20

Прошла неделя после той «громкой победы».

Всё вокруг будто сияло — Монако пело о Шарле, его лицо мелькало на афишах, в новостях, даже на плакатах у кафе.А я... не могла радоваться. Всё было не так.

С самого утра чувствовала себя странно — будто тело живёт отдельно от меня. Постоянная усталость, сонливость, раздражение из-за мелочей. Даже запах кофе, который я раньше обожала, теперь почему-то вызывал неприятное ощущение в горле.

Шарль весь день был где-то — какие-то встречи, интервью, подготовка к следующему этапу. Он писал, звонил пару раз, но к вечеру всё стихло. Я сидела в спальне, завернувшись в плед, с чашкой чая, и пыталась понять, что со мной.

Мысли сами возвращались к одному вечеру — к яхте, к ночи после Гран-при. Сердце сжалось. Я вздохнула и уткнулась в колени.— Не может быть, — прошептала я сама себе.

Но чем больше я думала, тем отчётливее это «не может быть» превращалось в «а вдруг».Я открыла телефон, долго смотрела на экран, потом всё-таки набрала в поиске: аптека рядом Монако открыта ночью.

Через полчаса я стояла у зеркала в ванной.Тишина. Только капли воды падали в раковину. В руках — крошечная белая коробочка, и внутри — тест. Смешно, как что-то такое маленькое может изменить целую жизнь.

Пальцы дрожали. Я глубоко вдохнула, потом ещё раз.— Просто чтобы успокоиться, — сказала себе. — Чтобы убедиться, что всё в порядке.

Я сделала всё по инструкции и поставила тест на край раковины. Минуты тянулись вечностью. Каждая секунда будто громыхала в голове.

Одна полоса — всё нормально.Две — ...

Я смотрела, как проявляется первая. А потом... показалась вторая. Бледная, но отчётливая.

Сердце остановилось. Воздух будто исчез.Я сжала тест в руке, не веря глазам.— Нет... — выдохнула я, чувствуя, как мир под ногами чуть пошатнулся.

Шум открывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Звук ключей, шаги по коридору, его спокойный голос — всё это казалось до боли привычным. Только я стояла посреди гостиной, босиком, с тестом в руке и сердцем, бьющимся где-то в горле.

— Мишель? — позвал он, снимая куртку. — Ты ещё не спишь?

Я сделала шаг вперёд. Горло пересохло, но слова вырвались сами:— Нам нужно поговорить.

Он поднял взгляд, и по его лицу промелькнула лёгкая тревога.— Что случилось?

Я молча протянула руку. Тест лежал на ладони — две полоски, две крошечные линии, которые перевернули весь мой мир.

Он посмотрел, потом перевёл взгляд на меня. Молчание длилось вечность.

— Я беременна, — сказала я тихо, почти шёпотом, но слова всё равно будто ударили в тишину.

Шарль моргнул.— Что?..— Ты прекрасно слышал, — выдохнула я, сжимая пальцы. — Беременна.

Он всё ещё стоял, будто не понимая, а потом — как назло — выдал:— Кем?..

Я замерла.— Что? — я даже не сразу поверила, что он это сказал. — Кем, Шарль?— Ну... я просто... — он запнулся, явно осознав, как глупо это прозвучало.

— Котёнком, — резко ответила я, откинув волосы с лица. — Не тобой же!

Он вздохнул, потёр виски.— Мишель, я просто не ожидал...— Не ожидал? — перебила я. — А что ты ожидал? Что всё само под контролем? Что это не твоё дело?

Он поднял глаза, пытаясь что-то сказать, но я не дала.— Ты же взрослый человек, Шарль. Ты гонщик, ты считаешь каждую секунду на трассе, а в жизни не можешь рассчитать хоть что-то элементарное?

Голос дрожал, я чувствовала, как подступают слёзы — не от страха, а от раздражения, от того, что он стоял и молчал, будто это его вообще не касается.

Он подошёл ближе, осторожно, будто боялся задеть.— Мишель, я просто... растерялся.

— Я тоже, — выдохнула я. — Только мне некогда растеряться.

