Глава 36

Грегори Адам Миллер

Будущее... Наше общее...

Ритмичное звучание двух сердец наполняло собой комнату, утопая в шуме города. В спальне было раскрыто окно, отчего чикагский смог залетал вместе с прохладным ветром, будоража ситцевые шторы. Красная ткань подлетала до самого потолка, струилась и опадала на пол, чтобы вновь начать свой рисунок.

Катрина беззащитно спала на моей груди. Совсем обнаженная, раскрасневшаяся, с довольной улыбкой на лице. Ее сладкие губы уголками приподнимались вверх, запечатывая на моей груди радость. Прежде, чем уснуть она водила пальчиками по рубцу своего имени, а сейчас так и застыла. Жаркое дыхание поджигало кожу, оставляя повсюду свои следы. Я крепко обнимал ее, в этих объятиях находя связь с реальностью.

Я нашел то, чего мне так долго не хватало. Мы всегда одиноки, пока не отыщем тех, кто заполнит собой пустоту. Они ярко врываются в нашу жизнь, сметая прошлые стены. Обливают краской фасады дома и разжигают внутри камин, который согревает теплом замерзшую душу. Я всегда скитался во мраке, проводил через эту тропу своих родных и близких, а потом возвращался обратно.

Людям проще осуждать. Не отыскать суть поступков, а ткнуть пальцем, даже заботу клеймя ошибками. У меня не было примера правильности. Я с детства видел пустые бутылки, шприцы и человеческие пороки, которые воспитали меня. Если учить ребенка лаять, он вскоре повадками превратится в животное, если окружать его любовью, он будет дарить ее всему миру... У нас с сестрами никого не было. Теперь я понимаю Марлен: самая старшая, та, что несла ответственность за нас с Евой, коря себя за каждый промах. Ее любовь была заботой, которая вылилась в извращенный контроль.

Я перекатился на бок и подмял под себя Кетти. Она спрятала руки на моей груди и сплела наши ноги, лащась, как кошечка. Я уткнулся носом в ее шелковые волосы.

Моя любовь была безумием. Я перестал видеть границы себя и принцессы, полностью ей отдаваясь. Растворился в ее сердце, становясь заложником, но мне не хотелось оттуда выбираться. Наверное, это тот случай, когда я с улыбкой выпил бы из ее рук яда, говоря спасибо за внимание. Эти чувства держали на цепи, но даже своим пленом, она показала мне настоящего меня.

Единственная девушка, кто заглянула в душу. Единственная, кто приласкала моего зверя, рожденного в тюрьме, и усыпила его. Только Катрина протянула мне руку помощи: я провел ее сквозь темный лес, но вместо того, чтобы уйти, она вернулась ко мне и спасла.

Наша любовь не была такой, как у всех. Две истерзанные души стали одним целым, находя свою извращенную привязанность, но мне и не хотелось другого. У каждого своя история, моя – это общее дыхание и лекарство, которым мы исцелили друг друга.

Я опустил руку на ее позвоночник, едва касаясь, лаская проступающие ребра. Ее кожа была чистым листом, по сравнению с моей, но даже это становилось недостающим механизмом. Она стирала прошлые рисунки, уверяя, что у нас есть шанс все исправить.

Заново. Именно с этого дня, моя судьба обнулилась. В том пожаре сгорел монстр, порожденный алчностью, жадностью и зависимостями, мне было неизвестно, кем я стал, но Катрина показала. Ее любимым, ее мужчиной, ее опорой и защитником. Пусть вся история Zero и закончилась, мы остались живы, а это значит, что вновь будет борьба. Каждый день сражение за наше будущее, но я готов сделать все, что угодно, только бы не потерять ее.

На коленях у ее ног, с честью смотря на ее любовь, потому что она – мое все.

