Эпилог. 10 лет спустя

Ветер дул с моря. Барселона сияла закатным светом. Сквозь распахнутые окна доносились детские голоса, запах ванили и музыки.

Особняк на пригорке утопал в зелени, и прямо в центре сада — лежал мужчина. На шезлонге, в белой рубашке, чуть потрёпанный годами, но по-прежнему безупречный. Хван Хёнджин.

Он читал. Хотя вряд ли запоминал хоть строчку — потому что каждый его взгляд срывался на одну и ту же картину.

На веранде, укрытая пледом, в кресле-качалке сидела Арин. Та же. Его. С чуть потускневшими глазами, но с той же улыбкой. В её руках — чашка тёплого чая. Рядом — капельница. И у ног — длинноногая девочка лет девяти с половиной.

— Мама, ты опять читаешь про любовь? — бурчала девочка.

— Конечно, Мия. А ты опять прячешь школьный дневник в розовом рюкзаке?

— Это... нечестно! Ты всё знаешь!

— Я же твоя мама.

Арин засмеялась — тихо, мягко, с ноткой утомления, но всё ещё счастливо.

Хёнджин подошёл. Наклонился, поцеловал Арин в висок, потом поднял Мию на руки и щекотал её, пока она не захохотала в голос.

— Эй! Пап! Ну хватит! Я уже взрослая!

— Взрослая? — Он поднял бровь. — Ты вчера назвала кумира из группы "папочкой". Ты пока не взрослая. Пока нет.

— Это шутка была! — возмутилась она, хохоча.

Чуть позже вечером.

Арин спала на диване, капельница капала равномерно, дыхание было спокойным. Мия укрыла её одеялом и села рядом.

— Пап, — прошептала она. — Мама поправится?

Хёнджин присел на корточки, обнял её и шепнул:

— Мама сильная. Но даже сильным нужна поддержка. Поэтому ты и я... всегда рядом.

— Всегда?

— Навсегда, Мия. Семья — это "навсегда".

Позже, в тишине комнаты, когда Арин проснулась, она увидела то, что запомнит навсегда.

Мия, свернувшись калачиком, спала у неё в ногах. А Хёнджин — у её плеча. Одной рукой держал капельницу, другой — её ладонь.

— Вы оба у меня... такие... — прошептала она и слабо улыбнулась.

И в этот момент Арин поняла: Даже если её тело слабеет, душа её живёт в них. В их руках, в их заботе, в их шутках, и в том, как Хёнджин всё ещё смотрит на неё — будто видит впервые.

И пусть годы прошли, и многое осталось позади... Их любовь — осталась. Навсегда.