равно находит способ тебя догнать, — шепчет она.— А ты просто не останавливайся, — отвечаю я. — Пусть догоняет. Пусть устает.

На её лице появляется что-то вроде улыбки — крошечной, но искренней.Она делает вдох, потом выдох, длинный и тихий, и её плечи немного опускаются, будто напряжение наконец отпускает.

Я всё ещё держу её за щеку, ладонь теплеет, пальцы скользят чуть ниже, к линии подбородка.Она не двигается.Просто смотрит.

— Ты знаешь, — говорю я почти шёпотом, — вот сейчас ты не звезда, не "Айлиш". Просто ты. И это — лучшее, что с тобой может быть.

Она прикусывает губу, глаза становятся мягче, и в какой-то момент я просто перестаю думать.Мир вокруг будто растворяется: костёр далеко за спиной, огни гирлянды дрожат, где-то играет музыка, но всё это — будто сквозь воду.

Я медленно наклоняюсь, пальцы всё ещё обнимают её лицо, и когда наши губы встречаются — это не вспышка, не порыв.Это будто обещание.Тихое, уверенное, честное.

Она отвечает сразу — мягко, сдержанно, будто боясь спугнуть.Её ладонь ложится мне на талию, тянет чуть ближе, и всё, что остаётся — дыхание, кожа, и это странное ощущение покоя посреди чего-то огромного.

Когда мы отстраняемся, её лоб всё ещё касается моего.— Джейд, — шепчет она, не открывая глаз, — ты даже не представляешь, как сильно я этого сейчас нуждалась.— Может, представляю, — отвечаю я, касаясь носом её щеки. — Потому что я — тоже.

Она тихо смеётся, почти беззвучно.— Это у нас что, терапия под звёздами?— С элементами драмы и поцелуями. Очень действенный метод.— Надо запатентовать.

Мы стоим ещё пару минут, просто молча, слушая, как ветер шевелит листья, а вдалеке кто-то зовёт нас обратно.Но никто из нас не спешит возвращаться.