В окно задул сильный порыв ветра, чуть ли не срывая с карниза шторы. Я подцепил одеяло и прикрыл принцессу, не желая делить ее даже с силами природы. Ее сон соблазнял меня, зазывая присоединиться, но стоило прикрыть глаза, я видел обезображенный труп Дастина и слышал шепот Дьявола, зовущего меня на работу к себе в преисподнюю. Когда Катрина спросила про воспоминания, я был честен с ней: помнить убийство Зорро я хотел вечность. Мы обязательно встретимся с ним после смерти, а то, что я попаду в Ад, я не сомневался. Слишком много крови на моих руках, слишком много пороков и ошибок, но пока это возможно, здесь на земле, я хотел прожить жизнь с Катриной и любить ее так, как она того заслужила.

Выбор. Я дам ей его: пусть мы отыскали свободу друг в друге, я хотел убедиться, что принцесса так же будет выбирать меня. Ее любовь провела меня сквозь пламя, обещая будущее.

Я втянул носом запах апельсинов, оттененный моим гелем для душа, и перевел взгляд за окно. Мелкий дождь барабанил по стеклу и проникал в комнату, оставляя на полу разводы. После больницы мы приехали в мою квартиру: холостятскую берлогу, в которой я прятался от нашей семейки во время приездов в Чикаго.

После того, как я выбрался из адовой петли, этот город перестал быть мне ненавистным. С ним было связано все мое детство, юношество, мои ошибки и необдуманные поступки. Каждая улица Саут-Сайда помнила мои драки, каждая забегаловка – торговлю наркотиками, а каждый гараж – кражу машин. Стенли обещал нам новую жизнь с чистой репутацией. Я обязательно вновь испорчу ее своими делишками и грязным клубом, но больше никаких убийств, никакой мафии и очередных игр со смертью. Мне хотелось «правильной» жизни: семейных праздников, племянников в гостях и... быть может, если принцесса еще раз скажет мне «да» - своего ребенка. Не сейчас, не через месяц и не год. Я хочу показать Катрине жизнь, перед тем, как мы вдвоем решим привнести в этот мир что-то новое и непорочное.

Я много раз обещал завязать с криминалом: Еве, которая по моей вине чуть не потеряла мужа, Марлен, которая всегда винила себя в моих промахах, но даже они – мои сестры, моя кровь не имели столько власти, как сейчас Кетти. Страх потерять ее и шанс на спасение стал той ценой, которой я купил другой образ жизни.

Я уставился в стену, обложенную декоративным кирпичом, и тяжело вздохнул. Завтра тоже будет тяжелый день. Разговор с Евой и Мери. Стэн на больничной койке, ФБР и убийство Дастина. Интересно, если я получу срок, будет ли меня ждать Катрина? Я рассмеялся этой мысли и пристыженно затих, боясь ее разбудить.

- Спокойной ночи, принцесса, - хрипло прошептал я, целуя ее в висок. Мне нравилось, как бился ее пульс в том месте. Это говорило о жизни, которая есть у нас впереди.

Так и застыв, я уснул, проживая воспоминания котельной и криков Дастина.

Моя квартира находилась на Западной Биттерсуит Плейс, так что дорога до Торк Мемориал не заняла у нас долгого времени. Часовая поездка за рулем помогла бы мне собрать мысли воедино, но уже через десять минут, я припарковался на стоянке перед кирпичным зданием, рассматривая бинт на руке. В отдалении стоял пикап Луи, и, о Боги, пусть Мери сейчас здесь не будет. Сестра снесет мне челюсть, и я так и не смогу извиниться.

- Грегс, - рассмеялась Катрина, накрывая мой сжатый кулак своей ладонью. – Если ты будешь сидеть в машине, проблема не рассосется. Они твоя семья и обязательно простят.

