Глава 30.

Солнце пробивается сквозь жалюзи, тонкие полосы света ложатся на простыню и мою руку. Телефон вибрирует где-то рядом с подушкой, и я, щурясь, тянусь, чтобы посмотреть.Сообщение.Билли ❤️

"У нас сегодня репетиция. Хочу, чтобы ты увидела. Приезжай.Только не забудь кофе. ☕️P.S. Я не шучу насчёт кофе."

Я невольно улыбаюсь.После вчерашнего вечера, полного семейных вопросов и маминых догадок, это сообщение — как глоток воздуха.

Через час я уже еду по Лос-Анджелесу, ветер бьёт в окно, а на соседнем сидении — поднос с двумя стаканами латте.Адрес, который она скинула, — неприметное здание без вывески, где-то между автомастерской и студией йоги.На входе охранник кивает, как будто знает, кто я. Это немного пугает.

Внутри — гул, смех, хлопки, кто-то проверяет микрофоны, кто-то растягивает мышцы перед зеркалом.И посреди всего этого хаоса — она.В растянутой серой майке, с растрёпанными волосами, босиком, с наушниками на шее и бутылкой воды в руке.Совсем не "поп-звезда".

Билли замечает меня сразу, поднимает руку и машет.— Ты принесла кофе?— Я видела угрозу в твоём сообщении, — отвечаю я, протягивая стакан. — Так что — с двойным сиропом. — Вот за это тебя и можно любить, — улыбается она и делает первый глоток.

Я не успеваю ответить — кто-то зовёт её на сцену.Она кивает, бросая короткое: "Смотри, только не влюбись."

Я сажусь на деревянный ящик у стены. Свет прожекторов пока тусклый, но когда музыка включается — всё меняется.Она двигается в ритме, будто это её дыхание. Не пытается казаться идеальной — просто отпускает себя.Ни грамма позы, ни одного фальшивого жеста.И в этот момент я понимаю — именно это в ней и невозможно не любить. Настоящесть.

Репетиция заканчивается. Она подбегает ко мне, слегка запыхавшаяся, с блестящей кожей и искренней улыбкой.— Ну?— Ты даже не на сцене, а всё равно создаёшь ощущение, будто весь мир смотрит только на тебя.— Это потому что ты тут, — просто говорит она, а потом, будто между делом, касается моей руки.

Я чувствую, как её пальцы едва касаются моей кожи — вроде бы невинно, но ток проходит по всему телу. Она улыбается, чуть прищурившись, будто видит мою реакцию и получает от этого неприличное удовольствие.

— Ты, кажется, только что чуть не разрушила моё самообладание, — тихо говорю я, притворно спокойно.— Отлично, значит, всё по плану, — отвечает Билли, пожимая плечами. — Пойдём, покажу тебе остальное.

Она хватает меня за руку, ведёт по коридору, где гул репетиции постепенно стихает.Мы минуем гримёрки, узкие лестницы, доходим до небольшой комнаты с панорамным окном.За окном — город, раскинувшийся под нами, солнце садится где-то за линией небоскрёбов.

— Здесь я прячусь, когда все думают, что я ушла, — говорит она, садясь прямо на подоконник. — Мой угол тишины.— И кого ты сюда обычно приводишь? — спрашиваю я, облокотившись о стену.— Только тех, кому доверяю. — она делает паузу, а потом, не отводя взгляда, добавляет: — Пока это короткий список.

Она достаёт из кармана старый плеер, протягивает мне наушник.— Хочу, чтобы ты послушала одну вещь. Её ещё никто не слышал.

Я вставляю наушник. Музыка — не совсем готовая, немного шершавая, но настоящая.Мелодия — будто свет сквозь воду, голос — хрипловатый, уязвимый, как будто она поёт кому-то одному.— Это... — начинаю я.— Да, — перебивает она. — Я написала это недавно. Просто... не могла перестать думать.

— О ком? — спрашиваю я, хотя боюсь услышать ответ.Она слегка улыбается, поднимает глаза:— Хочешь честно? —— Всегда.— О тебе.

Воздух будто густеет.Сердце бьётся громче, чем музыка.Я снимаю наушник, не сразу нахожу, что сказать.

— Билли...— Не говори ничего, — шепчет она, вставая с подоконника.Она делает шаг ближе, ещё один. Между нами остаётся всего несколько сантиметров.— Просто... побудь здесь.

И когда она обнимает — не как звезда, не как подруга, а просто как человек, которому безопасно рядом — всё становится на свои места.

— Пойдём, — говорит она наконец, отстраняясь, но не отпуская мою руку. — Я голодна, как будто отбегала марафон.— Я видела, как ты танцевала. Это и был марафон. —— Тогда тем более заслужила ужин.

— Поехали, — говорю я.Билли поднимает брови:— Куда?— К океану. Поедим там. Устроим что-то вроде свидания... но без белых скатертей и папарацци.— Звучит как мечта, — усмехается она. — Только дай мне десять минут — переоденусь.

Через десять минут она выходит в чёрной худи, растянутых джоггерах и кепке, надетой задом наперёд.— Теперь можно? — спрашивает, покачивая пакет с едой.— Можно. Только не говори потом, что я не предупреждала о романтических пикапах у океана.

