Глава#42

                                                                      Глава сорок вторая

                                                                            «Откровение»

        — Слейд?! — Голос мамы послышался на удивление напуганным, очень близко к страху. Хотя я, никогда не видела ее такой. Она же всегда оставалась гордой и уверенной в своей правоте. Никто из нас не мог бы ее попрекнуть хоть в чем-то.

        — Майя?! — Серо-зеленые глаза наполнились влагой; а в уголках скопились морщинки, словно она до невозможности напрягла своё лицо. — Поговори со мной. — О, да! Ей стоило бояться моего языка, поскольку я собиралась рассказать отцу всю правду о её похождениях. Не потому, что хотела навредить ей, нет, для меня было в приоритете спасти честь всей семьи.

Не став тратить время попусту на зрительный контакт с родительницей, из-за напрочь отсутствующего желания объясняться с ней при чужом парне, повернула к выходу с территории семейства Хилл, все еще не поднимая глаз, и пулей вылетела с заднего двора соседей. Пронеслась мимо озадаченной родительницы, даже не глядя себе под ноги. Сапоги цеплялись за влажную грязь и ветки кустарников, что рассажены вдоль фундамента. Мама, опомнившись, попыталась остановить меня, окликнула даже несколько раз по имени, но несмотря ни на что, я не замедлила шаги. Раздражение достигло апогея, и все же заметила, что ей хватило ума появиться у своего любовника с миссис Хилл, а не прийти одной. Правда, для меня это ничего не изменило. Мама нарушила собственное правило, отрекалась от священного обета. Замужняя женщина изменила своему мужу. В моих глазах родная мать теперь - изменница, нёсшаяся к обрыву, слепо окунувшаяся в порочные отношения, и бежит она к погибели, таща за собой и нас. Она останется для меня неразгаданной тайной. Вряд ли я, когда-нибудь знала её достаточно хорошо. Мама никогда не была близка со мной. Но Маришка... Может быть, старшая сестра хранила тайны, что следует оставить за закрытыми дверями?

Я готовилась выслушать другую сторону; сестра должна знать больше моего. Ей это под силу, поговорить с мамой и вразумить сумасшедшую родительницу, а между нами никогда не было должного тепла; мама предпочитала следить за здоровьем отца и водить Маришку по обучающим кружкам для женщин, чем заниматься мной или Томом. Мы выросли практически без родительской ласки. Но нам было привито уважение к старшим, и мы считали их слова законом. И посему я обязана спросить, прежде чем действовать. Неужели их идеальные образы с отцом были фальшивы?

В отвратительном расположении духа, злая и настроенная раскрыть родительницу при малейшем подозрении, что иначе нельзя, я быстро вернулась в дом. В холле стояла угнетающая тишина. Только старинные часы тихо тикали, шумя в глубине гостиной секундной стрелкой.

Это как страшный сон. Разразится скандал, если кто-то прознает. Миссис Хилл всегда относилась к маме с теплотой, но даже ей не понравится такой союз. Слейд младше мамы на двадцать лет. Как она могла?..

Маришка появилась внизу, пока я снимала с себя уличную обувь и переобувалась в домашние тапочки. За ней по лестнице спускалась озадаченная Николь, которая успела встать, принять душ и даже переодеться. Темные глаза подруги нашли мои, и пронзили неким вызовом; несложно догадаться, о чем были её мысли. По всей видимости у них с Томасом успел состояться разговор. И, конечно же, теперь подруга поддерживает моего брата, приняв сторону своего жениха, а не меня.

Отбросив верхнюю одежду на диван, я остервенело стала приглаживать длинную юбку, и поймала прямой взгляд сестры, словно это поможет пока искала подходящие слова для неприятного разговора. Если Маришка в курсе событий, происходящих под носом отца, то ей непременно захочется отговорить меня не выдавать маму. А я, не уверена, что сумею держать язык за зубами.