Я обернулся к ней и кивнул, признавая правоту. Принцесса собрала волосы в пучок на затылке, но ее непослушные белые локоны все время падали ей на лицо, обрамляя его. Наверное, ей бы пошла челка. Кетти выглядела очень молодо, никак не на двадцать два года и разница между нами была ощутима. Теперь я понял Блейка, который женился на Тессе младше его на семнадцать лет. Эмоции, темперамент – ты наполняешься этим, сам оживая.

- Почему ты так смотришь? – ее щеки покраснели в тон кофточки, которая углубляла ее декольте.

Это была моя провокация. Вещей у Катрины с собой не было, поэтому я заказал ей через интернет базовые комплекты. Кружевное белье, которым она меня чуть не задушила утром, этот легкий топ и белые джинсы, обтягивающие ее бедра.

Я заиграл бровями и подался вперед, нежно проводя пальцами по пластырям на ее ссадинах. Девушка наклонила голову вбок и улыбнулась.

- Ты очень красивая, принцесса. Я любуюсь тобой, - накрыв губами ее скулу, я прошелся ко рту, соединяясь, поцелуем. Кетти со стоном пустила меня в себя и принялась языком ласкать мой, нашептывая песню сирены.

- Грегори... - любимая отстранилась. – Секс в машине тебя не избавит от разговора.

- Секс в машине? – обнаглел я, запуская руку ей в брюки.

Катрина пискнула и стукнула меня по плечу, вжимаясь спиной в дверь.

- Пойдем!

Я тяжело вздохнул и кивнул, вытаскивая ключи из зажигания. Блондинка вышла вместе со мной на улицу и протянула руку, думая, что я сбегу. Нет, принцесса, это не в моем стиле. Я сжал ее тонкие пальцы и отвлекся на смс. Катрина была тоже поглощена волнением от встречи с моими родными, что не услышала уведомления.

«Как ты и просил. Все о родителях Катрины Анны Стоун на твоей почте. С тебя десять штук!», - прислал ручной коп Карл.

Губы расплылись в улыбке. Я перевел взгляд на белую макушку рядом и удалил сообщение, предвкушая разгадку истории. Кто же ты, девушка с русским именем?

В больнице творилась настоящая суматоха: рыскающие журналисты, желающие узнать о покушении на известного бизнесмена, легавые, федералы. Крыло, в котором лежал Стэн, охранялось, но нас с Кетти пустили без вопросов. Белые коридоры наполнялись эхом шагов, которые отскакивали от таких же светлых стен. Я вел за собой принцессу, всматриваясь в деревянные двери с окошками и читая имена на историях болезней.

Рядом с десятой палатой я замер, видя яркое рыжее пятно волос. Ева сидела в кресле у постели Бакстера и о чем-то разговаривала с ним. Он держал нежную улыбку, но я замечал напряженные мускулы его лица, понимая каких трудов это стоит. Все, чтобы не пугать жену. Теперь я понимал его любовь, больше не находя ее абсурдной и смешной.

Холостяк во мне умер после удара Катрины по яйцам!

- ...Малышка Миллер, ну подумаешь на одну дырку во мне теперь больше! Буду внукам рассказывать о своих геройский подвигах, - хохотал Баки, лаская ладонь Евламии в своей руке.

- Я чуть с ума не сошла, Бакс-Бани, - устало покачала она головой, подаваясь вперед к нему.

Сестра поцеловала Стэна в щеку, на что тот немного сдвинулся, ловя ее губы своими. Скривившись, я постучал в дверь и резко распахнул ее, специально заставляя сестру смущаться.

- Ты живой? Эх, я думал, сегодня зачитывать завещание будем, - друг весело кивнул, но получив грозный взгляд жены, спрятал улыбку, сверкая только искрами синих глаз.

Внутренний бунтарь Бакстера никогда не постареет. Катрина за моей спиной неуютно переступила с ноги на ногу. Ева заметила наши переплетенные руки, и ее глаза широко распахнулись. Она перевела на меня взгляд, в котором читался немой вопрос. Я кивнул, и миссис Стэн счастливо засияла.

