ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 11: Возвращение брата

31 декабря 1983

19 дней до полной луны

Мама обварила бигуди кипятком, накрутила на них локоны перед зеркалом на дверце прихожей и теперь суетилась на кухне. Оттуда вслед за жаром от работающей духовки и запахом курицы с чесноком доносился стук ножа по доске – она нарезала огурцы и варёную картошку для салата.

Навстречу звукам и запахам праздничного ужина из зала лилась песня «Старый Рояль». Она звучала из телевизора. Показывали отрывок фильма «Мы из джаза», включённый в киноконцерт «Вам песня посвящается, или Снова «Карнавальная ночь».

А между этими потоками праздничной атмосферы на стуле стоял отец Валерки. Он привязывал к карнизу деревянной шторы над дверью в зал бумажную гирлянду-растяжку в виде сине-белых фигурок улыбающихся Снегурочек. Другим концом она крепилась к дальнему углу прихожей. Похожая гирлянда в виде ёжиков с мухоморами уже висела в комнате Валерки от шкафа к углу настенного ковра.

Сам Лагунов подклеил отставшую от стекла бумажную снежинку и понаблюдал за падающими на откос окна настоящими. Улица была пуста. Все разбрелись по домам и готовились встречать Новый год. Праздник, которого когда-то Валерка, как и все его сверстники, ждал больше собственного Дня рождения, теперь совершенно его не радовал. Часть волшебства для него исчезла с гибелью Дениса. Мир показал тогда своё истинное бесстыжее и несправедливое лицо. А затем всё стало ещё хуже – он повернулся к нему другой стороной, где место сказки занимал кошмар. В мире вампиров и этнархов для праздников просто не оставалось места. А ему так хотелось вновь сделаться простым школьником, который отчаянно верил бы в чудо и наслаждался вечером в семейном кругу.

– Валер, пойдём, поможешь со столом, – позвал его отец, заглянув в комнату.

В зале рядом с установленным на низкой тумбе с нишами телевизором блестела украшенная сосна – ёлку отцу раздобыть не удалось. Зато это дерево пахло ярче и выглядело пышнее. Тёплый свет остроносых лампочек накаливания гирлянды «Московский фонарик» из разноцветного стекла будто имел свой собственный гипнотизирующий запах. Его приумножали разнообразные стеклянные игрушки – шарики, сосульки, шишки и домики. Разбросанные по ветвям, они приковывали взгляд каждая к себе, создавая иллюзию россыпи драгоценностей. Между ними висели флажки с картинками Дедов Морозов и сказочных животных. Форму дерева подчёркивали переливающиеся линии дождиков, берущие начало от устремлённого к потолку серебряного шпиля. Прикрывающая крестовину подставки вата выглядела как настоящий сугроб, возле которого пристроились фигурки Деда Мороза и Снегурочки.

Стены украшала разноцветная мишура, а на подоконнике уже ждали своего часа мандарины в хрустальной чаше, хлопушки с верёвочными колечками и пачка бенгальских огней.

Стол-книжка стоял в углу возле кресла и обычно служил подставкой для настольной лампы. Её пришлось переместить на широкую нижнюю полку книжного шкафа. Обычно стол Валерка ставил с Денисом, преисполненный грузом ответственности и волнения. Держать его было особо не за что, а нести – неудобно из-за опущенных и вечно хлопающих по основанию створок столешницы. Приходилось пятиться, надеясь, что руки не соскользнут с краёв, и книжка, упав, не отрубит пальцы ног. Но теперь это ушло. Не испытывая больше ничего, он перенёс стол в центр комнаты вместе с папой, поднял одну створку и расправил ножки, уперев их в пазы железных скоб. Вторую часть установил отец.

– Может ну его, этот лагерь? – спросил отец. – Разве не найдёшь тут развлечений? Вечерами бы с тобой нашли, чем вместе заняться.

Раньше Валерка был бы рад провести с ним время, а теперь чувствовал, что его присутствие рядом с родителями становилось для них угрозой. Однажды он уже потерял контроль над телом, и зверь покусал четвероклассника. Да и до сих порт толком не был понятен план Тьмы. От неё тоже исходила опасность, причём неизвестной величины.

– Я уже обещал друзьям, – соврал Лагунов. – Успеем ещё.

В этом он не был уверен. Вернувшись в комнату, Валерка уставился на заправленную кровать брата. Казалось, он продолжал здесь жить – просто вышел на кухню помочь маме или протирал праздничную посуду в зале. Но нет. Денис, столь многому научивший Валерку, всесильный старший брат, стал жертвой Иеронова. Как же он позволил себя обмануть? Лагунов считал, что брат не мог так просто пропасть – он всегда был сильнее его и уже давно бы покончил с этнархом, если бы был жив.

Он взял в руки со стола золотой знак ГТО Дениса и провёл пальцем по почти слившимся воедино силуэтам мужчины и женщины. И тут к нему пришло озарение. Те две пирамиды из видения, которое показал Клим, оказались рядом неспроста. Это было парное погребение этнархов, представляющих собой единое целое, а значит и единую угрозу. Вполне могло оказаться, что и Валерке противостоял вовсе не один этнарх, а два. Иначе он не мог объяснить, каким образом нечто превращалось и в отца Павла, и в Риту, и в него, Валерку. Он был уверен, что видел этнарха, а не простую Тень, ведь Тени обычно помогают тем, кому явились, и, судя по словам Шаровой, Корзухина и Носатова, ни разу не причинили никому вреда. А двойник укусил человека.

