Глава 26. Владислав

Марина принесла завтрак. Вкатила позолоченную тележку на колесиках в комнату и поставила возле журнального стола. Дома я ограничивалась бутербродом и чаем, но повар решил откормить худосочную дочь хозяина. Горячий круассан, видимо, только что из печи, овсяная каша, почему-то не в тарелке, а в кружке с двумя ручками, сливочное масло, белый хлеб, молоко, чай и бутылочка Имунели, запаянная фольгой.Марина выставила все это на журнальный столик и сказала:– Повар просил передать, что если вам понравился вчерашний десерт, он сделает еще.– Спасибо, Марина, я даже это едва ли съем. А почему Имунели?– Доктор прописал, – важно кивнув, ответила служанка. – Раз уж вы отказались от таблеток.А Татьяна, значит, ему настучала. Ладно, не буду злиться, работа у неё такая. Если таблетки останутся нетронутыми, её обвинят, что не принесла. Но я после мыслей о Владиславе едва ли смогу даже воды выпить в этом доме. Отравить можно так, что не почувствую странного привкуса у еды, а в крови потом ничего не найдут.– Вы не будете есть? – удивленно спросила Марина. Уходить не спешила. Еще один контролер на мою голову!– Попозже, – попыталась отмазаться я.– Остынет все.—Холодное съем.Служанка нахмурилась и поджала губы. Сейчас тоже пугать будет, что её уволят, если я не буду есть? Я всех должна жалеть? На месте Владислава, если бы я подсыпала яд в еду, то строго настрого приказала бы служанке проконтролировать завтрак.– Повар так старался, – вздохнула Марина, – овсянка сегодня царская. Давно я такую вкусную не ела.– А вы завтракали? Тем же, что принесли мне?Наверное, получилось слишком нервно, потому что девушка вытаращила на меня подведенные черной подводкой глаза и слегка склонила голову на бок. Я только вблизи рассмотрела, насколько тщательно у неё наштукатурено лицо. Тональный крем, пудра, консилеры всякие, подводка, тени, тушь, губная помада. В пять утра должна была проснуться, чтобы накраситься, а потом до работы добраться. Жил Нелидов еще дальше за городом, чем Барон, я уже по навигатору в блэкберри посмотрела. Не ела она ничего. Врала мне.– Да, у нас так принято. Кухня готовит сразу на всех. Владлен Николаевич в свое время запретил работать на пустой желудок. Погодите, вы, как в фильмах, боитесь, что еду отравили? Уфф! Ну, давайте я попробую при вас. Поработаю личным дегустатором.– А давайте, – согласилась я и даже ближе к журнальному столу кресло пододвинула. Антикварные ножки противно скрипнули по паркету, но Марина ухом не повела.– Только чистую ложку возьму, – кивнула служанка на дверь.– Нет, пробуйте этой, – вручила я ей столовый прибор. – Фильмы, я так понимаю, мы одни и те же смотрели, а я еще и много детективов прочитала. Едва может быть нормальной, а ложки и вилки обмазаны ядом.Марина поджала пухлые губы и посмотрела на меня с искренней жалостью в глазах. Да, дорогая моя, быть дочерью олигарха совсем не просто. Крыша только так едет. Плохо, если она настучит доктору и меня опять принудительно уколют снотворным, но голодать я слишком долго не смогу. Придется что-то есть. И лучше с таким вот дегустатором.– Наталья Георгиевна, – вздохнула Марина, усаживаясь возле столика на табурет сиделки. – Я понимаю, как вам тяжело после похищения привыкнуть к спокойной жизни. Я специально уши не грела, но в особняке только об этом и шепчутся. Безумная ситуация, все вам искренне сочувствуют. Поверьте, здесь врагов у вас нет. Повар, горничные, помощницы – на сто рядов проверенные люди с безупречной репутацией. Владислав других на работу не брал.Последнее меня пугало особенно сильно. Если безопасник медсестер в реанимации подкупил щелчком пальцев и заставил на себя работать, то что говорить о персонале особняка?– Но я по себе знаю, – продолжила Марина, аккуратно зачерпывая кашу из кружки, – что иногда хоть сто человек тебе скажут «все нормально», не поверишь, пока не увидишь. Так и будешь себя накручивать. Смотрите, пробую.Она положила ложку в рот, стараясь снять кашу зубами. Ярко красную помаду на губах стало жалко. А мне её. Если каша отравлена, то я только что убила человека. Нет, конечно, убил её тот, кто отраву подсыпал, но все равно совесть грызла до неприятного холодка в животе. Нет, ну как уверенно она ест! Вторая ложка, третья.