- Привет, - сестра подскочила с кресла. – Я Евламия, но можно просто Ева. Сестра этого непутевого Миллера.

- Катрина, - моя принцесса протянула ей руку, но младшенькая заключила ее в объятия, шепча мне одними губами: «она хорошенькая».

Я прыснул от смеха и присел на тумбочку у стены напротив кровати, рассматривая дорогую обстановку палаты. Широкая двухместная постель, мягкий ковер на полу, плазма на стене и картина ночного города у изголовья. Не удивлюсь, если Баки оплатил все восточное крыло. Он, как и я, любил сорить деньгами.

- Где Льюис? Его машина у входа.

- Отошел позвонить, - кивнул Бакстер, пытаясь удобно устроиться на подушке.

Он выглядел скверно: бледная кожа, синяки под глазами, сухие губы, но задор в его глазах отвлекал от внешнего вида, успокаивая волнение. Ева вновь вернулась в свое кресло, а Кетти заняла другое, рядом со мной по правую руку.

- Мелкая, - я почесал затылок. – Мы должны были с самого начала рассказать тебе обо всем, но я не хотел впутывать вас с Мери. Все началось еще одиннадцать лет назад. Помнишь, я получил срок за угон тачек? Я работал на Zero – чикагскую банду. Бакстер тогда помог мне выйти из наряда, но Оуэн не успокоился. Он хотел отомстить, считая меня предателем. Так и началась два года назад эта игра с ФБР, Блейком и Стенли. Принцесса, была подопечной Зорро. Она помогала нам с его арестом.

Я упустил много кровавых деталей с предательством и Дастином, не желая посвящать сестру в тонкости нашего мира. Ева поджала губу и сложила руки на груди.

- Так значит никакой командировки? – она обернулась к мужу, который вмиг стал больным раненным мужчиной, обморочно закатывая глаза.

Мы все дружно рассмеялись, получая в ответ обиженное сопение Стэна. Он тоже зашелся смехом, но потом простонал, накрывая рукой плечо.

- Лжецы, - бросила младшенькая, но потом сдалась. Она подхватила свой стаканчик с кофе и спрятала нос в нем.

- Так значит, я прощен? – протянул я, получая ее карамельные молнии, из-под пушистых ресниц.

- Да, но только потому, что Марлен тебе всыпет за двоих. Она сейчас дома с детьми сидит, но, ты же знаешь, ее даже девятимесячный живот не остановит от драки с тобой.

- Ну что за жизнь? – завопил я, слыша коварное, в унисон сестре, хихиканье Катрины. – Я жертва домашнего насилия. Обращусь в фонд Тессы, прося защиту и поддержку.

- Тебе очень поможет благотворительная организация, - скептически протянул Бакстер.

Я придумал грязную шуточку ему в отместку, но меня прервала, открывающаяся дверь. Сэндлер вместе с офицером Лиамом зашли в палату, останавливая взгляд на нашей компании. Я опустил взгляд на свои руки с засохшей кровью под ногтями и весь запал веселья пропал.

- Любимая, - Стэн перевел внимание на жену. – Ты всю ночь была со мной. Съезди домой отдохни?

Сестра обвела глазами наши мрачные лица и кивнула. Поцеловала на прощание мужа, обняла меня и в дверях замерла, оборачиваясь:

- Катрина, жду тебя на Дне Рождения своей дочери... в паре с Грегори.

Принцесса кивнула, и Ева выскочила на коридор, оставляя в комнате только свой сладкий запах духов.

- Мне стоило пойти с вами, - нарушил молчание Льюис.

Он остановился около окна и бросил сочувственный взгляд на Бакстера, который вмиг сгорбился на подушке, позволяя боли исказить его губы.

- Я в норме. Завтра уже домой поеду.

- Позер, - передразнила его Катрина. – Что... с Zero?

