Глава 18. «Ама»

В тот день всё было спокойно. Хёнджин ушёл по делам. Минхо охранял периметр. А Арин осталась дома — с капельницей в руке и маленькой Мией в детской.

Она сидела в кресле, медленно раскачиваясь, укрытая мягким пледом. Мия лежала у неё на груди, тёплая, румяная, сладко посапывая. Девочке недавно исполнилось восемь месяцев, и врачи уже говорили, что она развивается чуть быстрее своих ровесников.

— Тихо-тихо, моя девочка, — шептала Арин, гладя её по спинке. — Папа скоро вернётся, и мы вместе съедим морковное пюре, как будто это пирожное.

Она усмехнулась, вспоминая, как Минхо накануне пытался есть детское питание с таким видом, будто его травят. Мия в тот момент хохотала, как настоящая проказница.

— Всё будет хорошо, милая. Обещаю, — прошептала Арин. — Я останусь. Ради тебя я буду держаться. Ради тебя... и ради него.

Прошло несколько минут. Тишина. Покой. Лёгкий ветер шевелил занавески, а в доме стояла уютная тишина.

И вдруг... она это услышала.

— Ама.

Тихо. Почти невесомо. Как дыхание. Как вдох.

Арин замерла.

— Что? — прошептала она, не веря своим ушам.

Мия приподняла головку с её груди, уставилась ей в глаза своими темными зрачками и снова:

— Ама... Амааа...

Губы у Арин задрожали.

— Мия... повтори...

— Ама!

Улыбка, слёзы, дрожь — всё смешалось в ней в одно чувство.

Слёзы потекли мгновенно. Она обняла девочку крепче, прижав к сердцу, не в силах даже вымолвить что-то. Только всхлипы.

Мия снова ткнулась носом ей в грудь и блаженно засопела. А Арин всё смотрела на потолок и шептала:

— Я тебе нужна. Мне есть для кого жить. Спасибо... спасибо тебе, моя Ама...

Хёнджин вернулся через пару часов и застал Арин с сияющими глазами, хотя на щеках всё ещё блестели слёзы.

— Что случилось? Ты плакала?

Арин только взяла его за руку и подвела к колыбели, где Мия уже бодро тянула ножки кверху.

— Скажи папе, малышка, — прошептала Арин.

— Ама! — радостно выпалила Мия и захлопала в ладошки.

Хёнджин застыл. Потом медленно опустился на колени, закрыл лицо руками и прошептал:

— Всё. Мне конец. Это самая красивая вещь, которую я слышал в жизни.

А потом он поднял глаза и добавил:

— А теперь я официально самый завистливый отец. Почему не "папа", а?

Арин засмеялась, сквозь слёзы.

— Потому что ты будешь её папой до конца жизни. А я... я просто её "Ама". И это — лучшее звание в мире.

— Вы уверены, что хотите взять её с собой? — Арин устало посмотрела на Хёнджина, держа в руках слюнявчик с надписью "Папина гроза".

— Совершенно. — Он уверенно затянул ремешки на крохотном сиденье-переноске. — Я хочу, чтобы она знала, с чего начинается этот мир.

— С грубых мужиков и сигарет?

— Нет. С отца, который обожает её даже во время совещания с идиотами.

Он подмигнул жене, поцеловал её в лоб, взял Мию — и ушёл в главный кабинет.

В зале заседаний было тихо. Сидели главы направлений — серьёзные, напряжённые. На столе — карты, отчёты, цифры. А посередине — Хёнджин. И рядом с ним, в детском кресле, Мия.

Она сидела с видом главной наследницы, с бантом на голове и пальчиком, зажатым в уголке рта.

— Мы уходим в дефицит, если груз из Марселя не пройдёт через таможню, — начал один из людей.

— Угу, — кивнул Хёнджин. — В таком случае мы...

БУХ!

Все вздрогнули. Мия ударила по столу крошечным кулачком.

— Ааа! — вырвалось у одного из охранников.

Она вытянула ручку, уставилась на карту... и снова:

БУХ-БУХ!

— Что за... — прошептал глава отдела логистики.

— Она... она только что...?

— Да, — медленно кивнул Минхо, который сидел у стены и едва сдерживал смех. — Она только что сделала "хенджиновский удар". Один в один. Даже с паузой между ударами. Мы обречены.

— Мия, — Хёнджин посмотрел на дочь. — Ты решила мне помочь?

Мия обернулась к нему, широко улыбнулась и протянула: — Бу! Бу! Ба!

— Всё. — Хёнджин поднялся. — Совещание закончено. Нас только что сместили. Новый босс уже захватил власть.

— Кто за то, чтобы Мия вела вечернее собрание? — сказал кто-то.

— Я за, если она разрешит мне выйти пораньше.

— Я за, если она принесёт печенье!

После собрания Мия уснула на диване в кабинете. А Хёнджин сидел рядом, смотрел на неё и улыбался.

Минхо зашёл, прислонился к стене и усмехнулся:

— Ну чё, шеф. Теперь вы официально — папа мини-босса.

— Нет. Я теперь официально — её охрана. И знаешь, Минхо?

— Что?

— Она даже кулаком по столу стучит убедительнее, чем ты.

Минхо выдохнул, отдал честь спящей девочке и сказал:

— Боюсь представить, что будет, когда она заговорит фразами "вырежьте их всех".

— Тогда мы с тобой просто сбежим, — ухмыльнулся Хёнджин.

— А Арин?

— А Арин в это время будет с умилением снимать её на видео и плакать, что "наша девочка такая серьёзная".

И где-то в другом конце особняка Арин, лёжа с книгой и капельницей, действительно смотрела на экран планшета, где в реальном времени транслировалось видео с кабинета. Мия, бьющая по столу, вызвала у неё новый приступ смеха.

— Вот и всё, малышка, — шептала она. — Ты уже забираешь этот мир под себя. А я просто... горжусь тобой.