– Хватит, а то вам не останется, – улыбнулась служанка и отщипнула круассан. – Смотрите, с начинкой пробую.От выпечки с ней тоже ничего не случилось. Сидела ровно, пускать зеленую слюну и хвататься за горло не стала, даже не побледнела. Странно. Нет, то есть хорошо! Очень хорошо! Но неужели я ошиблась с выводами?– Имунели открывать не буду, – сказала Марина, – он запаян, фольга целая и приклеена так, что фиг в бутылку что-то впрыснешь. На самой бутылке тоже следов прокола иглой нет. Чай какой попробовать? Черный или зеленый?Она не кривлялась, говорила спокойно и совершенно серьезно. Я вообще никакого негатива от неё не чувствовала. Неужели в особняке отца и не такое приходилось делать?– Спасибо, Марина, – искренне сказала я. – Извините за эту сцену. Я боюсь каждой тени.– Ничего страшного, – мотнула головой она. – Если вам так спокойнее, то я могу все пробовать. Душевное равновесие важнее чуть-чуть уменьшившегося завтрака. Только ложку я все же вымою. Не могу её вам так отдать.Будь я в адеквате, ответила бы, что больше дегустаций не нужно, но пока я не разобралась с Владиславом и войной отца с мужем, перестраховаться не мешало. Безопасности слишком много не бывает.– Простите, Марина, но я вынуждена просить вас и дальше пробовать еду. Моя махровая паранойя так быстро не сдается. Скажите, что мне за это для вас сделать?– Да ничего особенного, – пожала она плечами и улыбнулась, – отпустите пару раз с работы пораньше, когда попрошу, и будем в расчете. Пробовать, так пробовать, я от лишней ложки каши не растолстею. Ой, чуть не забыла, я же средства гигиены тоже принесла.Денег служанка за них не взяла, хотя я пыталась вручить. Сказала, что все из бюджета особняка. Из статьи «на непредвиденные расходы». Интересно, кто за ними ездил в магазин? Не удивлюсь, что сама Марина.Она ушла, я позавтракала, но легче не стало. Отравленная еда – всего лишь один из способов убийства, Владислав мог приготовить что-то другое. Я с ума сойду раньше, чем узнаю что. Хоть иди к нему и спрашивай напрямую. Дурацкая, конечно, мысль, но я села её думать.А если крыса все-таки не он? Барону, наверняка, не нравится, что я осталась у отца. Он и раньше меня запугивал злым и неадекватным Нелидовым, что мешало продолжить? Подкинуть мне еще одного монстра, чтобы я сбежала из особняка без оглядки. Даже особо стараться не пришлось, образ злодея у Владислава уже был. Гену я первое время тоже ненавидела, а потом поняла, что он всего лишь исполнял приказы шефа, периодически мечтая уберечь его от ошибок.Ненависть Андрея когда-то переходила все границы. Такое нельзя просто взять и вычеркнуть из жизни, обязательно останется шлейф. Долгое эхо прежних реакций и порывов. Владислав стрелял в Барона, затолкал меня в машину и скрупулезно исполнял приказ Нелидова никуда меня не отпускать из особняка. Паспорт не хотел возвращать.Муж болен. Ему очень плохо. Он лежит в реанимации и часами вспоминает случившееся. Не мудрено, что получив возможность оговорить Владислава, он легко ею воспользовался. А что? На войне все средства хороши. Главное – выманить меня из особняка, потом можно извиниться и сказать, что защищал. Звучало логично.Нет, это бред. Господи, ум за разум заходит! Андрею говорить нельзя, он еле пальцами по кнопкам попадает. В таком состоянии не до ненависти и козней. Какой ребус он придумал со смайликами, сколько сил на него потратил. И ведь поверил, что я пойму. Хватит мозгов не только имя разгадать, но и поступить потом правильно. Сколько мужчин искренне считают жен тупыми курицами, а мой доверил мне наши жизни. Без упреков обошелся, что в особняке осталась. Наизнанку вывернулся, чтобы предупредить об опасности, а я его подозревала невесть в чем! Ох, как же стыдно.К отцу нужно идти. Рассказать, что натворил Владислав. Как он единственную и долгожданную дочь Нелидова сдал врагу. Попросить уволить начальника службы безопасности, устранить ото всех дел и сослать куда-нибудь к чертовой матери на крайний север. Пусть там слово «жопа» из льдинок складывает, а к нормальным людям на километр не приближается, урод. Цепной пес превратился в бешеного волкодава. Таких обычно пристреливают, но мы же против убийств. Мы за гуманность.