Я отвернулась, сжала кулаки, чувствуя, как дыхание сбивается. В груди было тяжело и больно. Он молчал. Только шагнул ближе и тихо сказал:— Мы разберёмся. Вместе.

Я не повернулась. Не могла. Слишком много всего — шок, злость, растерянность. Но, несмотря на всё, где-то внутри я хотела верить, что он правда это сказал не просто так.

Я стояла, глядя в пол, будто слова Шарля просто растворились где-то в воздухе."Вместе разберёмся."Звучит красиво. Только кто из нас знает, как?

Он шагнул ближе, но я подняла руку, не давая подойти.— Не надо, Шарль. Просто... не надо.

Он нахмурился.— Мишель, послушай—— Нет! — я обернулась, голос дрогнул. — Я не хочу этого.

Он замер, будто не понял.— Не хочешь чего?— Этого всего! — я почти крикнула. — Мне восемнадцать, Шарль! Восемнадцать! Я не готова быть... — я запнулась, не в силах договорить, — мамой.

Он молчал. Только смотрел, не мигая, как будто пытаясь понять, что я вообще чувствую. А я сама не понимала. Всё смешалось — страх, растерянность, злость, обида.

— Я не просила, чтобы это случилось, — выдохнула я. — Я хотела жить, учиться, путешествовать... рисовать, играть на фортепиано. А теперь...

Я прижала ладонь к губам, чтобы сдержать всхлип.— А теперь у меня в руках две полоски, и я даже не знаю, как дышать.

Шарль тихо выдохнул и шагнул ближе.— Мишель, я понимаю, ты боишься...— Нет, — перебила я, — ты не понимаешь. Ты можешь просто уехать, если захочешь. У тебя гонки, трассы, победы, контракты.А я? Я останусь здесь.

Слёзы сами покатились по щекам.Я отступила назад, чувствуя, как горло сжимается.— Я не хочу этого, Шарль. Не сейчас.

Он опустил взгляд, провёл рукой по волосам, явно не зная, что сказать.— Всё будет хорошо, — наконец произнёс он.— Не говори так, — я покачала головой. — Не сейчас. Пожалуйста.

Я развернулась и пошла наверх, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он не остановил. Только остался внизу, в тишине, а я слышала, как он медленно выдохнул.

~

Утро началось слишком тихо.

Обычно Шарль вставал раньше — шум воды в душе, запах кофе, звуки шагов. Сегодня — ничего. Только свет, пробивающийся через шторы, и тяжесть в груди, будто всю ночь кто-то сжимал сердце.

Я спустилась вниз — босиком, в старом свитере, который когда-то сняла с него "просто потому что удобный." Он сидел на диване, руки сцеплены, взгляд устремлён в пол. Не гневный, не раздражённый — просто... уставший.

Я остановилась в дверях.— Ты вообще не спал, да?

Он поднял глаза.— Нет.

Тишина.

Она длилась долго, пока он не встал и не подошёл ближе. Я хотела отступить, но он лишь тихо сказал:— Мишель, я подумал обо всём. И если это правда, если ты действительно... — он запнулся, — беременна, то я... возьму ответственность.

Я моргнула, будто не сразу осознала смысл.— Ответственность?— Да, — сказал он просто. — За тебя. За ребёнка. За всё.

Я усмехнулась — нервно, будто защищаясь.— Шарль, ты гонщик. У тебя расписание на год вперёд. Ты даже выспаться не успеваешь, а говоришь о...— О семье, — перебил он. — И, возможно, впервые в жизни — серьёзно.

Я не знала, что ответить.В груди всё защемило, в горле пересохло.— Но я не готова, — прошептала я. — Я не знаю, как это всё...

Он шагнул ближе и просто обнял.Не резко, не навязчиво — крепко, спокойно, как будто хотел забрать из меня всё это напряжение. Я уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Он пах так же — кожей, солнцем, чем-то знакомым и надёжным.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Мы справимся. Ты не одна, слышишь?

Я стояла молча, но его руки не отпускали.И впервые за всё это время я позволила себе просто поверить. Что, может быть, не всё так страшно. Что, может быть, действительно "вместе" — это не просто слово.

