Акт 2. Глава двадцать первая, в которой Микаэла и Дрю завязывают отношения

Солнце грело в своих лучах. Это был самый жаркий период лета. Пока их мать была занята в магазине, близнецы лазили по берегу реки, до этого перебегая по мосту. Ласло, наклонившись к воде и снимая рубашку с кедами, ловил маленьких раков, складывая их в небольшую баночку. Линда сидела рядом и с опасением, поправляя сползающие очки, смотрела на своего брата и его улов. Недавно близнецам исполнилось по двенадцать, и уже стали проявляться подростковые черты. Особенно в Линде, которая сама отрицала подобное изменение.

— И всё-таки, зачем они тебе? — спросила девочка у брата.

— Я их потом отпущу, не парься, — отчеканил мальчик, чей голос уже резался, становясь постепенно более взрослым. — Ага, ещё один. — словив ещё одного рака, он засунул его в банку. — Как думаешь, они вкусные?

— Разве что крупные, — этот вопрос немного насторожил Линду. — Ну всё, отпускай их. Джабари сказал, что будет ждать нас в два часа дня на площади.

— Отпущу-отпущу... — хитро ухмыляясь, он осторожно достал пальцами одного и сунул за шиворот сестре.

Та закричала и пыталась избавится от него, подпрыгивая с места и случайно толкая братца в воду, отчего тот впоследствии схватил и её следом. Оба упали в озеро, которое благо слегка опустилось, отчего уровень воды едва доставал до колена. Линда тут же начала возмущаться и брызгаться в весело смеющегося брата, отчего тот прикрывался руками.

— Пожалей меня!

— Месть будет страшной, братец! — притворно пригрозила девочка, находя свои очки и выползая из озера, стала выжимать юбку, предварительно одевая очки на место.

— Да ладно, я ж пошутил! — отозвался, всё ещё смеясь Ласло.

Услышав, как хлопнула дверь, Ласло вышел из своих воспоминаний, возвращаясь к реальности. Он с печалью взглянул на то, во что превратилась его сестра, вошедшая в помещение, в наручниках, и в сопровождении врача. Оба молча сели напротив друг друга за стол, просто смотря словно сквозь друг друга, желая отыскать ответ на вопрос о том, до чего довела их жизнь.

— Надо же... Спустя почти пять месяцев, ты всё-таки решил посетить свою сестрёнку. — с некой язвительностью начала она. — И ты всё ещё жив, как я погляжу... Как поживает твоя дочка?

— Ты лучше ответь насчёт своей дочери... — эти слова заставили женщину вздрогнуть и взглотнуть. — О да, ты с ней пересекалась, если верить словам Эфер. В тот же день, когда ты меня чуть не убила...

Замечая, то как Линда подходила к ребятам, Ласло наконец решился показать себя и встретится с сестрой лицом к лицу.

— Не спеши, Линда! — из переулка, в нескольких метрах от подростков, выскочил Ласло, наставив пистолет на сестру. — Ты тронешь этих детей только через мой труп…

— Оу, неужели снова выстрелишь в меня? — ядовито усмехнулась учёная. — Не кишка ли тонка, умник? Думаешь, нацепил погоны и в дамки? Ты до сих пор остаёшься неудачником…

— Моя сестра мертва, — невозмутимо ответил Пэйдж, не сводя взгляда с женщины, которая когда-то была ему дороже всего. — А теперь, жри свинец, чёртова сука.

Произошли два выстрела. Да вот только, Линда продолжала стоять, не смотря на две дыры в области груди и живота. Крови так же не было. Это привело в ошарашенное состояние всех, кроме Делии. Женщина осторожно вытащила пули и бросила их на землю, замечая потом как на встречу Ласло, который этого не видел, так как стоял спиной, ехала машина.

— Ты прав, братец… — Линда направила на него руку. — Я мертва уже как двадцать три года.

Дальше электрический разряд и темнота. Но это не заставило Пэйджа как-либо потерять самообладание. Ни в этот раз и никогда больше. Однако, ощущение опустошённости всё ещё было. В горле пересохло, когда он снова посмотрел на сестру. Нет, никакой ненависти он к ней не испытывает. Скорее сожаление. И дальнейшие слова только подкрепили данное чувство:

— Вижу, мой дорогой братец многого добился в жизни. Что ж, могу только поздравить... А знаешь что, возможно удивлю? — с улыбкой говорила женщина, весьма спокойно даже. — Я ненавидела тебя ещё с самой средней школы. Всегда и везде, тебя замечали и ты был лучше других! Пока я была в тени... А стоило мне шагнуть под света лучи, как меня засаживают за решётку и обвиняют в сумасшествии... Не считаешь, что это не справедливо?! — едва ли не крича, задала вопрос Линда.

—... То есть ты оправдываешь свои злодеяния тем, что тебе не хватало внимания? — поперхнулся воздухом от возмущения Ласло, вскакивая и всё-таки теряя самообладание. — Это ты мне жизнь сломала, тупая ты сука! Двадцать с лишним лет, все считали меня убийцей, и из-за тебя я разбил сердце женщине, которая мне верила!

— Ой, надо же! Как же печально! — Линда так же вскочила и вплотную приблизилась к лицу брата, продолжая шипеть от злости и возмущения. — Простите, картонный принц, что ваша жизнь была так прекрасна! Просто в отличии от тебя, меня не выкупили из камеры!

