ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 14: Тень Анастасийки

Едва завидев Лагунова, классный руководитель девятого «А» Дмитрий Петрович Ковалёв позвал его рукой. Кричать было бесполезно – на сцене актового зала расширившегося Дружинного дома сборный хор из разных классов пел «В лесу родилась ёлочка». На ребятах были скрывавшие верхние части лица маски зверей и снежинок. По обе стороны от детей стояли новогодние ели в разноцветных огоньках и дождиках. Оставшиеся не при деле дети и учителя стоя аплодировали из зала и покачивались в такт песне.

– Подойдите с Шаровой в административный корпус, у меня ваши сладкие сюрпризцы, – сказал Ковалёв. – У тебя же по музыке пятёрка. Нужно к завтрашнему вечеру приготовить «Снежинку».

– Какую? – спросил Валерка.

– Е-если снежи-инка не-е раста-ает, – прокричал учитель биологии, пытаясь перекрыть гремящую со сцены «Ёлочку». – В твое-ей ладо-они не-е раста-ает... Хоккей?

– А... Нет, простите, – Валерка покашлял и помассировал горло. – Я простудился. Вот из медпункта пришёл...

– Жаль, вы с... – Дмитрий Петрович на полуслове оборвал сам себя. – Ладно, лечись.

Но было поздно, Валерка уже понял, что хотел сказать Ковалёв – они с Анастасийкой очень хорошо пели эту песню на прошлогоднем школьном утреннике. Она любила петь, а Валерке настолько нравилось проводить с ней время, что он старался на уроках музыки и не упускал возможности присоединиться к ней. Лагунов бездумно запустил руку в карман и прошёлся подушечками пальцев по каменным бусам.

Ребята зааплодировали, хористы поклонились и разбежались в разные стороны. На сцене осталась одна девочка в маске снежинки. Не дожидаясь тишины, она начала петь без музыки.

– А сне-ег идё-от, а снег идё-от, – пропела она звонким высоким голосом.

Звук взметнулся верх, ударился о потолок и миллионом осколков зазвенел к стенам, обдав зрителей колючими крошками, оставляющими мурашки. Все сразу затихли и сели.

– Кто это? – шепнула физичка Ковалёву.

Тот пожал плечами. Учительница музыки подхватила аккордеон и, став поближе к сцене, начала играть певице.

– Восьмой или девятый? – предположил Дмитрий Петрович.

– Талант, – восхитилась физичка.

А Валерка уже знал кто это. Анастасийка. Он не мог спутать её голос ни с чьим другим.

– ...Взгляни-и со мно-ой на э-этот сне-е-ег, – пела она. – Он чист, как то, о-о чё-ом молчу-у, о чё-ом сказа-ать хочу-у.

Её голос сливался с музыкой и проникал глубже, чем требовалось от исполнения школьницы. Глаза некоторых учителей и девочек заблестели от слёз умиления. Никто уже не пытался угадать личность исполнительницы – всех охватила любовная тоска, которой была пронизана песня.

Закончив петь, снежинка скрылась за кулисами. Валерка взбежал по лестнице на сцену и бросился за ней. Сергушина стояла в тёмном коридоре за сценой спиной к нему и не шевелилась.

– Анастасийка? – позвал Лагнуов.

Она не ответила.

Подойдя к ней, Валерка тронул её за плечо и легонько потянул, прося повернуться. Она стянула маску и со слезами бросилась его обнимать.

– Валерка, как я рада, что с тобой всё в порядке, – прошептала она.

– Почему ты не приходила раньше?

– Я же умерла, Валер, – ответила Анастасийка. – И смогу помочь тебе лишь тут.

– Как?

– Тебе не нужно знать, чтобы оно не узнало.

– Этнарх?

Она кивнула.

– Тьма, – сказала Сергушина. – В тебе есть её часть, и поэтому ты тут. Для победы ей нужно твоё тело.

– Я должен избавиться от темноты в себе? – спросил Валерка.

– Ты не понял, это часть тебя, от неё невозможно отказаться. Но есть в тебе и Свет. Разбуди его, и подчинишь себе обоих. Тебе нужно пробудить второго этнарха.

– Почему я должен думать, что ты не обманываешь?

– Ты легко можешь проверить меня.

Лагунов задумался и достал из кармана бусы Клима.

– Хочешь их? – спросил Валерка.

– Да, но не возьму, – ответила она. – Отдай тому, кому веришь, и попроси передать их мне возле пирамиды. Там я и должна тебе помочь.

– А где пирамида?

– Сейчас неподходящий день для пробуждения, – сказала Тень Сергушиной.

Анастасийка потянулась к Валерке, коснулась губами его губ и растаяла в воздухе. Открыв глаза, Лагунов увидел вокруг клочки бледнеющего чёрного тумана.