Лиам занял кресло и сложил руки на груди, вспоминая вчерашний ужас:

- Мы отправили группу захвата, как только вспыхнул пожар. Оуэна и остальных...выживших, - он перевел мрачный взгляд на меня. – Арестовали. В тот же вечер спецназ накрыл все их подпольные клубы, казино и загородный дом. Старший Зорро переведен в Вашингтон, где он уже дает показания, потому что его прижали к стене откровения его любовницы, которая за свободу выложила нам все их дела, даже те, про которые мы и не знали.

- Сучка Кесседи, - покачала головой Кетти, кривя губы. – Она всегда была дрянью.

- Для вашего мира ты вчера погибла в пожаре, Катрина, как и Грегори. Вам все же удалось это, - Стенли подавался смехом. – Отвоевать права на спасение.

- Убийство Дастина, - привлек я внимание.

- А что с ним? – опередил офицера Бакстера. – Ты про то, как я застрелил его в целях самообороны?

Я нахмурился, ловя одобрение Лиама.

- Грегори, его убил офицер в отставке, герой Америки, уважаемый бизнесмен. Он напал первым – пуля в плече Стэна. Бакстер застрелил его, а труп сгорел. Судьи оправдают такого человека, как он, а не сиделого преступника с лицом убийцы, - по мере их слов я начинал понимать, проникаясь уважением к Баки еще больше.

Он взял мою кровь на себя, помогая избежать тюрьмы. Дас был весомой фигурой для ФБР, они бы не оставили его смерть нераскрытой. Я почувствовал, как теплая нежная рука сплетает наши пальцы. Принцесса обернулась в мою сторону и улыбнулась. Вот оно – цена всего. Я бы вновь прожил наш Ад, зная, что получу любовь этой женщины.

Катрина – безумное влечение и хозяйка моего сердца. Ее имя на груди начало пульсировать, пронося шепот: счастье, счастье, счастье. Только теперь я понял его значение.

Катрина Анна Стоун

Грегс свернул на проселочную дорогу, сбавляя скорость. Я хмуро уставилась в окно, совсем не представляя, куда мы едем. Мужчина странно смотрел в мою сторону, даря глубокие задумчивые взгляды. Стоило нам выйти из больницы, он, ничего не объясняя, усадил меня в джип и поехал за пределы Чикаго, не отвечая на вопросы.

Ветки пышных елей били по стеклам и корпусу авто. Я опустила окно и коснулась ладонями мягких иголочек, втягивая полные легкие хвойного запаха. Лес. Я его обожала. Особенно зимний лес, наполненный колючим морозом и одинокой сказкой, которая кружила снежинками. Меня все притягивало что-то таинственное и загадочное, которое открывшимся смыслом покорит меня своему влечению. Мы свернули правее к каменной изгороди, которая напоминала облицовку древнего замка. Здесь не было ворот, так что Грегори въехал на территорию старой церкви. У ее входа росла цветущая вишня, сейчас висевшая спелыми ягодками.

Климат в Чикаго мне нравился больше, чем в Лос-Анджелесе. Я не любила жару, которая липким потом собиралась под одеждой. Проще, когда ты дышишь пусть и теплым, но легким воздухом, не боясь спалить легкие к чертям собачьим.

Атмосфера мрачности и какой-то вековой пустоты окутала нас, разнося лишь крики птиц и легкое завывание ветра, который ласкал колокольчик у входа собора.

- Ты привез меня в церковь? – рассмеялась я, оборачиваясь к любимому.

Грегори заиграл бровями и выключил двигатель.

- Есть лишь только один способ узнать, принцесса.

Я сложила руки на груди, делая вид, будто обдумываю, доверять ему или нет. Что бы мне ни предложил этот мужчина, что бы он ни сказал, я всегда отвечу ему «да», потому что настолько сильно люблю, что дыхание перехватает.