— Ты пыталась убить мою дочь! Да тебе лечится надо, больная психопатка! Я пытался дать тебе шанс, шанс при котором ты бы стала нормальной! Но если я протягиваю руку — ты постоянно её отбивала в сторону, ещё с со средней школы, считая меня врагом и соперником!

— А если ты так себя и вёл по отношению ко мне, меняя на популярных дружков?!

— Никто не запрещал тебе тоже стать частью нашей компании! Но твоя больная фантазия всё перекосила, чёртов фрик!

— Да чтоб ты последовал примеру отца!

Внезапно, оба застыли и замолчали, смотря друг на друга, причём ошарашенно. Ласло медленно опустился на своё место, как-только снова начался эпизод. Линду охватило чувство, которое она прежде давно не испытывала. Нечто похожее на... Осознание того, что она только что сказала.

— Ласло... Я не...

— Забудь. — сухо отозвался Ласло, отрезая там самым всякие попытки Линды заговорить, опуская взгляд. — У тебя психические отклонения. Ты больна, Линда. Ещё со средней школы. То что они с тобой делали — не более чем галлюцинации... Я бы никогда не причинил вреда собственной сестре. — мужчина поднял взгляд, жёстко продолжая. — Жаль моя сестра мертва уже как двадцать четыре года.

Поднимаясь со своего места, он покинул помещение. Линда медленно опустилась на стул. Осознание того, что она почувствовала сожаление к тому, кого она ненавидит, стало вертеться в её голове. Может он действительно говорит правду и она зря всё это сделала? Нет. Она не позволит обмануть себя снова... Не в этот раз. Она точно выберется из этой тюрьмы и будет жестоко мстить за своё унижение...

***

После занятий, Микаэла и Дрю, как это обычно бывало, прошли в музыкальный клуб, дабы порепетировать какое-то время. Уже оба подростка прекрасно могли, как играть на гитарах, так и петь. Первые пол часа они отдавали время исключительно в репетицию, но потом решили сделать перерыв и уселись на маты.

— И всё-таки из нас отличная команда выйдет на сцене. — уверенно заявила Мик, затем замечая неуверенность по этому поводу у партнёра по сцене. — Эй, всё в порядке?

— Я... Просто не уверен во многом, можно сказать, — нерешительно ответил юноша, отведя взгляд в сторону. — А в особенности, в том, чтобы выйти на сцену... Моя мать тоже пела, — начал рассказывать с печальной улыбкой Дрю. — И голос у неё был ангельский. Правда, этот ангел и сгорел на сцене, когда не закреплённый прожектор упал на сцену, а она загорелась. Мне тогда было восемь лет. А отец изменился в худшую сторону…

— Оу

Микаэла поникла сразу, после последних слов, с сочувствием смотря.

— Мне ужасно жаль твою маму… — а потом, она решила раскрыться сама. — Знаешь, почему я тогда впала в панику? Эта история о женщине по имени Элизабет Диана Фредриксон, которая в замужестве носила фамилию Даунс. Эта женщина воспитывала троих детей одна: Шэрил, Дэниала и Микаэлу, то бишь меня. Но… Потом она стала сходить с ума, уставать и полностью уничтожаться морально. В результате этого… Она отвела нас троих в лес однажды ночью, с желанием убить. Но погибли только Дэнни и Шэрил.

Она, с небольшой печальной улыбкой, что служила в качестве защиты психики, подняла чёлку, показывая протяжённый шрам на лбу. Дрю всё это время сидел в ошарашенном состоянии. Мик опустила чёлку.

— Что с ней стало, я не в курсе… Отец взял меня к себе, но вскоре не стало и его. Я начала жить одна, скитаясь из города в город… Ладно, что-то я разоткровенничалась…

Она заметила, как Дрю положил ей на плечо руку, при этом необычайно тепло улыбаясь. Скорее всего с ней он впервые открыл другую сторону себя. Скорее, приобрёл новую сторону, о которой и не подозревал.

— Мы оба повреждены. Но мы оба смогли преодолеть это.

Оба подростка смотрели друг на друга, прежде чем внезапно впиваясь в губы друг друга страстным поцелуем, прикрывая глаза. Секундами позже, оба свалились на мат, продолжая целоваться и в порыве чувств, стягивать с друг друга одежду. Повезло, что школа оказалась полу-пустая, но всё равно лишние звуки пришлось сделать тише, чуть ли не до шёпота. Для Микаэлы это было болезненный первый раз, но благодаря небольшому опыту и нежности Дрю, боль почти не ощущалась. Юноша впервые чувствовал удовольствие от полового акта, так как под ним было нежное, искренне любящее существо, которому боялся в тот момент причинить лишней боли.

Однако, приятное тепло полностью исчезло уже после совершённого акта, заменяясь неприятным покалыванием в груди, когда он одевался. Совесть напоминала о себе, так как юноша вспомнил, на чьей он действительно стороне. О'Нилл совершенно запутался в себе, но не думал этого показывать Микаэле. Он точно был уверен, что впервые был влюблён, а не испытывал симпатию, как с Нэнси.

— После такого, ты просто обязан на мне женится...

— А? — это привело Дрю в чувство, на что Мик лишь усмехнулась.

— Шучу. Никто не говорит, что прямо сейчас можно пожениться... Как думаешь, кто-нибудь слышал?

— Я б сказала, что и видел... — моментально, оба подростка вскочили, поправляя одежду и уставились на директора, правый глаз которого дёргался. — А сейчас, молодые люди, я вызову ваших родителей, а вы бегом в мой кабинет!