Я встала и пошла до двери, но замерла, взявшись за ручку. Отец не поверит. Сколько Владислав ему служит? Десять, двадцать лет? А я второй день здесь. Первый без препаратов. К тому же замужем за врагом и с навязчивой идеей уйти из дома. Стоит смотреть правде в глаза, рассказ безопасника о неизвестной крысе на моем фоне выглядит куда адекватнее. Правдивее. А еще у меня доказательств нет, кроме ребуса Барона. Конечно же, Барона, которого отец ненавидит.Без толку все будет. В лучшем случае в комнату отправят спать, а в худшем позовут Владлена Николаевича и припомнят отказ от таблеток вместе со сценой дегустации отравленной еды. Марина не разболтает, а с кем-нибудь аккуратно поделится, и новости в итоге дойдут до Владислава. Иначе, какой из него начальник службы безопасности? Обязан знать, чем живет и дышит персонал.Гадство. Бесконечно паршивая ситуация и выхода из неё нет. Разве что пойти на сделку с дьяволом. Пообещать Владиславу душу в обмен на две жизни. Мою и Барона. А уж что он под этим поймет не важно. Лишь бы выиграть время и успеть наладить отношения с отцом. Когда он будет мне доверять, к рассказу о крысе отнесется уже по-другому.Я достала из кармана толстовки радиотелефон и нажала на кнопку «два».– Слушаю, – ответил безопасник.– Нужно поговорить.– Что-то не так с вашим блэкберри?– Нет. Я знаю, как зовут крысу, которую вы ищете.Дешевый трюк, но я насладилась несколькими мгновениями тишины от шокированного Владислава.– Сейчас приду к вам, – отчеканил он. – Поговорим.