        — Майя, ты ведёшь себя очень странно, словно бес в тебя вселился.

Не обращая внимания на колкие слова Николь, я смягчила взгляд, обращенный на сестру. Её волосы оттенка темно-красного дерева, закреплённые на голове в тугую толстую косу, лоснились, а выбившиеся пряди красиво обрамляли сердцевидное личико. Изумрудные глаза заблестели, стоило мне открыть рот.

Маришка была уточнено красивой, с мягкими чертами, великолепной фигурой, и повыше меня, да на нее мужчины должны были бросаться, но по какой-то неизвестной мне причине до сих пор она оставалась одна. Вроде у неё был приятель, который никак не мог решиться на серьезный шаг, что говорит о слабости парня. Может быть, она никогда не влюблялась или не испытывала чувств даже сродни увлечению. Она хорошо справлялась, не выказывая внешних признаков недовольств своей судьбой даже, если испытывала сомнения.

        — Нам нужно поговорить. Наедине! — Мои слова были резкими, дабы Николь поняла, ей не следует плестись за нами в кабинет отца. Это семейный разговор. А в свете её новой позиции, – принимать только сторону моего брата, я больше не доверяю ей ни на йоту.

Мы быстро прошли холл, миновав уже оживлённую кухню, - варкой завтрака занялась приходящая прислуга, и подошли к закрытым дверям старого помещения, что служило для отца рабочим кабинетом. В воздухе уже витали ароматы свежих булочек с джемом, - любимой выпечкой отца, и традиционного завтрака, - яичницы с беконом.

        — Папа ещё не вернулся? — Только оказавшись наедине с сестрой я испытала сильное волнение и страх, вдруг она тоже не примет моих доводов, и осудит за недовольство на родительницу? Прикрыв дверь, я задышала чаще. Маришка прошла к столу, где все ещё валялись разложенные бумаги, купчие и векселя, принадлежащие отцу, и отряхнула с них хлебные крошки. Видимо, папа пообедал здесь перед уходом в спешке накануне вечера, и не успел собрать в папку важные документы. Маришка сама занялась этим делом, бережно отряхивая каждый лист и складывая их в стопку. Я терпеливо ждала её, да потому что, не знала с чего начать. Моя жизнь идёт под откос. Причем, не только по моей вине. В этом замешаны и родители. Мама, которая вела свою игру, желая отдать меня замуж за сына Джонатана Блэка, — на старости лет вдруг почувствовала себя девчонкой и стала вести себя непристойно. И никто из семьи, не желал видеть надвигающуюся катастрофу.

Как тут оставаться спокойной? Рассказывать я начала с увиденного поцелуя. Маришка реагировала крайне спокойно. Если она уже не была в курсе поведения матери, я надеялась найти в ее лице поддержку, но в то же время рисковала поссориться с родственницами всерьёз и надолго. Вряд ли маме придётся по душе моя болтовня. Как и старшей сестре - осуждение.

Взяв за руки девушку, я заглянула в её тёплые и невинные глаза изумрудных озёр, надеясь отыскать там хотя бы каплю понимая.

        — Мама поступает с нами несправедливо, Маришка. Никто из местных, узнав о ней, не захочет связываться с нашей семьёй. Ни ты, ни я, не сможем выйти замуж.

Маришка всю жизнь была любимицей отца, её хранили от всего, что могло её расстроить, для неё выполнялись все её пожелания, но сама она, никогда не выказывала этого внешне. Моя сестра не пользовалась своим положением перед родителями. Она оставалась нежной и мягкой. Даже сейчас. Когда требуется стать жёсткой.

        — Я должна спросить у тебя кое о чем. — Сестра согласно кивнула. Заметив моё состояние, она обеспокоено пробежалась по моему лицу глазами.

        — У тебя все в порядке, Майя? Я не понимаю, о чем ты говоришь. И выглядишь ты, слишком бледной.