- У меня есть предположение: ты понял, что со мной много мороки и решил закопать, так сказать у Иисуса под носом, - дразнила я его, наслаждаясь чертятами в глазах. – Или второе: ты совсем обезумел от любви и ведешь меня венчаться.

- Принцесса, - захохотал Миллер, обнимая меня за талию. – Тебе бы книги писать с такой фантазией.

Он чмокнул меня в макушку и подтолкнул к железной калитке. Я замерла, упираясь спиной в его грудь. Кладбище. Впереди простиралась целая долина бетонных надгробий, над которыми монахами склонялись ивы, ветвями укрывая покой умерших.

Страх волной проник в сердце. Я никогда не любила такие места. Нужно бояться живых, а не мертвых, но мрачность и осознание неотвратимости смерти холодили грудь. Мы – песчинки во вселенной. Рождаемся кричащими детьми, а потом превращаемся в тлен, который кормит собой землю.

- Рука об руку, - Грегори положил ладони мне на плечи и наклонился к уху. – Я с тобой.

- Что мы здесь забыли? – мой шепот утонул в шелесте ветвей.

- Помнишь, я спрашивал про родителей? – мурашки забегали по телу.

Я кивнула и толкнула калитку, заходя на территорию кладбища. Оно было очень старое, но явно не заброшенное. Ухоженные стежки, покрашенные ограды и флаг Америки на высоком шпиле. Грегори уверенно лавировал среди надгробий и вскоре мы остановились у белой плиты с парой надписей:

«В. С. 1988-2006»

- Здесь покоится твоя мать, - брови сошлись на переносице.

Кончики пальцев закололи, и я просто сцепила их, чувствуя просыпающуюся тоску. Моя мать. Та, которую я никогда не знала. Та, из-за которой я часто плакала еще ребенком. Я представляла ее, как такую же блондинку с платиновыми волосами и карими глазами. Всматривалась в лица похожих женщин и немо просила забрать меня домой. В шесть лет эта тоска прошла, оставляя после себя безразличие. Уже тогда меня сломал Оуэн, заставляя ненавидеть даже собственные мысли.

- Я родилась в две тысячи шестом, - в горле пересохло. – Она...

- Твоя мать умерла во время родов, - глаза начали набираться слезами. Грегори обнял меня, даря силы слушать эту историю, и продолжил: - Русская мигрантка. Она приехала в штаты по рабочей визе, устраиваясь в дом богатенького урода домработницей. Классика жанра: ей восемнадцать она верит в любовь и сказку, а он женатый ублюдок, которому скучно трахать одну и ту же постель. У них закрутился роман, и твоя мама забеременела. Пока могла работать работала, а потом ее вышвырнули практически на улицу с огромным животом и парой баксов. Я читал слова ее подруги, с которой они вместе работали. Она хотела тебя оставить, думала вернуться в Россию, но, так же, как и ты была сиротой, у которой не было помощи ни от кого, - слезы градом катились по щекам, а холодный камень постепенно становился таким родным. – Тяжелые роды, неправильное положение ребенка. Она мучилась два дня в больнице, пока врачи решили сделать кесарево. Тебя спасли, а ее... Сердце не выдержало наркоза.

- Господи, - всхлипнула я, медленно опускаясь на колени в траву.

Я тронула ладонью выгравированные буквы и громче заплакала, прося у нее прощение за все плохие слова. Я думала она бросила меня добровольно. Думала, была какой-то загульной наркоманкой или пьяницей, сделавшей выбор в пользу зависимости, но она...любила меня. Она хотела меня и ждала. Ребра запекли, словно их выворачивало изнутри.

Неожиданно сильные руки притянули к своей груди. Миллер опустился вместе со мной на корточки и расшифровал инициалы:

- Валентина Стончевская, - грубо с акцентом на русском, но так родственно раздались эти слова. – Она дала тебе имя Екатерина-Анна. Как принято в Америке двойное, потакая генам отца. У нее не было никого, кто бы мог тебя забрать. А этот ублюдок не хотел портить свою репутацию. Он умер пять лет назад. 