Дорога тянется длинной ленточкой света.Окна открыты, ветер играет её волосами, радио тихо ловит старую песню The Neighborhood.Билли ест картошку фри прямо из пакета и подпевает, не особо заботясь, что половина слов не совпадает.

— Ты ешь и поёшь одновременно, — замечаю я.— Это навык. Я называю его "выживание на гастролях".— Впечатляет. А ещё он немного пугает.Она смеётся, утирая соль с пальцев.— Тебя пугает всё, что не идеально?— Меня пугает то, что становится слишком настоящим, — отвечаю я, глядя на дорогу.

Она не отвечает. Только тянется к магнитоле, делает музыку тише и говорит:— Тогда тебе сегодня будет страшно.

Мы сворачиваем на обочину у старого утёса — место, где океан кажется бесконечным, а ветер говорит громче мыслей.Машина останавливается. Билли вылезает первая, ставит пакеты на капот и, не дожидаясь меня, садится прямо на него.

— Это... красиво, — говорит она.— Я знаю, — улыбаюсь.

Мы сидим рядом, ноги болтаются над пропастью.Пицца теплеет на капоте, в бутылке лимонад, вокруг пахнет солью и бензином.Она кидает мне кусок корочки.— Лови, снайпер.— Ты рискуешь, — говорю я, ловя её.— Нет, я просто проверяю, насколько ты меткая.

Она достаёт телефон, ставит тихую музыку — Angus & Julia Stone.Над нами — звёзды, под нами — бездна.Она вытягивается, ложится на капот, руки за головой.— Если бы я могла выбирать, где остаться навсегда, — шепчет, — это было бы где-то вот тут. Между звуком твоего голоса и шумом океана.

Я ложусь рядом. Между нами — всего несколько сантиметров.Холодный металл машины под спиной, запах моря и её дыхание — спокойное, ровное.

— Как думаешь, — говорит она после паузы, — когда люди влюбляются по-настоящему, они это сразу понимают?— Нет, — отвечаю я. — Думаю, сначала просто становится тихо.— Тихо?— Да. Внутри. Как будто наконец-то всё совпало.

Она переворачивается на бок, опирается на локоть и смотрит на меня.Её глаза отражают свет от далёкого города, а губы дрожат от ветра.

— У меня давно не было тихо, — говорит она.— Может, просто не там искала.— Может, просто не с тем.

Мы сидим так долго, что ночь становится густой, почти осязаемой.Билли встаёт, спрыгивает с капота, и, не говоря ни слова, снимает худи, набрасывает мне на плечи.— Ты замёрзла.— А ты?— Я горячая по жизни, — усмехается она.

Она подходит ближе, кладёт ладонь мне на щёку.— Ты знала, что под звёздами всё звучит по-другому?— Например?— Например... признания.

Она делает шаг ближе.— Я не планировала это. Не собиралась. Но, кажется... я в тебя влипла, Джейд.

Сердце будто падает куда-то вниз — прямо в океан.Всё, что я могла бы сказать, звучало бы глупо.Поэтому я просто тянусь и целую её — тихо, без спешки, почти с благодарностью.

Её ладони ложатся мне на талию, мои — на затылок.Вкус солёного ветра, запах цитрусового шампуня, дыхание, смешанное с моим.

Машина скользит по ночной трассе. Океан остаётся позади, но его дыхание ещё слышно — в порывах ветра, в шуме колёс по асфальту.Билли сидит рядом, босиком, с ногами, подогнутыми под себя. Свет фар и редкие отблески от дорожных знаков бегут по её коже. Она кажется почти нереальной — мягкое свечение, длинные ресницы, идеальный профиль.

Я ловлю себя на том, что смотрю дольше, чем следовало бы.Медленно протягиваю руку, кладу на её бедро. Её кожа тёплая, чуть напряжённая.Пальцы поднимаются выше, скользят едва заметно.

— Джейд... — произносит она, тихо, с той интонацией, где и предупреждение, и улыбка.Я не убираю руку, просто поднимаю бровь:— Что?Она поворачивает голову, встречает мой взгляд.— Аккуратнее, — говорит.

Я издаю короткий смешок.— Аккуратнее?— Ты буквально пять минут назад... — она делает паузу, сжимая губы, — чуть не оставила меня без чувств на капоте машины.Я ухмыляюсь, не отводя взгляда от дороги.— Разве тебе не понравилось?

Билли прикусывает губу, и я вижу, как уголки её рта дрогнули — между смехом и вызовом.— Я не говорила, что не понравилось, — отвечает она, чуть тише, чем прежде. — Но, может, дай мне хотя бы десять минут прийти в себя.

Я скользну взглядом по её лицу — она всё ещё сияет в отблесках фар, будто сама дорога её освещает.— Хочешь, я сбавлю обороты? — спрашиваю я, не убирая руки.— В смысле — вождения или... — она не договаривает, но взгляд скользит вниз.— Во всех смыслах, — отвечаю я, и на мгновение в салоне становится тесно от электричества.

Билли делает глубокий вдох, потом откидывается на спинку сиденья, её голос почти шепот:— Господи, Джейд, ты — катастрофа.