***

Я ногтями подлокотник кресла поцарапала, пока ждала. Сколько не прокручивала в голове разговор, довольной не осталась. Моська на слона полаяла бы с большим успехом. Её хотя бы выслушали. А надо мной в лучшем случае посмеются, а в худшем велят заткнуть мне рот каким-нибудь извращенным способом. Не правда, что любая смерть одинакова. Хотелось бы не мучиться.Безопасник вежливо постучал перед тем, как зайти в комнату. Носил он черный деловой костюм и темно-оливковый пуловер под ним. Наверное, он отражался в чуть влажной коже на лице, и поэтому она казалась зеленой. Нездоровым выглядел Владислав. Будто его тошнило уже сутки.– Я присяду, – поставил он меня в известность и устроился в кресле по другую сторону журнального стола. Пустые тарелки оглядел мельком и сосредоточил взгляд на моем лице. Смотрел куда-то в переносицу так, словно вкручивал в неё шуруп. – Наталья Георгиевна, у меня нет времени, поэтому обойдемся без вступлений. Я пришел за именем предателя, но вы ведь не скажете его мне просто так, верно?Просто вообще не получится. Я не сильна ни в торговле, ни в шантаже, ни в шахматах с куда более опытным соперником. Вспоминая аналогию с минным полем, мне лучше всего стоять на месте и не двигаться. Вдруг сапер противника с той стороны сам до меня доберется?– Верно, – ответила я и улыбнулась.Владислав отзеркалил меня усмешкой.– Хорошо. Я понимаю, что это больше нужно мне, чем вам, но посмею повторить предыдущую мысль. Времени играть с вами в кошки-мышки у меня нет. Что вы хотите за информацию? Денег? Думаю, что нет. Отец обеспечит вас до конца жизни, мне с ним в этом вопросе не тягаться. Услугу? Я и так весь в вашем распоряжении. В пределах разумного и без нарушения УК РФ, разумеется. Так о чем речь?– О жизни моего мужа...– Она в руках Господа и медицинского персонала, – перебил Владислав. – Я тугоухостью никогда не отличался. Приказы Георгия Николаевича слышу прекрасно. «Больше никаких жертв. Железно». Тот выстрел был исключительно из страха за вас. Пожелай я убить Барановского, уж точно бы не позволил Геннадию дотащить раненого шефа до больницы. Вторая пуля прилетела бы в грудь охранника, а третья ушла контрольным в голову вашего мужа. Я умею стрелять, Наталья Георгиевна. Просите что-то другое или цену за имя крысы я предложу сам.Я сомневалась, что Владислава волновали приказы отца, но безопасник считал их главным козырем. Вывернулся из ситуации у больницы, хотя поспешное бегство мне тоже казалось странным. Если боялись Гену, то почему не стреляли в него? Первый шаг сразу же завел меня в тупик. Скверное начало разговора.Безопасник не спешил угрожать и запугивать, он словно перенял мою выжидательную тактику и надеялся на ошибку. Нет, конечно, он её ждал. Понимал, что перед ним восемнадцатилетняя деревенская девочка без опыта в интригах подобного уровня. Чем я могла на него надавить? Дешевый фарс «я знаю, кто крыса» перестал казаться хорошей идеей. Подлинную реакцию Владислава я не увидела, а пока он шел ко мне, успел вправить на место пошатнувшиеся нервы и зацементировать их. Вывалю ему все, как на духу, начнет ржать на весь особняк. А потом сиделка Татьяна сделает мне тот же укол, что Барону.– Что вас гложет? – участливо поинтересовался безопасник. – Боитесь продешевить или назвать слишком высокую цену? Я помогу вам. Блэкберри и связь с мужем у вас есть. Мы можем съездить в реанимацию втайне от Георгия Владимировича. Поверьте, я аккуратно плачу по счетам, он действительно ни о чем не узнает...– С чего вы взяли, что отец запрещает мне? – теперь я перебила его. – Он отдал официальный приказ?– Нет, – качнул головой Владислав, – но это логично. Барановский – отвратительный зять. Причем со всех сторон. Не для того Нелидов создавал свою империю, чтобы она через вас досталась в наследство врагу.– А есть более достойные кандидаты?Я поставила брови домиком, и безопасник еще раз усмехнулся, но молчал в ответ долго. Он только что назвал цену, а я увела разговор в сторону. Отмахнется, сам зайдет в тупик. А назвать имена кандидатов он, видимо, не может. И вот это первая зацепка.Владислав только что косвенно подтвердил планы Нелидова оставить все наследство мне. Тоже, кстати, логично. Зачем ему партнеры по бизнесу, заместители и другие посторонние люди, когда появилась родная дочь? А наследство, как шкуру неубитого медведя, уже, наверняка, поделили между собой все, кто хоть как-то на него претендовал. И тут такой облом по имени Барановская Наталья Владиславовна. Мало того, что девица выскочила эффектнее чертика из табакерки, так еще и мужа с собой привела.– Я не оттуда жду опасность, правда? – наклонилась я к Владиславу через стол. – Кто из бывших наследников отца желает моей смерти? А заодно и смерти Барановского?– Лихо вы от замужества к убийству перешли, – покрутил безопасник пальцем в воздухе. – Я ведь вас никуда не подталкивал, сами догадались. Браво. Начинаю узнавать у вас характер и ум отца. Природа часто отдыхает на детях больших людей, но с вами шутить не стала. Кстати, маленький совет на будущее. Держите уровень своего интеллекта в секрете. Ничто не защищает женщину лучше, чем напускная глупость. Даже если бы вы сейчас не открыли рот, то убедили бы меня скоростью, с которой разобрались в блэкберри. Но это лирическое отступление. Если вы определились с ценой, то я жду имя крысы.