- Спасибо, - я потерлась носом о его футболку, слыша сбивающееся сердце. – Ты... подарил мне правду о маме. Подарил мне жизнь. Грегори, я так сильно тебя люблю.

- Все хорошо, моя принцесса, - гладил он по волосам. – Родители нужны в любом возрасте. Хотя бы правда о них ослабит тоску. Тебя любили. Всегда любили, Катрина.

Я горько плакала в его руках, прощаясь с осязаемым образом мамы. Она так была нужна мне. Будь все иначе, я была бы другим человеком. Ни приюта, ни бегства, ни Зорро, ни боли. Я всю жизнь смотрела в зеркало и отказывалась сама от себя, потому что считала ненужной, одинокой, нелюбимой. Смотрела на детские площадки и завидовала их счастью, не вынося пустоты внутри.

Мама. Боль ударила по затылку, но это было не так, как раньше. Я злилась из-за обиды, а теперь оплакивала смерть той, которая меня любила. Мы долго просидели на кладбище. Я просила прощение у каменного призрака и отпускала еще одну незавершенную свою страницу.

Утерев слезы, я обняла себя и вышла к машине. Миллер ласково улыбнулся и протянул мне импровизированные сережки из сдвоенных вишенок. Я замерла, поднимая на него глаза. Мне хотелось сказать так много, но никакое слово не было в силах описать мои чувства к нему.

Любовь? Слишком просто. Безумие. Зависимость. Привязанность. Нужда. Свобода...

- Ты стал тем, что я так давно искала, - прошептала я.

- Знаю, принцесса, потому что чувствую то же самое, - он утер мои слезы и поцеловал, слизывая соленые капельки с губ.

Я привстала на носочки и обвила его шею, отдавая все, что у меня есть. Свое сердце, свое будущее, свои чувства. Он стоит всего. Я ни разу не пожалела, что доверилась и пустила в свою душу, потому что он излечил ее. Забрал боль, забрал воспоминания.

- Подарки на этом не заканчиваются, - оторвался от меня любимый.

Он открыл пассажирскую дверь и достал в бардачке желтый конверт, протягивая мне. Я разорвала бумагу, вытаскивая документы: паспорт, водительское, полис и пластиковую карточку.

- Новая жизнь. Новое имя. Все с чистого листа, принцесса, - в унисон его словам, я раскрыла паспорт, рассматривая свою фотографию.

- Анна Кэтрин Миллер? – рассмеялась я, видя его довольные глаза.

- Я подумал, что, когда ты выйдешь за меня, это будет очень удобно. Не придется менять фамилию.

Я привстала на носочки и потерлась своим носом о его.

- Это предложение руки и сердца?

- Принцесса, я уже отдал тебе все, что возможно. Растворился в тебе, стал рабом и сделал своей верой. Настолько сильно любить – это преступление, но я никогда не был чист, - наши сердца вновь подстроились в единый ритм, говоря больше, чем все возможные откровения. – Я понимаю, что ты всегда искала независимости и свободы. Пустая дорога и руль в руках? Пустишь меня пассажиром?

- Грегс, - он замолчал, впитывая мой голос, как молитву. – Ты – моя свобода. Ты – мое будущее. Я не хочу дороги и машины. Я хочу наш дом вдали от всех. Хочу тебя рядом и нашей любви. Мы прошли Ад, так давай же наградим друг друга Раем? Только ты и я.

- Ты и я, - закивал он, прижимая меня к себе.

- Рука об руку, - шептала я, дотрагиваясь до его губ.

- Всегда...

И он поцеловал меня так, как никогда – спокойно, неторопливо. Нам больше было не зачем убегать и прятаться. Вся жизнь впереди и мир у ног. Мы и вправду сделали невозможное: обыграли судьбу, становясь спасением друг друга.

Он только мой, а я его...