Через день я всё-таки записалась к врачу.Не могла больше жить в этом ожидании — ни спать, ни есть, ни думать. Шарль настоял поехать со мной, хотя я говорила, что справлюсь сама. Он просто ответил:— Мы идём вместе.И спорить я не стала.

Клиника была небольшой, частной — с белыми стенами и запахом антисептика.Пока мы ждали, я теребила пальцами рукав, а он держал мою руку, не отпуская. Иногда просто молчание — лучшая поддержка.

Когда врач позвал нас в кабинет, я чувствовала, как колени дрожат. Он задавал обычные вопросы, потом сделал тесты, осмотр, ультразвук. Я не смотрела на экран, просто слушала, как щёлкают кнопки аппарата.

— Всё в порядке, мадемуазель, — наконец сказал врач, мягко улыбнувшись. — Но беременности нет. Тест, должно быть, дал ложный результат. Такое случается, особенно если есть гормональный сбой или стресс.

Я несколько секунд просто сидела, не двигаясь. Нет. Слово будто не сразу дошло до сознания. Я повернулась к Шарлю — он тоже замер, потом облегчённо выдохнул.— Значит... всё хорошо? — спросил он.— Абсолютно, — ответил врач. — Просто отдохните. Вы слишком напряжены.

Когда мы вышли на улицу, я наконец вдохнула полной грудью. Воздух был тёплый, лёгкий, с запахом моря. Шарль обернулся ко мне:— Я видел, как ты испугалась.— Я думала, моя жизнь только что перевернулась, — призналась я.— А сейчас?Я вздохнула.— Сейчас просто хочу кофе. И чтобы всё снова стало спокойно.

Он рассмеялся тихо, снял с себя куртку и накинул мне на плечи.— Тогда идём, принцесса. После такого дня — только кофе и круассан.

Я улыбнулась впервые за последние дни по-настоящему. Всё тревожное медленно уходило.

Мы сидели у окна в маленьком кафе, где пахло свежей выпечкой и кофе. Снаружи было тихо — вечерний Монако блестел витринами и огнями машин, а внутри царила какая-то странная лёгкость, будто после долгого шторма наконец выглянуло солнце.

Шарль помешивал кофе ложечкой, взгляд всё ещё был усталый, но спокойный. Я смотрела на него и ловила себя на мысли, что последние несколько дней будто отдалили нас и одновременно сделали ближе. Он первым нарушил тишину:— Я, кажется, впервые за долгое время по-настоящему выдохнул.

Я усмехнулась.— Только теперь?— Только теперь, — он улыбнулся краем губ. — Когда понял, что всё в порядке.

Я кивнула, глядя на пар, поднимающийся из чашки.— Прости за то, как я сорвалась тогда.— Не извиняйся. Ты имела полное право.

Он произнёс это тихо, без пафоса, но с таким тоном, что в груди стало теплее.Я подперла щёку рукой.— Просто... я испугалась. Всё навалилось сразу — титул, внимание, жизнь с тобой, гонки, а потом ещё это. Я не знала, как с этим быть.— Знаю, — сказал он. — Но, Мишель, если когда-нибудь что-то случится по-настоящему серьёзное, ты можешь не держать всё в себе.

Я подняла глаза. Он говорил спокойно, без назидания. Просто по-человечески.— Ты умеешь быть очень правильным, когда хочешь, — заметила я.— А ты умеешь заставлять меня хотеть, — ответил он, и я не сдержала улыбку.

На секунду между нами снова повисла тишина. Только музыка фоном — мягкий джаз, звон чашек, чей-то смех за соседним столом.Я посмотрела в окно, где в отражении мы сидели рядом — будто не две фигуры, а одна история.— Знаешь, — сказала я после паузы, — я всё ещё чувствую себя немного потерянной.— Потерянной?— Просто не понимаю, куда всё это приведёт. Нас.

Он поставил чашку, слегка наклонился и коснулся моей руки.— Куда бы ни привело, — сказал он тихо, — я не собираюсь терять тебя по дороге.

И это было всё, что мне нужно было услышать.Не обещания, не громкие слова — просто искренность.

Я улыбнулась и сжала его пальцы.— Тогда, может, за нас?Он кивнул и поднял чашку.— За нас, принцесса. На этот раз — без паники.