Лихо он мне сейчас конфетку подсунул. Вот прям возьмет и сдаст того, кто подстроил моё похищение? Гениальный будет диалог. «Кто крыса? – Ты! – А кто хотел меня убить? – Тоже я». Нет, такого не может быть, тут что-то другое.Голова закружилась от зубодробительной сложности задачи. Такого даже на олимпиадах по математике не было. А думать нужно. И я старалась.Владислав не мог претендовать на наследство. Кто он такой? Охранник. Цепной пес. Та же обслуга, что Анна и Марина. Империю Нелидова делили между собой куда более серьезные люди, а ему просто озвучили заказ: «Устранить никому не нужную наследницу». Вот он и слил Барону мой адрес. Однако я не только выжила, но и замуж вышла. Что теперь? Меня нужно развести с Бароном или сделать вдовой, а потом выдать замуж за правильного человека? Чтобы наследство осталось в правильных руках?Я уже ни во что не верила. Все казалось глупым, странным и нелогичным. Ведь убить проще, чем жить со строптивой женой. Или от меня в статусе дочери Нелидова еще что-то хотели получить? Я ведь сама предлагала Барону передать ему постепенно весь бизнес еще до смерти Нелидова. Такая мысль могла прийти не только в мою голову.И все-таки. Неужели Владислав запросто назовет заказчика? Хотя, что мне даст его имя? Без доказательств оно ничего не стоит. Пойду к отцу с признанием, и он сочтет его фантазиями мнительной истерички. Связей у меня нет, карманной ОПГ и личной службы безопасности тоже. Что я могу? Чем я опасна заказчику и Владиславу лично? Ничем.– Я передумала, – сказала ему громко. – Сделки не будет.Наверное, ударь я его по лицу и то бы отреагировал слабее. Безопасник дернулся и зашипел:– Вы уверены, Наталья Георгиевна? А если я буду настаивать?Панцирь холодной отстраненности и выверенных до мелочей слов с треском лопнул. Не выдержала броня. Я видела, как изнутри у Владислава поднималась ярость. Лютая, неконтролируемая. Сейчас точно ударит. Или схватит за горло и будет душить, пока не признаюсь.Тело среагировало быстрее мыслей. Я вскочила с кресла и бросилась к двери. Жаль, что комната такая большая, а ручку нужно провернуть, чтобы открыть. Я не успела, мышеловка захлопнулась. Реакции безопасника позавидовали бы матерые звери. И силе тоже. Он дернул меня назад, не чувствуя веса. Я вскрикнула и тут же широкая ладонь перекрыла мне воздух. Ноги болтались высоко над полом. Ни пнуть, ни вывернуться из хватки я не могла. Владислав донес до кровати и бросил лицом вниз.– Молчи! А то хуже будет! – рявкнул он и я успела повернуться, кажется, только для того чтобы оказаться под ним. Вес у него чудовищный, тело, будто каменное. – Доигралась, дура. Я ведь надеялся цивилизованно поговорить. Слушай теперь и не перебивай.Рот он мне снова закрыл. Плотно запечатал, но дышать носом разрешил. Я мычала и дергалась ровно мгновение, потом силы кончились. Прав безопасник. Дура. Он мог не торговаться со мной, а сразу заставить говорить.– Папе жаловаться бесполезно, – начал он. – В твоем положении ходячего трупа ты не дождешься даже, когда он проснется. Времени нет, у меня приказ убить тебя до заката. Я и так серьезно пошел против воли заказчика, когда сдал тебя Барановскому. Да, я знаю, кто крыса и потому так долго её ищу. Или ты кого-то другого хотела мне сдать?Он отпустил руку ровно на мгновение и перенес вес своего тела на локти, чтобы я смогла вдохнуть нормально. Воздух между нами пах сигаретным дымом от его пиджака, и комната казалась темнее.