Из размышлений об этнархах Лагунова вырвал оклик мамы, приглашающей к застолью. В зале уже было накрыто. Между блюдами на столе почти не проглядывалась белая скатерть – всё было заставлено различными деликатесами: нарезками сырокопчёной колбасы и сыров. Были бутерброды со шпротами, холодец в эмалированном судочке, заливная рыба, запечённая с чесноком курица, селёдка под шубой и пара салатов. В центре стола зеленели искрящимися в отблесках гирлянды и телевизора округлыми боками бутылочки советского шампанского и лимонада «колокольчик». Рядом стоял графин с вишнёвым компотом. Между тарелками в тонких хрустальных подсвечниках на парафиновых столбиках свечей плясали языки пламени.

По телевизору уже началась трансляция новогоднего поздравления. В этом году вместо генсека советских граждан от имени Центрального комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР поздравлял диктор Центрального телевидения Игорь Кириллов. Поздравление государственных органов он зачитывал с листа.

– Дорогие товарищи, друзья! Уходит в историю 1983 год. Он займёт достойное место в летописи славных свершений советского народа.

Слушали внимательно, точно от этого поздравления зависела вся дальнейшая судьба не только коллективная, но и лично каждого. Словно с экрана могли произнести нечто столь важное, что оно вмиг бы изменило всю жизнь, воплотило бы в реальность все сказки или хотя бы одну главную, к которой страна шагала уже шестьдесят один год. Ждали провозглашения всеобщего счастья, в котором все мечты сбудутся, а печали – забудутся. На короткий миг даже взрослые перед экранами становились жаждущими чудес детьми.

– Достигнутые в минувшем году успехи бесспорны. Но нам предстоит выйти на ещё более высокие рубежи, активнее решать масштабные задачи, которые определены XXVI съездом партии...

Верилось, что именно наступающий год станет тем самым, о котором строились мечты всю жизнь. В нём совсем не о чем будет переживать, разве что об изобилии удачи, счастья, здоровья и всего остального, что люди обычно желали друг другу в важные даты все предыдущие годы.

– Товарищи! Уходящий год, к сожалению, не принёс ослабления международной напряженности. По вине империализма обстановка в мире обострилась...

Поздравительная речь стала историей на последнюю ночь в году. Она убаюкивала пережитые страдания, успокаивала тревоги и усыпляла тоску.

– Радостный праздник приходит в наши дома. Советские люди встречают его с оптимизмом, полные светлых надежд, уверенные в своём будущем.

Прожитое становилось тенью, грядущее вспыхивало светом, а переполненное гипнотической эйфорией настоящее возникало между ними за богатым столом в кругу дорогих людей. Так выглядело счастье. И этот эфемерный подарок согревал душу каждому. На одно ничтожное мгновение, ради которого стоило жить.

– С Новым годом, с новым счастьем, дорогие товарищи!

Хлопнуло шампанское. Побежала пена. «Колокольчик» запузырился в бокале. Отгремели куранты. Зёрна желаний были политы напитками и подкормлены новогодними закусками. В дверь позвонили.

Поздравлявшие друг друга Лагуновы переглянулись. Они никого не ждали, тем более вот так сразу после курантов.

– Соседи, наверное, – предположил отец.

Разрядив приготовленную хлопушку над сосной, он скрылся в проходе за сизым, пахнущим серой дымком и оседающими разноцветными конфетти. Продолговатые деревянные бусины шторы дробно закачались между косяками. Щёлкнул замок и что-то громыхнуло в коридоре.

Взволнованная мама ринулась за папой и, закричав, упала в обморок прямо на выходе из зала. Валерка увидел вампирским зрением, как сквозь коридор к нему шёл человек. Возле лежащей мамы остановился Денис. Точнее, его Тень.

– Помоги мне, Валер, – позвал он.

Вместе братья усадили потерявших сознание родителей на диван. Повезло, что при падении никто не пострадал.

– Не хотел я так, – сокрушался Денис.

– Как ты тут оказался? – спросил Валерка.

– Не знаю, я просто очутился перед дверью с чувством тревоги за тебя.

– Ты же знаешь, что умер? – спросил Валерка.

– Да. Как и то, что сейчас я жив, но не знаю, надолго ли.

Денис взял руку Валерки и приложил к своему лицу. Он и правда был как настоящий.

– Ты мог бы даже выпить мою кровь, если бы тебе этого захотелось, – сказал он. – Может однажды я даже смогу приходить к тебе каждое полнолуние.

– Откуда ты знаешь, что я – стратилат?

– Просто знаю. Однажды я тебя уже просил не ехать в «Буревестник», пытаясь спасти от этого. Попрошу снова – не едь. Там ты будешь максимально уязвим.

– Денис?.. – позвала приходящая в себя мама.

Валерка подскочил к ней, а когда поднял взгляд, Дениса в комнате уже не было. Отец тоже застонал. Лагунову пришлось снова прибегнуть к вампирскому убеждению.