Мы рассмеялись оба, и, может быть, впервые за долгое время всё действительно казалось простым.

~

Спустя два месяца всё наконец стало спокойнее. Монако жило привычной жизнью, гонки шли своим чередом, а мы с Шарлем... научились дышать рядом. Без бурь, без споров, просто жить.

Утро началось, как любое другое.Солнце пробивалось сквозь шторы, где-то вдалеке проезжали машины, а из кухни доносился запах кофе. Я лежала на боку, делая вид, что сплю. Сегодня был день, о котором знала вся Формула-1... кроме меня — официально.

День рождения Шарля. А я, конечно, решила сделать вид, будто абсолютно ничего не помню.

Он повернулся ко мне, сонный, волосы растрёпаны, глаза чуть прищурены.— Доброе утро, принцесса, — пробормотал он, потянувшись.— Мм... — я зевнула. — Уже утро?— Уже, — он усмехнулся. — И ты даже не спросишь, почему я выгляжу подозрительно довольным?— Может, просто выспался, — сказала я с самым равнодушным видом.

Он приподнял бровь, явно ожидая хоть какого-то намёка.— Хм. Никаких планов на день?— Я думала съездить в город, — не моргнув, ответила я. — Может, в галерею. Или за покупками.

— За покупками, — повторил он медленно. — Интересно.— Почему бы и нет? — я села на кровати, делая вид, что абсолютно спокойна.Он усмехнулся и встал, идя к ванной.— Ладно, я понял. Без сюрпризов, да?— Каких сюрпризов? — я невинно улыбнулась.

Дверь за ним закрылась, а я тихо выдохнула.Боже, как сложно делать вид, что всё обычно, когда сердце бьётся как бешеное.

На кухне я сделала завтрак — кофе, тосты, яичницу. Всё просто, без свечей, без открыток, без намёков. Он вышел позже, в футболке и с мокрыми волосами, сел за стол и бросил на меня взгляд.— Странно. Обычно ты с утра болтаешь без остановки.— У всех бывают тихие дни, — пожала я плечами.

Он хмыкнул.— Ладно, принцесса. Пусть будет тихий день.

А мне в этот момент стало немного грустно. Вроде бы я знала, что всё это часть плана, но видеть, как он действительно поверил, будто я забыла, было... неприятно.

Я отвела взгляд в окно, пряча лёгкую улыбку, и сказала спокойно:— После завтрака я хочу кое-куда съездить. Поехали со мной?— Куда?— Увидишь. Адрес скажу по дороге.

Он пожал плечами.— Интригующе. Надеюсь, это не очередная галерея.

Я чуть улыбнулась. Нет, Шарль. Это не галерея. Это сюрприз, о котором ты точно не забудешь.

Я сидела в машине, стараясь не выдать себя даже взглядом. Шарль за рулём, в очках, расслабленный, но я уже видела — он чувствует подвох. Почти десять минут мы ехали молча, пока он наконец не выдержал:

— Мы вообще куда? — спросил он, глядя на дорогу.— Просто по делам, — ответила я, стараясь говорить спокойно.— Ага, «по делам». — Он усмехнулся. — И, конечно, случайно именно сегодня, в мой день рождения, да?— День рождения? — я изобразила удивление. — Правда? Не знала.Он бросил на меня взгляд поверх очков.— Ты отвратительно врёшь, Мишель.— Я? — приподняла я бровь. — Я просто пассажир.

Он усмехнулся, но не стал спорить.Только тихо покачал головой:— Вот поэтому я и боюсь твоих "поездок по делам".

Мы свернули на небольшую улицу в тихом районе. Я посмотрела на телефон — сообщение от заводчицы:"Простите, я задерживаюсь. Буду только к пяти."

Пять? Я медленно убрала телефон в сумку, не подавая виду. Было 11 утра.

Шарль припарковал машину у тротуара и повернулся ко мне:— Ну?— Что — «ну»?— Мы приехали. И теперь?

— Эм... — я быстро огляделась по сторонам. — Мы...Он прищурился.— Ты не знаешь, что делать дальше, да?— Знаю! Просто... нам нужно немного подождать.