– Нет, – сказала я и закашляла, – я знала только про тебя.– Хорошо, – неожиданно кивнул он и, проведя пальцем по губам, снова закрыл мне рот. – Барановский рассказал? Не отвечай, я знаю, что он, больше некому. А теперь слушай, как все было. Информацию о наследнице кто-то первоначально слил вовсе не ему. Ту самую крысу так никто и не нашел. А ко мне обратился один из тех, кто указан в завещании твоего отца. Предложил гонорар, от которого не отказываются. И пригрозил, что если обману, то навсегда останусь частью бетонной плиты одного из строящихся домов. Грубо со мной разговаривали и убить тебя потребовали быстро, тихо и желательно задним числом. Чтобы вдруг нашлось свидетельство о смерти, и безутешный отец пошел плакать на твою могилу, а не обратился к нотариусу с просьбой переписать завещание.Хоть здесь я угадала, но радоваться не хотелось. Слезы текли, и дышать получалось плохо. Одного не могла понять. Зачем Владислав, как злодей из низкосортных боевиков, рассказывал весь расклад вместо того, чтобы сразу убить?– Я не трогаю маленьких невинных девочек, – продолжил он. – Но моральным уродом мне стать все же пришлось. Я отдал тебя Барановскому, а заказчика убедил, что живой, целой и невредимой ты от него не уйдешь. Могу показать шрам от того, как сильно расстроился заказчик, но в итоге решил, что так даже лучше. У тебя будет официальный убийца, разгорится новый виток войны и, может быть, пострадает сам Нелидов. Наследство заказчику было бы приятнее получить сейчас, а не через двадцать лет. Видишь ли, пока твой отец хотел ребенка, очень тщательно следил за здоровьем. Ничем серьезным он не болен, проживет еще долго.Владислав говорил, и картинка, наконец-то собиралась воедино. На шахматной доске появлялись новые фигуры. Отец был настолько здоров, что мог пережить своих наследников, поэтому вся свита как могла поддерживала глупую войну с друзьями Барона. И мое похищение неплохо в неё вписалось. Молодец, Владислав. Я все еще считала его мерзавцем, но думать он умел.– Однако с похищением снова все пошло не так, – усмехнулся он. – Барановский оказался куда лучше, чем я о нем думал. Ты бы видела, как он, булькая кровью, рвался к тебе из рук медперсонала. Еле-еле прикрутили к кушетке, а потом он, наконец, отключился. Откуда я знаю? Гена рассказал. Как ты могла заметить, мы знакомы. Служили вместе. Я в свое время окольными путями и подсунул его Барановскому. Стучал Гена ровно год, а потом проникся чувством глубокой преданности и послал меня в задницу. Но из вида мы друг друга не упускали.– Вещи, – промычала я, и безопасник убрал руку. Пришлось повторить разборчивее. – Мои вещи тебе Гена передал?– Да. Я оставил тебя ребятам и на другой машине вернулся в больницу. Повторяю в третий раз, твой отец приказал не трогать Барановского, а я все еще ему верен, хоть и обошелся так с его дочерью. Крутились мы там с Геной вдвоем. Он вокруг шефа, я вокруг персонала. По морде я в итоге от бывшего сослуживца получил, а потом мы сели и поговорили. Если хочешь усомниться в моем рассказе, просто подумай. Ты до сих пор жива, Барановский тоже, вы женаты и все документы у тебя на руках. В том числе результат теста ДНК, подтверждающий твое родство с Нелидовым. И ты будешь жить, если сделаешь, как мне нужно. Будем сотрудничать?– Да, – кивнула я, – говори.