ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 1: Чёрная «Волга»

24 ноября 198327 дней до полной луны

– Ездит по улицам чёрная «Волга» с тёмными-тёмными, как ночь, стёклами – ничего сквозь них не рассмотреть. Она ищет детей. Как попадётся одинокий – останавливается. Окно открывается и оттуда протягивают подарок заграничный или жвачку. Возьмёшь её – и исчезнешь. В машину затащат и увезут навсегда, – округляя глаза для пущего устрашения, рассказал Алёшин.

Была перемена. Одноклассники сгрудились у окна кабинета биологии и глядели вниз. Через дорогу напротив стояла чёрная «Волга». Её мотор работал – это было видно по облаку дыма и пара из выхлопной трубы. Дворники изредка сбрасывали огромные снежинки с кажущегося отсюда тёмным лобового стекла. Капот и крыша автомобиля были покрыты уже приличным слоем снега. Машина стояла под окнами давно. Сколько именно – никто не знал. Все в классе были уверены – это та самая «Волга» из рассказа Алёшина.

– Но куда-то же их увозят? – с надеждой спросила Наташа Рыбникова.

Запустивший руки в карманы Димка покосился на неё, явно довольный произведённым историей впечатлением, и решил давить на страх дальше.

– Куда-то увозят, – согласился он. – Только никто не знает куда и оттуда никто не возвращается. Говорят, из похищенных детей откачивают всю кровь, а потом вынимают органы и отправляют в загранку.

Особо не вникая в очередную страшилку, Валерка, подперев щёку перебинтованной рукой, наблюдал за падающими ленивыми снежинками. Его реальность была куда страшнее всех этих историй. Однако слова про кровь его заинтересовали. Он даже отвлёкся от снега и посмотрел на Димку, когда тот заговорил о том, что ждало невинных советских детей, которым не посчастливилось увидеть чёрную «Волгу».

Лагунов подумал, что он и есть та самая ходячая страшилка. Останься с ним кто-то наедине, и больше того никто не увидит, стратилат высосет всю кровь из несчастного. А если не всю, то жертва всё равно пропадёт – станет пиявцем.

– Да ну, – бледнея от страха, отказался верить Толя Крючкин.

– Слыхал про мертвяка возле школы? – спросил Алёшин. – Думаешь, чего он такой сухой был? Из него кровь и выкачали.

– А бросили зачем? – удивился и поднял взгляд сидящий на задней парте Пашка Епихин.

На протяжении всего рассказа он старательно шуршал карандашом по тетрадному листу, лежавшему сверху серебряного олимпийского рубля. На бумаге от этого проявлялся оттиск монеты. Рядом с Пашкой лежали несколько уже готовых копий и стопка одинарных листиков.

– Ты там закончил уже? – отмахнулся Алёшин. – Не отвлекайся.

Епихин сделал ещё несколько штрихов и вздохнул.

– Да бли-и-ин, – протянул он, поняв, что сбил листок и криво продолжил переносить рисунок.

Ему пришлось начинать заново. Предстояло максимально точно скопировать монетку не с одной, а сразу с двух сторон – за такую копию рубля Алёшину обещали настоящую бензиновую зажигалку. Назначенный выполнять всю работу Пашка Епихин мечтал от такой прикурить и верил, что Димка даст ему её чиркнуть перед пацанами разок-другой.

В обмен на оттиски неизвестно каким путём попавшей к нему монетки предприимчивый Алёшин уже с месяц получал различные ценности – голографические календарики, значки, а иногда даже редкие жвачки.

– Возле школы его бросили, потому что спугнули их. Органы достать не успели, а сейчас вернулись, чтобы найти новые, – продолжил Димка. – Этого пацана к нам в одиннадцатый «Б» должны были в тот день из сто второй школы перевести. А он так и не пришёл на первый урок, оттого и Мартышка такая потерянная в последнее время ходит.

– Да, к ней вон, даже из обкома повадились, – согласился Крючкин, увидев логику в словах старшего товарища.

– О чём ты думаешь? – спросил Шарова, заметив, что Валерка вновь уставился на снегопад.

Полнолуние миновало, и они, благодаря Рите, довольно легко его прошли. Если не считать ожога на руке Валерки, но в сравнении с тем, что был способен устроить управляющий другими вампирами и тушками стратилат, это оказалась мелочь. Впервые за долгое время Лагунов испытал облегчение и наконец мог более-менее здраво, без ощущения нестерпимого голода, оценить произошедшие события.

– Тебе отец Павел не кажется странным? – спросил он.

Валерка не боялся говорить об этом привычным для людей образом при одноклассниках – те сейчас были заняты более интересной для себя историей про убийства и чёрные «Волги».

Рита отрицательно покачала головой. Павел им помогал в борьбе с Глебом. В чём-то благодаря ему Валерка и победил.

А вот Лагунов кое-что в нём счёл подозрительным после разговора Шаровой с Корзухиным и Носатовым перед последним переливанием. Они выяснили, что Рита не поднималась на крышу, не спасала Игоря и не всё могла вспомнить. Валерка предположил, что раз уж некто мог притвориться Ритой, то почему бы ему не обратиться ещё в кого-нибудь.

– Если Носатов прав, и кто-то хотел, чтобы я сделал то, что сделал, завладел плитой, то получается, он меня к этому должен был подтолкнуть, – сказал Лагунов.

– А отец Павел тут при чём? – не поняла Рита.

– Он сказал мне поступать, как говорит нутро, а я признался, чего оно от меня требовало, – пояснил Валерка, подразумевая вампирский голод. – Павел сказал, что в таком случае мне нужно опуститься на самое дно, потому что это – единственный выход.

Рита задумалась. С одной стороны, отец Павел желал поражения злу, а с другой, священник не должен был позволять одному злу становиться опаснее второго, чтобы его уничтожить. По итогу тьма всё равно обретала большее могущество.

– Я думаю, он просто не до конца понимал, во что это выльется, – предположила Рита.

– Не знаю, – хмыкнул Валерка. – Мне показалось, когда он появился там, в подвале, в глазах Глеба проскочил ужас. Павел даже распятие достать не успел.

– Но потом ведь он сказал, что тьма никогда не победит свет, – напомнила Шарова. – Дело в его вере.

– Кажется, с издёвкой он какой-то говорил, будто передразнивал. Да и вопрос в том, во что он верит.

– Ну хочешь, давай к нему съездим? – предложила Рита.

– Носатов с Корзухиным, наверное, уже там. Игорь мне звонил из автомата утром.