— Сколько "немного"? — голос стал подозрительно мягким.— Неважно, — ответила я с самой спокойной улыбкой, какую только могла изобразить.

Он откинулся на сиденье, скрестил руки и хмыкнул:— Ты что-то задумала.— Я всегда что-то задумываю.— И мне стоит волноваться?— Возможно, — сказала я, глядя прямо вперёд. — Но пока нет причин для паники.

Он засмеялся, но глаза всё ещё были прищурены — явно пытался меня «расколоть».— Хорошо, раз уж мы "ждём", — сказал он. — Что ты предлагаешь делать шесть часов?Я быстро повернулась к нему:— Прогуляться. Поесть. Съездить куда-нибудь. Просто... провести день.

— День рождения, о котором "никто не помнит"? — усмехнулся он.— Именно. День, который "ничем не отличается от остальных".

Он рассмеялся и покачал головой:— Ладно, Мишель. Но если это снова закончится тем, что мы где-то ищем твой "гениальный сюрприз", я от тебя не отстану.— О, ты и не должен, — ответила я, открывая окно. — Я как раз рассчитываю на твоё терпение.

Он фыркнул.— Терпение — это явно не про меня.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку.Если только он знал, что ждёт его вечером — он бы не подшучивал так уверенно.

Солнце уже поднялось высоко, жара становилась почти невыносимой, а мы всё ещё бродили по улицам Монако. Шарль, конечно, молчал, но по его лицу я уже видела — терпение на исходе. Очки на носу, руки в карманах, походка спокойная, но по губам — лёгкое раздражённое движение.

— Мишель, — наконец произнёс он, глядя куда-то в сторону, — скажи честно. Мы просто гуляем без цели, да?— Что ты, конечно нет, — ответила я самым невинным тоном, выбирая мороженое на прилавке.— Тогда какая у нас цель?— Повысить уровень твоего терпения.

Он усмехнулся, но глаза прищурились.— А я-то думал, что сегодня мой день рождения, а не тренировка по выживанию.— Ну, ты же спортсмен, — сказала я, делая вид, что это очевидно. — Вот и держи форму.

Он тяжело выдохнул, качая головой.— Ты просто наслаждаешься этим, да?— Немного, — призналась я, облизывая ложку мороженого. — Но ты же любишь, когда я тебя провоцирую.

Он остановился, повернулся ко мне и чуть склонил голову.— Люблю? Ты уверена?— Абсолютно, — ответила я, улыбаясь. — Ты злишься только тогда, когда тебе скучно.

Он рассмеялся, шагнул ближе и, прищурившись, сказал:— Ещё одно слово, принцесса, и я начну злиться по-настоящему.— Вот теперь интересно, — протянула я с вызовом.

Шарль закатил глаза, но в уголках губ всё равно мелькнула улыбка.— Ты невозможная.— Это и есть моё очарование, — я сделала шаг назад, кокетливо поправляя волосы.

Мы дошли до площади у казино, где толпились туристы и ревели моторы машин. Я повернулась к нему и, стараясь не рассмеяться, спросила:— Тебе скучно?— Мишель, — он устало вздохнул, — ты меня доведёшь.— Только если повезёт, — ответила я с самым невинным выражением лица.

Он рассмеялся, обнял меня за плечи и тихо произнёс:— Ладно. У тебя есть ещё час. Если через час я всё ещё не узнаю, что происходит — я начну требовать ответ официально.— Секретность — часть сюрприза, — сказала я.— Если этот сюрприз окажется связан с твоими «гениальными идеями», я передумаю праздновать дни рождения навсегда.— Не переживай, — я хитро улыбнулась, — этот сюрприз лает.

Он приподнял бровь.— Что?— Ничего, — быстро ответила я. — Просто метафора.

— Метафора, которая лает? — переспросил он, хмыкнув. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты специально проверяешь мои нервы.— Конечно, проверяю, — подмигнула я. — Чтобы убедиться, что они ещё есть.

Он только вздохнул, но я видела, как уголки его губ дрогнули. Идеально, — подумала я. — Пусть думает, что я просто издеваюсь. До вечера осталось совсем немного.