        — Полагаю, что, да. Я хотела спросить, ты знала о маме и соседском парне? — глаза Маришки расширились на секунду и забегали быстрей. Она не хотела отвечать на поставленный вопрос дабы не скомпрометировать маму.

        — Ты о Слейде? — я кивнула.

        — Я застала их вместе одним вечером, — продолжила обрушивать на неё правду, — а потом наталкивалась на них ещё и ещё... Это не может продолжаться, Маришка. Мама позорит нас. А если люди узнают?..

Маришка не проронила ни слова, не мигая и больше не глядя на меня. Может быть она не понимала, как справиться с новостью, свалившейся ей на голову?

        — Мама целуется с ним прямо на улице, практически у нашего дома и... — меня потряхивало от глубокого волнения и тревоги, — это попахивает безумием.

        — Майя, — мягко произнесла сестра, коснувшись в ответ, её глаза наконец нашли мои, — успокойся. Мама - взрослая женщина, и сама разберётся с тем, что затеяла. А тебе следует позабыть об увиденном.

Вот так просто, сестра решила разобраться с этой проблемой. Закрыть глаза, и пусть она идёт своим чередом.

        — Да что с вами такое? — выпалила я, отскакивая от сестры и вырывая руки из её ладоней. Услышав почти единичные слова брата из уст Маришки, я поняла, что с ними происходит что-то странное. — Вы слышите себя? Ты и Том, как слепые, оправдываете её действия, даже на секунду не подумав, как это отразится на нашей семье. На мне. На тебе. Ни один уважающий себя мужчина не станет связываться с нами. Ты это понимаешь?

        — Смею предположить, тебя заботит данная ситуация по личным причинам. Блэк, да? — словно над нами не взорвалась эмоциональная бомба, Маришка говорила спокойным и твёрдым тоном, когда отходила к окну. — Ты боишься того, что они не примут в свою семью дочь женщины, что посмела подумать о собственном счастье? — открыв темные портьеры, девушка выглянула в окно и открыла ставни.

Да что с ними такое? С каким пор, женщины имеют право решать, как им жить, не беря в расчёт живого мужа? Какая муха их всех укусила?

До меня дошло слишком поздно, – здесь я не найду понимания ни у одного человека. Даже Николь, и то переметнулась. Что с ними происходит, ведут себя словно околдованные!

Больше ничего не добавляя к своим словам, я в спешке покинула кабинет и направилась к забегаловке мистера Реда. Надо было поговорить с теми, кто поймёт меня, а не станет смотреть как на эгоистичную стерву, которая только и думает о себе. Уверена, Маришка так и подумала, когда сообщила ей о похождениях нашей матери. Она даже не удивилась.

Вскоре, оказавшись в нужном месте попросила у хозяина заведения один звонок, мистер Ред позволил мне позвонить другу и дождаться приезда Джейсона внутри кофейни. Пока я ждала, заказала для себя сладкий чай и сев у окна, за которым стояла глубокая осень, стала высматривать знакомый пикап. В душе было чертовски тяжело.

Деревья окрасились в разные оттенки жёлтого и красного, навевая тоску, изредка попадалась зелень, - надежда на будущее тепло, но земля была усыпана опавшими листьями, веточками, да сучками. А ветер немного утих. Изредка, небо окропляло землю редкими хлопьями снега. Зима была уже близко.

Ждать пришлось очень долго. Снег успел улечься перед зданием тонким покрывалом, заметая все следы прохожих, когда Джейсон, который будто сомневался стоит ли приезжать на встречу со мной, появился у заведения лишь к одиннадцати часам дня. К тому моменту я успела выпить три чашки чая, съесть несколько листьев мяты, чем украшали блюдца, и изрядно поволноваться. Кондиция моего терпения достигла апогея, я злилась на весь мир, и стала сомневаться в собственных суждениях. Может быть, мои родственники не так уж и неправы, а я, не желаю видеть правду? Может это вообще, не моё дело?